---

title: Коготь дракона author:

• Виктор Вагнер
• Ирина Емельянова genre: sf  lang: ru-RU  description: |  Приключения Фиэла Артроэ на Хельмуте ---

Пролог

Эта история произошла давно. В России тогда правил царь Алексей Михайлович, во Франции — король Людовик XIV, а англичане только-только отобрали у испанцев Ямайку.

Вот тогда, когда на Земле шёл 1661 год от Рождества Христова, в 12 световых годах от неё, на планете под названием Хельмут, на скале, возвышавшейся над морем облаков, сидела девушка.

Она сидела на небрежно брошенной на камни кожаной куртке, опираясь спиной на горячую чешую свернувшегося калачиком чёрного дракона, вернее драконицы, ведь у драконов-мальчиков и всадники — мальчики, и читала книжку.

Драконица, меланхолично подперев подбородок кончиком хвоста, оглядывала окрестности. Ведь принятие солнечных ванн — это не повод терять бдительность, а хозяйка что-то опять утонула в этих бумажных листах с чёрными закорючками, как будто там спрятан целый мир.

И ведь целый мир в этой книге действительно был:

Давным-давно, в незапамятные времена, ланкрамы жили не в горах, как сейчас, а на огромной равнине, называвшейся Ланкрамвита. Равнина эта была покрыта пологими холмами с дремучими лесами и тучными нивами.

По ней текли широкие реки, такие спокойные, что на вёсельной лодке можно было плыть вверх по течению. Деревья там вырастали до высоты в три-четыре десятка человеческих ростов. Тогда не только стены домов, но и крепостные стены ланкрамы выкладывали не из камней, а из древесных стволов.

Равнина эта была такой обширной, что дракону требовалось не меньше семи дней полёта, чтобы пересечь её из края в край. Зимой на ней выпадал снег, и в южной части равнины он таял на пару месяцев раньше, чем в северной.

Девушка прикинула что-то в уме и хмыкнула: «Сказка, не может такого быть. Семь дней драконьего полёта это от силы четыре тысячи километров¹. Чтобы на таком расстоянии так изменился климат, планета должна быть не более пятнадцати тысяч километров диаметром.» Хельмут был в полтора раза больше, а соседняя планета, Лотта, где и правда на равнинах иногда выпадал снег, на четверть больше Хельмута.

В те времена ланкрамам, как и сейчас, служили драконы. Это были не такие драконы, как сейчас. Они не боялись холодов, могли купаться в снегу и выдыхали огонь. Поэтому жалование, которое платили драконюхам, называлось «жар-плата». Но тогда ланкрамы не дружили с драконами, а подчиняли их силой с помощью волшебства. У тогдашнего короля Ланкрамвиты хранилось волшебное веретено. С его помощью можно было прясть нити, верёвку из которых не брал драконий огонь. И вот упряжь из этой верёвки заставляла драконов слушаться.

Кроме ланкрамов, в Ланкрамвите обитали и другие существа, похожие на людей, но не люди. В пещерах, скрывавшихся в недрах холмов, жили приземистые орки, с которыми ланкрамы вели торговлю, а в болотах, которых хватало в глубине лесов, водились уродливые кикимо́ры, с которыми приходилось постоянно воевать.

И вот однажды кикиморы похитили волшебное веретено и спрятали его на дне самого глубокого болота. Прошло время, и упряжь драконов износилась. Тогда драконы вырвались на свободу, собрались в огромную стаю и улетели на юг.

Это несчастье вошло в историю ланкрамов как Раздраконивание.

Без драконов жизнь ланкрамов стала очень тяжёлой. Ведь весь их быт был рассчитан на то, что у них есть могучие, крылатые и огнедышащие помощники. Тогда ланкрамы собрались и отправились в далёкое странствие, чтобы найти улетевших драконов.

Долго ли, коротко продолжались их скитания, и наконец они пришли в страну, где равнины были покрыты жаркими и влажными джунглями, и только высоко в горах люди могли нормально жить. Здесь, на границе между джунглями и горными лугами, водились драконы. И ланкрамы остались в этой стране и приручили этих драконов, но уже не пытались подчинить их силой.

В этот момент из рации, висевшей на нагрудном кармане девушки, раздалось шипение несущей частоты и голос тётушки Алкары:

— Рина — замку! Где ты? Гости уже скоро прибудут.

Могла бы и полным именем назвать, подумала Кйрина. Мне уже тридцать три², и я сдала все экзамены на полноценного боевого всадника.

— Замок — Кйрине! Мы тут с Ламешь солнечные ванны принимаем, через десять минут буду.

Девушка вскочила, подхватив куртку, и повернулась к драконице:

— Ну что, Ламешь, полетели домой?

Драконица вздохнула. Она бы не отказалась ещё часок полежать на солнышке. Да и поохотиться на подоблачных зверей не помешало бы. Они вкуснее, чем баранина.

Тем не менее она послушно подставила шею под упряжь. Девушка оседлала её и ловко вскочила в седло. Ламешь оттолкнулась от скалы, взмахнула крыльями и полетела к возвышавшейся вдалеке горной гряде, на которой был хорошо виден замок.

* * *

Тем временем в трёх с половиной десятках световых лет от Хельмута звезда Вега заливала голубовато-белыми лучами планету под названием Вента. В городе Рипат, засыпанном снегом, в жарко натопленном здании университета в небольшом кабинете сидели двое. Один - седеющий, коротко стриженый мужчина со спортивной фигурой и смуглой кожей, одетый в утеплённый комбинезон, вызывающий ощущение какой-то формы. Другой - светлокожий и светловолосый молодой парень в сорочке и свободных брюках.

— Дядя Лэн, — спросил парень, — а почему о системе звезды под номером 1931 в каталоге нет никакой информации? Все звёзды в радиусе не более сотни световых лет посещались экспедициями, есть подробные данные о планетах. Вот, например, звезда 2764, всего в полтора раза ближе. Известно, что там на третьей планете развивается цивилизация, поэтому посещение ограничено. Но есть карты этой планеты, названия городов на местных языках и вообще куча информации. Даже имена тамошних великих завоевателей мы знаем. А тут только диаметры планет и радиусы их орбит. Как будто результаты наблюдения из-под соседних звёзд.

— Знаешь, Фиэл, это длинная история, — ответил старший. — Не то чтобы она была засекречена, но её стараются не афишировать. Но раз уж ты сам спросил, я тебе расскажу. Тем более что судьба этой системы напрямую связана с нашей.

Это было около трёх тысяч лет назад. Здесь, на Венте. Коалиция континентальных держав воевала с Первой Империей Ланка.

— Это я знаю, — кивнул молодой человек. — Проходили по истории. Ланкрамы вообще агрессивны. Склонны к военному империализму, хотя, казалось бы, у них там на плавучих льдах ни ресурсов, ни населения. Вы с моим отцом воевали с Третьей Империей Ланка. А первая была ещё тогда.

— Совершенно верно, — подтвердил Лэн Регу. — И ты себе прекрасно представляешь, какой тогда был технический уровень на Венте. В твоём родном Те-Пале уже научились строить парусные корабли с несколькими парусами на каждой мачте и с рулём, закреплённом на ахтерштевне. А по берегам моря Кипал, которое было основной ареной боевых действий, перед войной ещё были распространены весельные драккары. И вдруг ланкрамы выпустили на поле боя управляемые воздушные шары с парусами и гайдропами.

— Ну вообще-то на Венте никого не удивляет, когда в какой-нибудь державе вдруг всплывают технологии, не соответствующие текущему уровню развития, — заметил Фиэл. — В Барлийском Ордене хранится много чего полезного ещё со времён Антора.

— Да, но прекрасно известно, что в Первой Империи Ланка Барлийский Орден был запрещён и преследовался. Так что воздушные шары в Первом Ланке появились не оттуда. Они прибыли от нас, с Веора.

— С Веора? Значит, уже тогда, три тысячи лет назад, был контакт наших цивилизаций?

— Можно сказать и так. За несколько десятилетий до того, как у вас началась Война Первого Ланка, у нас тоже случилась война между архипелагами Эагу и Танта. Конечно, на соответствующем техническом уровне: с подводными лодками, баллистическими ракетами и атомными боеголовками. В той войне технократия Эагу проиграла, но какое-то количество эагуанцев сумело сбежать на Венту. Благо для межпланетных перелётов в пределах одной системы тех самых баллистических ракет вполне достаточно. Оказавшись на Венте, эагуанцы поселились в Ланке и предоставили ланкрамам некоторые военные технологии, которые те в принципе могли освоить. В том числе и управляемые аэростаты. Конечно, для Веора эти технологии уже тогда были вчерашним днём, но для Венты это было супероружие из будущего.

— Насколько я помню, тем не менее Ланк в той войне проиграл, — заметил Фиэл.

— Совершенно верно. Победы в войнах одерживает не супероружие, а общая промышленная мощь державы. Ланк, расположенный на плавучих льдах, никогда не мог ни развить мощную промышленность, ни прокормить большое население. Поэтому он проиграл, несмотря на помощь эагуанцев.

— Так, а причём тут звезда 1931?

— Дело в том, что пришельцы с Веора каким-то образом сумели раздобыть у Барлийского Ордена сведения о том, как построить межзвёздный корабль. И заключили договор с победителями, причём не столько с державами вашего Липлара, сколько с Тантой: они занимают систему вот этой звезды, и их там не трогают, «пока небо не упадёт на землю». Тогда нашу систему покинуло несколько тысяч ланкрамов и пара десятков эагуанцев, причём женщин среди последних не было. Есть сведения, что прежде чем отправиться к намеченной для заселения системе, они ещё Соадеру посетили и каких-то тамошних диссидентов с собой позвали.

— Но ведь над Тантой и Эагу небо упало на землю три года назад? — уточнил Фиэл. Лэн вздохнул:

— Да, пожалуй, можно и так сказать. Но из-за этого астероидного дождя нам ещё долго будет не до планетологических экспедиций. Да, в этот раз мы сумели вывезти на Венту и спасти всё население Веора. Но теперь надо восстанавливать всё разрушенное, перевозить всех обратно и налаживать жизнь по новой. Да, для восстановления потребуются не века, как в прошлые разы, но меньше чем десятилетиями не обойтись.

Глава I. Урок естествознания

Каникулы закончились, начался учебный год. В школе номер семь города Рипат заканчивалась большая перемена. Пятиклассники, как и положено детям в этом возрасте, бегали, прыгали и стояли на головах в ожидании урока. Но весь класс испытывал тихое любопытство и предвкушение. Их учительница естествознания, госпожа Сайкроэ, уехала по каким-то семейным делам и вернётся только через месяц. И детишки знали, что на замену ей назначили практиканта из Таэрского университета.

Таэрцы в Рипате уже давно никого не удивляли. За последние шесть лет к ним уже успели привыкнуть. Они ходили по городу, заходили в магазины, сидели в библиотеках и кинозалах, как обычные люди. Но всё равно, это же самые настоящие инопланетяне! И, проведав, что естествознание будет вести студент Таэрского университета, дети ожидали урока с нетерпением. Учитель-инопланетянин — это же просто невозможно круто!

Прозвенел звонок, пятиклассники расселись по местам и с любопытством уставились на дверь. И вот эта самая дверь открылась, и вошёл... парень совершенно вентийской внешности — светловолосый, светлокожий. Все знали, что таэрцы, как и все веорийцы, смуглы, порой до черноты, и темноволосы. Может, это пока не новый учитель, а просто кто-то зашёл по делу? Только Дарион Ликтан радостно вскочил на скамейку и заорал:

— Здравствуйте, дядя Фиэл!

— Здравствуй, Дарион. Только в классе я для тебя «Господин Артроэ», договорились? — Мальчик быстро кивнул. Молодой человек постучал по столу указкой и продолжал: — Здравствуйте, ребята. Меня зовут Фиэл Артроэ, и я буду вести у вас естествознание в ближайший месяц.

По классу пронёсся тихий гул разочарования.

— Что-то не так? — спросил Фиэл.

— А нам говорили, что у нас будет преподавать таэрец, — сказал сосед Дариона. Тот пнул его ногой под партой.

— Всё правильно, — улыбнулся Фиэл. — Я действительно студент Таэрского университета, хотя и вентиец.

— А так бывает? — удивилась девочка с аккуратно заплетёнными светлыми косами.

— Пока нет. Считайте, что я — «то, чего не может быть», — улыбнулся Фиэл. — Думаю, что через некоторое время в веорийских университетах будут учиться и другие студенты с Венты. Но пока я — первый.

Детишки переглядывались между собой с новым интересом. Вентиец, который учится в веорийском университете — это, пожалуй, куда более необычно, чем веориец! Девочка с первой парты подняла руку:

— Скажите, пожалуйста, господин Артроэ, а диктатор Ромады Коренд Артроэ — ваш родственник или однофамилец?

Фиэл подавил вздох. Боль потери ещё жгла. И вот теперь приходится говорить на эту тему с двадцатью любопытными детишками. Но деваться некуда, его фамилия, ему и отвечать.

— Это мой отец. Через несколько занятий, когда мы будем разбирать недавний Катаклизм, я расскажу про его деятельность по подготовке эвакуации Веора.

По классу пронёсся ещё более заинтересованный шум. Сын Коренда Артроэ! Пожалуй, зря они расстраивались, что новый учитель — не веориец. Веорийцев много, а Коренд Артроэ один.

* * *

Фиэл думал, что его однокурсникам, которые проходят педагогическую практику в веорийских школах, приходится проще. Там они среди своего народа, и они просто обычные студенты, каких много. А его отправили в местную школу, вести естествознание по программе, которая по понятиям Веора устарела лет так на пятьсот. Педагогическая комиссия решила, что раз Фиэл специализируется на контактах между цивилизациями разного уровня развития, пусть применит свои знания на практике: объяснит обычным вентийским детям, как контактировать с более высокоразвитой цивилизацией. Благо эта цивилизация сейчас находится прямо здесь, на Венте, и детишкам будет где применить полученные знания. Но для любого вентийца фамилия Артроэ была слишком хорошо знакома. Хорошо хоть, что он в Рипате, в Риаде, а не в Ромаде. Там ему было бы куда сложнее.

И надо же было так совпасть, что в одном из классов, в котором ему предстоит преподавать, учится внук маминой подруги детства. Эта подруга работала главврачом одной из рипатских больниц. И для неё мама по-прежнему оставалась Лией Саткаш, а отец — «Тем ромским танкистом, который увёл нашу Лиечку».

* * *

— Итак, ребята, в прошлом году на естествознании вы изучали Венту. Её географию, природные условия, животных и растения и многое другое. Но вы не рассматривали место Венты в окрестном космосе. Именно этим мы сейчас и займёмся.

Фиэл бессознательно поискал на стене или на столе пульт, которым включают и выключают голограммы. Но пульта не было. Была обычная доска и набор мелков. Это вентийская школа, напомнил себе Фиэл. Школа моей родной цивилизации, от которой я за последние десять-двенадцать лет успел изрядно отвыкнуть. Он взял мел и принялся рисовать на доске схему планетной системы.

— Вот смотрите, — Фиэл нарисовал голубым мелком на доске круг и заштриховал его. — Это Вега, наша звезда, которая даёт нам тепло и свет. Вокруг неё вращаются шесть планет. — Белым мелком он нарисовал шесть окружностей вокруг Веги и по кружочку различных размеров на каждой окружности. — Вирар, Веор, Вамкор, Вуглуск, Воэна и Вефаб. На Веоре живут люди. — Фиэл заштриховал второй кружок жёлтым цветом. — Воэна — планета-гигант, вокруг которой вращается четырнадцать спутников. — Он заштриховал пятый кружок, самый большой, зелёным цветом. — Самый крупный из этих спутников — седьмой. Это наша Вента. — Фиэл нарисовал окружность вокруг Воэны и небольшой кружок розового цвета.

Все вы, конечно же, не раз видели в ночном небе огромный полосатый диск Воэны. И наверняка видели ещё один диск, который иногда появляется на небе, раз в восемь поменьше Воэны. Это Венсум, второй по величине спутник Воэны. Даже если смотреть на Венсум поперёк направления на Вегу, когда его освещённая часть видна нам в виде полумесяца, оставшаяся часть не совсем тёмная. Его подсвечивает свет Веги, отражённый Воэной.

Пока что всем всё понятно? Есть вопросы? Да, Дарион.

— Дядя Фиэл... то есть господин Артроэ, — поправился мальчик, — а почему все названия планет начинаются на одну букву, на «В»?

— Очень хороший вопрос, — кивнул Фиэл. — Дело в том, что названия всем небесным телам в нашей системе давали веорийцы. А по веорийским понятиям все острова в архипелаге должны называться на ту же букву, что и название архипелага. Нашу планетную систему они тоже считают архипелагом, только в небе, а не на земле. Поэтому они и дали названия всем планетам на «В», потому что это первая буква слова «Вега». Названия всех спутников Воэны тоже начинаются на «В».

Планеты, на которых кто-нибудь живёт, называются обитаемыми. Даже если там живут только животные и никого разумного. Обитаемых планет в нашей системе две, Вента и Веор. Веор находится в десять с лишним раз ближе к Веге, чем Воэна. Поэтому каждый квадратный метр его поверхности получает от звезды в сто раз больше энергии, чем квадратный метр Венты. На Веоре по сравнению с Вентой очень жарко. Вы спросите — а как там вообще можно жить? Дело в том, что почти всю поверхность Веора покрывает океан. Этот океан, испаряясь, создаёт на дневной стороне облачные системы, отражающие большую часть солнечных лучей.

На Веоре, в отличие от Венты, нет континентов. Только несколько крупных архипелагов. Но этой суши оказалось вполне достаточно, чтобы там развилась цивилизация. Цивилизация на Веоре до недавних пор развивалась циклично. Причиной этого были Катаклизмы. Кто-нибудь знает, что такое Катаклизм? — Пять поднятых рук. Среди них Дарион и девочка с косами. — Пожалуйста, юная леди.

— Это столкновение Веора с поясом астероидов!

— Совершенно верно. А что такое пояс астероидов?

— Ну, это... — девочка на секунду растерялась, — это много-много космического мусора в одном месте.

— В принципе так и есть. Спасибо, леди. Итак, кроме планет, в системе Веги имеется множество более мелких объектов, которые вы будете подробно изучать немного позже. В основном это просто космические камни более или менее крупных размеров. Эти камни собираются в довольно плотные пояса вокруг звезды. — Фиэл нарисовал три фиолетовых окружности вокруг Веги. — И вот из-за совокупного влияния гравитации всех планет раз в 5021 год орбита Веора пересекается с таким поясом. В течение нескольких месяцев на поверхность планеты падают глыбы камня размером от нескольких метров до десятков километров. Падая в океан, они вызывают многочисленные волны-цунами, а те, что покрупнее, пробивают кору планеты и вызывают извержения вулканов. В результате от цивилизации мало что остаётся. Цунами смывают с островов почти все постройки, и до последнего Катаклизма гибла большая часть населения. — Боль и тоска по отцу опять омыли сердце. — Поэтому даже отсчёт лет после Катаклизма веорийцы начинают заново. Вот сейчас у них идёт второй год восьмой эпохи. А два года назад был пять тысяч двадцать первый год седьмой эпохи.

Скажите пожалуйста, вы знакомы с легендами об Анторе и Корвеле?

— Дааа, — хором прозвучало в классе.

— Так вот, это не мифические персонажи, а вполне реальные люди. Десять тысяч лет назад, в конце пятой эпохи, цивилизация Веора успела развиться до постройки космических кораблей. И тогда они предприняли попытку основать колонию на Венте. Антор и Корвел были руководителями веорийской колонии, положившей начало человечеству Венты. Вы что-то хотели спросить, молодой человек?

— Значит, мы происходим от веорийцев? — спросил сосед Дариона.

— Именно так. Сейчас, когда веорийцы ходят по улицам Рипата, легко видеть, насколько мы отличаемся от них. Так изменилась внешность вентийцев за прошедшие десять тысяч лет. Наш климат по сравнению с веорийским очень холодный. Вы видите, они ходят в свитерах и тёплых куртках, когда мы ходим в лёгкой одежде, — улыбнулся Фиэл, вспоминая утеплённый комбинезон дяди Лэна. — К сожалению, при проектировании колонии была допущена ошибка. Сейчас мы уже вряд ли сможем узнать, в чём — неверно оценили то ли время, оставшееся до Катаклизма, то ли сложность создания колонии в холодном климате Венты. Поэтому к моменту тогдашнего Катаклизма колония была ещё недостаточно развита технически и не могла строить космические корабли. Таким образом, когда Катаклизм разрушил промышленность Веора, связь между планетами прервалась. Вентийским колонистам пришлось выживать самостоятельно.

В Шестую эпоху контактов между Вентой и Веором не было. Первые контакты были в середине Седьмой эпохи, две тысячи лет назад, но сейчас память о них уже почти превратилась в легенду. — Фиэл вспомнил разговор с дядей Лэном. — В Седьмую эпоху развитие технологий на Веоре шло достаточно быстро, намного быстрее, чем у нас. Веорийцы успели выйти в космос и даже освоить межзвёздные перелёты. Поэтому в конце Седьмой эпохи они имели техническую возможность перебазировать всё население планеты и основные технологии на Венту. Они уже давно вели скрытое наблюдение за развитием событий на Венте, рассчитывая наконец разомкнуть цикл и спасти свою цивилизацию от Катаклизма. Как вы знаете, им это удалось, хотя потребовалось почти четверть века, чтобы организовать эвакуацию с Веора на Венту всего, что веорийцы хотели бы спасти. Подробности мы с вами будем разбирать на занятиях по Катаклизму. Сейчас же я пока скажу только то, что теперешний период - крайне значимый для обеих цивилизаций. Для веорийцев впервые в истории цикличное развитие цивилизации переходит в линейное. А для Венты это первый всепланетный контакт с другой цивилизацией, связанный с поднятием уровня развития и передачей технологий. Впервые в истории инопланетяне ходят по улицам вентийских городов. Вы можете спокойно познакомиться и играть с веорийскими детьми. А мне вот удалось получить образование в веорийском университете, не покидая родной планеты.

Сейчас на Веоре идёт восстановление разрушенного, и эвакуированные веорийцы понемногу, по мере того, как отстраиваются снесённые цунами города, возвращаются домой.

Фиэл взглянул на часы, висевшие над дверями класса.

— Это всё, что я сегодня собирался вам рассказать. Есть ли вопросы? Пожалуйста, молодой человек.

Парень с соломенными вихрами поднялся и упёрся руками в парту:

— А что, веорийцы сейчас восстановят свои города, улетят от нас и всё? На пять с лишним тысяч лет, до следующего Катаклизма?

— Это правомерный вопрос, учитывая, что технически веорийцы могут достигать Венты уже две с лишним тысячи лет, но не делали этого, пока Катаклизм не заставил. Но нет. Веорийцы оставляют нам свои промышленные мощности, а чтобы ими пользоваться, необходимо понимание их технологий. Поэтому веорийские учёные и инженеры сейчас очень плотно обучают наших. Я параллельно с занятиями в университете работаю в Комиссии, которая курирует этот процесс. Но даже когда веорийцы улетят домой, взаимодействие не прекратится. Сейчас Веор — союзник Риады и Ромады, планируется продолжение дипломатических отношений. Я заканчиваю университет Таэра, эвакуированный в Рипат. Но, возможно, кто-то из вас будет учиться в этом университете, когда он вернётся в Таэр.

Глава II. Покушение

Фиэл не торопясь шёл по улицам Рипата, возвращаясь из школы в университетский кампус.

Последний месяц выдался хлопотливым. Педпрактика, работа в Комиссии по интеграции, подготовка диплома. Ну да ничего. Практика заканчивается, защита диплома через две недели. Вот защитится он и будет спокойно работать в Комиссии по интеграции под руководством профессора Зигвера.

Это, пожалуй, новый опыт. Всё детство Фиэл провёл в правительственном квартале Рама, выходил только при необходимости и под охраной. Ещё бы, единственный сын диктатора Артроэ, которого ненавидела вся Ромада. Там же он и учился, в частной школе для детей из отцовского аппарата. Когда Фиэлу было двенадцать лет, отец сказал своему старому другу Лэну Регу, что негоже парню расти за забором, и попросил на время забрать Фиэла к себе на Веор. Там Фиэл никто и звать никак, опасности для него нет и охранять его не понадобится. Но дядя Лэн, опытный планетолог, и сам дома не сидел и Фиэлу не дал. Так что с двенадцати до семнадцати лет Фиэл летал с Лэном в экспедиции, насмотрелся на разные планеты и научился многому такому, что обычным вентийским детям и не снилось. Заодно и школу окончил экстерном по веорийской программе. Это позволило ему сдать экзамены в веорийский университет. Конечно, в веорийский: ещё в четырнадцать лет Фиэл решил, что будет планетологом и только планетологом, а на планетологов в вентийских университетах пока не учат. Но приближался Катаклизм, и веорийцы эвакуировали свою цивилизацию на Венту. Поэтому Фиэл учился хоть и в веорийском Университете Таэра по веорийской программе, но на родной планете. К счастью, не в родной Ромаде, где он был сыном ненавистного диктатора, а в Рипате, столице Риады, на другом конце континента.

А теперь ему предстоит год или два спокойной работы на Венте, пока Комиссия по интеграции курирует передачу веорийских промышленных мощностей вентийцам. А что, тоже работа по специальности: планетология — понятие широкое, и взаимодействие веорийской цивилизации с вентийской туда тоже входит. Конечно, Фиэл предпочёл бы полететь в экспедицию на другую планету, но выбора не было: веорийцам ещё лет десять будет не до космоса, а на Венте развитие технологий ещё не дошло до космических полётов. Теперь-то дойдёт, непременно, но для этого тоже нужно минимум полтора-два десятка лет.

Внезапно включилось чувство опасности. Умению ощущать опасность спиной планетологов тоже учат: на чужих планетах бывает всякое. Да и опыт экспедиций, в которые Фиэл летал с Лэном Регу, никуда не девался. Он моментально отскочил в сторону, разворачиваясь в прыжке, и успел заметить, как мимо его груди что-то пролетело. То ли пуля из пистолета с глушителем, то ли арбалетный болт. А где стрелок? Вот стрелок, пытается поймать Фиэла в прицел. Нет, у него всё-таки арбалет. Но двуствольный. Парень ушёл в перекат и через две секунды оказался рядом со стрелком, выбил у него оружие и подсечкой уложил на землю.

Неподалёку уже раздавался переливчатый свист полицейского свистка. Риадская полиция бдила. Хотя, конечно, защитить Фиэла от первого выстрела из арбалета не успела бы.

— Ваши документы! — потребовал полицейский. Фиэл вытащил из кармана студенческий билет и протянул блюстителю порядка. Тот краем глаза взглянул на документ и поинтересовался: — Молодой человек, почему вы напали на этого достойного господина?

— Я? Это он на меня напал, дважды выстрелив вот из этого арбалета, — Фиэл пинком пододвинул арбалет к полицейскому. — Один болт должен торчать вон в том дереве, второй — вот в этом заборе.

— А вы что скажете? — спросил полицейский у горе-стрелка. — Почему вы стреляете в прохожих из арбалета?

— В прохожих? — злобно переспросил задержанный. — Это щенок диктатора! Мало нам двадцати лет власти его папаши?

Тут полицейский наконец открыл студбилет Фиэла и прочитал то, что там написано.

— Артроэ? Вы действительно родственник...

— Да, я действительно сын Коренда Артроэ. На пост президента Ромского союза не претендую ни в малейшей степени. Да и шансов у меня немного, — горько ухмыльнулся Фиэл. — Всё-таки Ромский союз официально является республикой, и чтобы стать президентом, надо сделать политическую карьеру. А я, как видите, занимаюсь совершенно другими делами.

— Врёшь! — прошипел незадачливый убийца. — Ты уже сейчас работаешь в комиссии по передаче промышленных мощностей. То есть карьеру коллаборациониста уже начал делать.

Тем временем подъехала на машине группа быстрого реагирования. Эксперт-криминалист извлёк застрявшие болты, предварительно их сфотографировав, а начальник группы определил, что действия Фиэла квалифицируются как необходимая самооборона, и отпустил его. Стрелка загрузили в машину, и полиция уехала.

* * *

Через несколько дней Лэну Регу позвонил полковник Нерлоэ — бывший начальник личной охраны и контрразведки Коренда Артроэ. Они были давно и хорошо знакомы, но когда Коренд ушёл в отставку и распустил свой аппарат, перестали контактировать так тесно, как раньше.

— Профессор Регу, случилась неприятность. На днях было покушение на Фиэла Артроэ. Стреляли из арбалета прямо на улице.

Лэн не на шутку перепугался.

— Что с Фиэлом? Он жив? Ранен?

— Жив и невредим, сам же и задержал покусившегося и передал полиции.

Лэн облегчённо вздохнул и усмехнулся:

— С Фиэлом не так-то легко справиться. Но кому он помешал? Задержанного допрашивали?

— Допрашивали. В моём присутствии. Это техноизоляционисты. Ну, партия «Долой технологии Веора с Венты». Поскольку добраться до вас, например, у них руки коротки, они пока что выбрали себе цель попроще. Кто-то из них вообразил, что Марбур Мармоэ — марионетка, задача которого — погреть президентское кресло, пока не подрастёт наследник Коренда по крови. Мне пришлось употребить своё влияние, чтобы эта глупость не попала в газеты. Но вы сами понимаете, у изоляционистов много идиотов, готовых повторить попытку. А организовать постоянную охрану Фиэлу мы не можем. С этим надо что-то делать. Может, вы заберёте его на Веор?

Лэн нахмурился.

— Проклятые придурки. Вы правы, полковник, в такой ситуации Фиэла действительно нужно забирать с Венты. Но не на Веор. Кто сказал, что если один вентиец прибыл на Веор, туда не смогут попасть другие? Тем более что у нас сейчас планируется регулярное сообщение между планетами. Надо подумать. Вы понимаете, сложность в том, что в ближайшие десять лет никаких экспедиций, в которые можно было бы пристроить Фиэла, не предвидится. Все космические корабли мобилизованы на возвращение наших людей из эвакуации и доставку продукции вентийской промышленности. Но я постараюсь что-нибудь придумать. Спасибо, что сообщили, полковник.

Лэн нажал кнопку отбоя и задумался.

Глава III. Замысел

На следующий день Лэн Регу позвонил Фиэлу и договорился навестить его в кампусе. Вечером они вдвоём сидели в комнате Фиэла.

— Мне звонил полковник Нерлоэ. Говорил, в тебя стреляли.

— Было дело. Странное какое-то покушение. Использовался, похоже, специально изготовленный двухзарядный арбалет, а стрелок какой-то совершенный новичок. Я его голыми руками обезоружил и сдал полиции. Понятия не имею, откуда взялось такое чудо.

— Это техноизоляционисты. Знаешь, из тех, чьи знания обесценились из-за появления наших технологий.

— Читал, — кивнул Фиэл. — Непонятно только, каким образом они собирались добиться своих целей, уничтожив меня.

— Полковник это выяснил. Они считают, что Марбур Мармоэ только и ждёт, когда ты войдёшь в возраст, чтобы передать тебе президентское кресло. А ты продолжишь политику своего отца.

Фиэл схватился за голову:

— Идиоты. Отец готовил Марбура себе в преемники, наверно, сколько я себя помню.

— Идиоты-то они идиоты, но нам от этого не легче. Одного горе-стрелка арестовали, но их там ещё много. И проблема в том, что им надо попасть один раз, а тебе - уворачиваться каждый раз. Как-нибудь можешь не увернуться. Организовать тебе постоянную охрану не получится, сам понимаешь.

— Вполне. — Фиэл помрачнел и устало вздохнул. — Обидно как-то, дядя Лэн. Я учился, считая экспедиции и жизнь в твоей семье, десять лет. Осваивал всё, что мог дать мне Веор, чтобы поделиться этим с родной планетой. А теперь моя планета хочет меня убить.

— Давай заберём тебя с Венты, — предложил Лэн.

— Забрать? — Фиэл напрягся. — Неужели ты мне предлагаешь расписаться в собственной трусости? Бежать с родной планеты, потому что какие-то идиоты захотели меня убить? От тебя ли я это слышу, дядя Лэн?

— Тише, тише, — покачал головой Лэн. — Я понимаю, что ты — сын своего отца. Коренд тоже предпочитал лобовую атаку стратегическому отступлению. Но ты знаешь, что однажды я спас твоего отца от смерти, забрав его с Венты. Он вернулся с эмулятором дерина и навёл на Венте свои порядки. А у тебя другая задача. Сейчас в тебе видят только сына Коренда Артроэ. А тебе нужно добиться, чтобы в тебе видели тебя самого.

— Это как?

— Стать звездой не менее яркой, чем Коренд, но в совершенно другой области. Ты - первый планетолог на Венте, между прочим.

— Так я и работаю по специальности, насколько такую работу сейчас вообще можно найти в нашей системе. Как я понимаю, на Веоре в этом смысле сейчас делать совершенно нечего.

— Абсолютно, — кивнул Лэн. — Веорийских планетологических экспедиций предстоит ждать не меньше десяти лет. За это время ты просто потеряешь квалификацию.

— Вот именно.

— Но, Фиэл, — Лэн слегка пододвинул кресло к Фиэлу и принял заговорщицкий вид, — это как раз и даёт тебе шанс прогреметь на всю систему. Возьми и организуй экспедицию сам. А вернувшись, подними побольше шума. Издай книгу, смонтируй фильм из полевых видеозаписей. На фоне полного отсутствия других экспедиционных материалов это может стать сенсацией, и ты создашь себе имя как планетолог.

— Дядя Лэн, — печально посмотрел на него Фиэл, — да я был бы счастлив, но как? Нужен корабль, финансирование, экипаж. Корабль мне никто не даст.

— А вот корабль у тебя как раз есть. «Лара».

— «Лара»? — удивлённо переспросил Фиэл. — Она же принадлежит администрации президента.

Лэн усмехнулся:

— А вот и нет. Я заказал эту яхту в частном порядке и подарил твоему отцу. Так что теперь она по наследству перешла к тебе, и ты вполне законный владелец.

— Ничего себе. Мне и в голову не приходило, что у меня есть собственный космический корабль! — рассмеялся Фиэл.

— Вот именно. И что она у тебя там пыль собирает? Бери и лети.

«Лару» Фиэл знал до винтика. Мама говорила, что эта космическая яхта нужна для того, чтобы было на чём удрать на Веор прямо из правительственного квартала, если придут свергать. До этого, к счастью, дело не дошло, но личный пилот отца Кун Армуц несколько раз возил на ней отца на Веор по делам. И Фиэл в своё время улетал на Веор именно на ней. А когда возвращался, дядя Кун пустил его в пилотское кресло и дал облететь все спутники Воэны. Пилотские права у Фиэла были ограниченные, только на лёгкие суда до тридцати тонн, но «Лара» под это ограничение проходила. Удиввительно, что такой лёгкий кораблик, вообще-то предназначенный для орбитальных или межпланетных полётов, был способен на межзвёздные перелёты. После отставки Коренда Артроэ дядя Кун внезапно оказался не просто пилотом-охранником, а крупным дипломатом, главой комиссии по взаимодействию веорийских эвакуированных с властями Ромады. А «Лара» по-прежнему стояла в ангаре в правительственном квартале Рама.

— А куда лететь? У «Лары» же ограничение на дальность полёта до пятидесяти световых лет. А в таком радиусе все планеты уже исследованы-переисследованы. Разве что слетать в ту загадочную систему 1931, о которой мы с тобой недавно говорили. Потому что небо на землю уже упало, и если туда полететь, никакого договора нарушено не будет.

— Именно это я и собирался тебе предложить, — кивнул Лэн.

— Знаешь, дядя Лэн, у меня ощущение, что ты уже всё продумал и знаешь ответы на все мои возможные вопросы, — заметил Фиэл. Лэн усмехнулся:

— Может быть.

— Тогда где мне взять финансирование?

— Финансирование по линии Планетологической Академии я тебе найду. Это людей у нас лишних нет и кораблей, а деньги есть.

— А экипаж? Веорийских специалистов со мной никто не отпустит. С другой стороны, можно найти кого-нибудь из вентийской молодёжи, у кого при слове «Космос» глаза горят.

— Совершенно верно. А ещё есть народ с других планет Федерации, который вместо Веора сейчас прилетает на Венту.

— Это да. К нам в университет недавно заявились трое лаксианцев. Рассчитывали устроиться в веорийскую планетологическую экспедицию, а вместо этого корабль посадили на Венте, и теперь они не знают, куда деваться. К тому же, кажется, они не слишком рады восторженному отношению наших девчонок. Кошки! Пушистые! Сами пришли! Руки у девушек так и тянутся погладить и за ухом почесать.

— Ну вот, видишь, всё решаемо. На сколько там народу у «Лары» рассчитана система жизнеобеспечения?

— На десять человек на дальние рейсы.

— Да, на полноценную комплексную экспедицию не хватит. Мой тебе совет: бери не больше девяти разумных, включая себя. Пусть будет запас. Особенно если лаксианцев возьмёшь. Они, конечно, симпатяги, но шерсть из воздушных фильтров вычищать придётся ежедневно. В эти дни постарайся поменьше ходить по улицам Рипата: территория университета всё-таки хоть как-то охраняется. Когда у тебя защита?

— Через восемь дней.

— Отлично. Я думаю, тебе примерно столько времени и понадобится, чтобы подготовить корабль и собрать экипаж. Защищайся и улетай.

Глава IV. Вербовка

Фиэл решил не откладывать поиски экипажа и тем же вечером отправился в рипатский Хаттефнат-центр. Если где-то и были шансы найти людей или нелюдей для экспедиции, то в первую очередь там.

Хаттефнатами на Веоре называли молодых специалистов, чаще всего программистов, которые бродили в одиночку по различным планетам и оказывали тамошним жителям помощь по своей специальности. Заодно и изучали что-нибудь нужное и полезное для себя. Этакие странствующие подмастерья. В крупных городах Веора существовали Хаттефнат-центры, где хаттефнаты могли отдохнуть, запастись нужными ресурсами и обменяться знаниями. Таэрский Хаттефнат-центр эвакуировали на Венту, и ещё совсем недавно он напоминал зудящий улей. Теперь же, когда большая часть хаттефнатов уже вернулась обратно на Веор, этот центр стал бледной тенью самого себя.

Как и ожидалось, все трое лаксианцев были здесь. Двое котов, трёхцветный и пятнистый, сидели за компьютерным терминалом с Римканом Маркларом, знакомым парнем из Ланка. Тарра, трёхцветная кошка, что-то возбуждённо рассказывала целой толпе слушателей. В основном там были смуглые веорийцы, но и белокурые вентийские головы тоже мелькали. Говорила она на своём языке, и электронный переводчик еле успевал переводить её взволнованное мяуканье:

— Ой, мы тут на той неделе побывали у Римкана в гостях. В Ланке. Я никогда не думала, что бывают такие ландшафты! Дрейфующий лёд, а на нём растут деревья с чёрными листьями и ходульными корнями. Они как-то ухитряются пропускать под собой зоны торошения. И посреди всего этого люди живут. Как можно жить на дрейфующем льду, где поверхность под тобой дышит и движется? А они живут, регулярно расчищают дороги, строят из того же льда мосты через разводья, перетаскивают домики на полозьях.

И острова там такие красивые, гористые. Но острова почему-то почти безжизненные. А вокруг островов неподвижный припай, который почти никогда не ломает. Вот на нём-то и стоят самые населённые города.

А Аррара там чуть местный зверь не съел. Такой большой хищник, раза в три больше человека, весь грязно-жёлтой шерстью покрытый, называется почему-то «знаток мёда», хотя питается в основном тюленями. Будет пятнистый знать, что на чужой планете восьмидесятикилограммовый кот — не обязательно вершина пищевой пирамиды. Могут быть хищники и по полтонны.

Кошка наконец прервала свою речь, чтобы перевести дух. Фиэл этим воспользовался:

— Привет, Тарра. — Он говорил по-веорийски. Электронный переводчик у кошки включён и всё переведёт. Впрочем, на слух лаксианцы веорийский и так прекрасно понимали. Это говорить на человеческих языках кошачье горло не приспособлено. — Слушай, ты ещё по Венте случайно не нагулялась? На другую планету не хочешь слетать?

Кошка навострила уши и развернула их в сторону Фиэла:

— А что, есть варианты? А то на Веор нас не пускают, говорят, что там чрезвычайная ситуация. А про какие-то ещё экспедиционные рейсы отсюда что-то не слышно.

— Есть один вариант. Я сейчас набираю экспедицию в планетную систему, которая отсюда совсем недалеко, но не посещалась никем из Федерации как минимум три тысячи лет. Интересно?

— Ещё как! А Фиррта с Арраром тоже возьмёшь?

— Конечно. У меня сейчас кадровая проблема. Всерьёз я могу рассчитывать только на вентийцев, веорийцы все своей планетой заняты. А ты уже могла видеть, что у вентийцев не тот уровень подготовки. И в плане управления космическим кораблём, и в плане научной работы. А Лакс — планета Федерации, и у него вполне сравнимый с Веором уровень цивилизации.

— Да ла-а-адно тебе прибедняться. Вот Римкан, например, вполне на уровне как компьютерщик.

Римкана Марклара Фиэл знал. Этот парнишка из Ланка закончил математический факультет одного из лучших тамошних университетов, а теперь всеми правдами и неправдами пытался добраться до веорийской и вообще галактическое вычислительной техники. В рипатском Хаттефнат-центре его считали первым вентийским хаттефнатом и никогда не отказывались чему-нибудь научить.

— Римкана я бы взял. Римкан, полетишь с нами? Оператором бортового компьютера?

— Спрашиваешь! — восхищённо отозвался тот. Тарра вмешалась:

— А корабль-то большой? Много народу нужно?

— Да нет, маленькая яхта. Хочу набрать девять носителей разума, больше СЖО не потянет. Да и пилотские права у меня до 30 тонн.

— И где же это строят яхты до тридцати тонн, способные к межзвёздным перелётам? — удивлённо фыркнула кошка.

— Это был спецзаказ. Личная яхта Коренда Артроэ, бывшего президента Ромады.

— А как она попала к тебе?

— Унаследовал. Коренд Артроэ — это мой отец. Он пять лет назад подал в отставку с поста президента, и когда на Веоре это всё началось, отправился на Веор в составе команды наблюдателей. И там погиб, — Фиэл тяжело вздохнул. — Я до сих пор думал, что яхта принадлежит администрации президента, а оказалось, она принадлежала лично отцу, и теперь она моя.

Пока Фиэл всё это рассказывал, два кота и Римкан оставили в покое терминал и перебазировались к Тарре. Кошка деловито загибала когтистые пальцы:

— Ну, значит, ты у нас пилот и главный планетолог. Я — ксенобиолог, и медицинский сертификат имею. Фиррт — инженер, Аррар — лесовед, Римкан - специалист по компьютерам. Нужно ещё четверо, верно?

— Угу. Вот где бы взять?

Внезапно заговорил Фиррт, трёхцветный кот:

— Слушай, есть кандидат! Мы тут живём в бордингаузе в космопорту, так там есть один человек с Кентама, который служил механиком на тумдакском корабле. Он где-то подхватил какую-то болезнь, списался у вас тут на Венте, вылечился и что-то уже второй месяц не может устроиться в экипаж проходящего корабля. Его Симтак зовут. Вот, держи контакт.

Фиэл сохранил контакт в аппарате и тут же позвонил. На экране появился мужчина лет сорока, светлокожий, но с лёгким загаром и с необычными голубыми волосами.

— Здравствуйте, Симтак. Вы ищете работу механика на межзвёздном корабле?

— Да, молодой человек.

— У нас сейчас готовится экспедиция в одну неисследованную звёздную систему примерно в 35 световых годах отсюда. Корабль — 25-тонная яхта, численность команды вместе с научными сотрудниками планируется 9 человек. Интересно?

— А кто начальник экспедиции и капитан корабля?

— И тот, и другой — я.

— Что-то вы молодо выглядите...

— Да, есть такое. У нас почти весь состав — вчерашние студенты. Поэтому и нужен в экипаж кто-то поопытнее, вроде вас.

— И надолго?

— Не больше года. С учётом двойного аварийного запаса нам на больший срок снабжение не впихнуть.

— Хорошо, я согласен поговорить поподробнее. Где мы с вами встретимся?

— Давайте завтра, в 17:00. Таэрский университет, кафедра социальной планетологии.

Фиэл нажал кнопку отбоя и задумался. Как-то внезапно он набрал больше половины задуманного состава экспедиции. Ну, если этот космический бродяга-кентамец согласится. Но что-то с научным составом плохо. Ладно, если там действительно есть цивилизация, сам Фиэл сумеет разобраться с её обзорным описанием и первичным планетологическим анализом. Но надо бы ещё найти геолога и метеоролога-гидролога.

А вот как раз знакомый геолог у него есть. Правда, в Ромаде, через полконтинента отсюда. Но это не страшно. К счастью, пока веорийцы обживались в эвакуации на Венте, они развернули тут нормальную сеть спутниковой связи. И многие вентийцы, особенно те, кто не считал себя стеснёнными в средствам, обзавелись личными электронными терминалами веорийского образца, в просторечии ЛЭТами.

Поэтому можно вытащить из кармана ЛЭТ и позвонить Дельве. Дочери старого сподвижника отца, Деора Ликмоэ, который до сих пор занимал в Ромаде пост министра топливной промышленности. Когда-то давно они с Дельвой вместе учились в школе для детей правительственного аппарата. А когда Фиэл улетел сначала на Веор, а потом учился в Рипате, они контакта не теряли. Конечно, разговоры по межпланетной связи для школьников дороговаты, но письма-то писать можно.

Дельва Ликмоэ недавно закончила геологический факультет Ромского университета, тот самый, который когда-то закончил отец Фиэла, и занималась какой-то кабинетной работой. Никто не хотел брать дочь министра в поле. Поэтому, услышав про планетологическую экспедицию, девушка с радостью согласилась, хотя это предстояло ещё как-то документально оформить. И предложила прихватить с собой ещё одного однокласcника, Прокэра Картоэ. Вот с ним Фиэл уже лет десять не контактировал. Но когда-то в детстве это тоже был любитель всяческих приключений и эскапад.

— А где Прок сейчас? — поинтересовался Фиэл. — И по какой он специальности пошёл?

— В ВВС Ромады служит. И мечтает перевестись в Гидрометслужбу. Ты же говорил, что тебе метеоролог нужен. Держи его контакт.

Поговорив с Прокэром, Фиэл понял, что Дельва несколько переоценила его знания по метеорологии. Прокэр стал  лётчиком-истребителем. И в Гидрометслужбу-то он хотел, чтобы летать на орбитальных шаттлах обслуживать спутники. Но второй пилот тоже нужен. Хотя, конечно, учить Прокэра управлять яхтой придётся самому и с нуля. Но в своих преподавательских способностях Фиэл был уверен. Опять же, человека с опытом пилотирования гравилёта в окрестностях чужих планет в Гидрометслужбе точно оторвут с руками, так что этот рейс может стать ступенькой в его карьере.

На следующий день Фиэл положил перед Лэном Регу листочек с восемью именами и абзацем комментариев про каждого. Старый планетолог пробежал его глазами и спросил:

— А врач где?

— Ну, у Тарры врачебная квалификация есть.

— Ты собираешься предложить кошке лечить людей? Она что, ветеринар?

Фиэл слегка растерялся.

— У тебя тут восемь членов экспедиции, — продолжал Лэн. — А мы вчера обсуждали, что корабль на девятерых. Так что можешь ещё человеческого врача взять. А Тарра пусть своих котов лечит.

— И где я возьму такого врача? У «Лары» медицинский отсек набит веорийской аппаратурой. Лаксианцы-то ладно, разберутся, у них уровень цивилизации примерно как у вас. А наши вентийские врачи...

— Есть у меня кандидатка. Дана Тервуц. У неё был парень в мониторинговой партии, не с твоим отцом, а в другой, на Танте. И вот пока Дана тут сидела в эвакуации, этого парня накрыло цунами. И она это как-то очень тяжело перенесла. Поэтому наши психологи решили, что на Веор ей пока возвращаться не стоит. А заняться делом вроде твоей экспедиции, да в такой компании, как я вижу на этом листочке — пожалуй, ей на пользу пойдёт.

— Осталось сделать так, чтобы все эти люди и нелюди смогли оставить свою текущую работу на срок экспедиции. Включая меня.

— По-моему, тут никаких проблем нет. С котами, Даной и кентамцем вообще вопросов нет. Они и так работу ищут. Твой ланкрим-хаттефнат, я полагаю, тоже свободен. Хаттефнаты редко официально где-то трудоустраиваются, живут с разовых заказов. Насчёт тебя я уже договорился с профессором Зигвером. Остаются двое ромадцев. Тут, пожалуй, надо будет попросить полковника Нерлоэ. Думаю, у него хватит влияния добиться, чтобы командование ВВС откомандировало одного пилота в распоряжение ВПА. А начальство Геологического Института — одну сотрудницу.

— А причём здесь полковник? — удивился Фиэл.

— При том, что убрать тебя с Венты — это изначально его идея. Ему нужно время, чтобы разобраться с этими фанатиками от техноизоляции. Поэтому он заинтересован в том, чтобы экспедиция успешно стартовала. Так что я с ним свяжусь, как только в Раме начнётся рабочий день. А ты мне скажи, ты справишься с перевозкой малой шлюпки на «Ларе» в гравизахвате?

— Справлюсь.

— А защита у тебя когда? Через четыре дня? Значит, тогда делаем так: как только ты защитишься, а я получу отмашку от полковника Нерлоэ, я одолжу у кого-нибудь из капитанов малую шлюпку. Ты летишь на ней в Рам, расконсервируешь «Лару», грузишь туда ромскую часть своего экипажа, цепляешь шлюпку на гравизахват и везёшь сюда. Здесь ты возвращаешь шлюпку на тот корабль, откуда мы её позаимствуем, грузишь остальных разумных на «Лару» и принимаешь снабжение. И чтобы духу вашего на Венте не было после этого. Давай сейчас прикинем список лабораторного оборудования, которое удастся впихнуть в эту яхту. И пусть тогда Марклар с Фирртом его пока готовят к погрузке.

Глава V. Старт

Коттедж, в котором жил Коренд Артроэ в бытность свою президентом, уже несколько лет стоял пустым и запертым. Сам бывший диктатор погиб на Веоре во время Катаклизма, его жена сейчас тоже была на Веоре, улетев туда вместе с возвращающимися из эвакуации веорийцами. Врачей с опытом работы в госпиталях Мировой Войны на Веор добровольцами брали даже несмотря на разницу в уровнях развития медицины. Фиэл учился в Рипате.

Дельва каждый день по дороге в университет ходила мимо этого коттеджа с тёмными занавешенными окнами и пыльным крыльцом, и с грустью вспоминала те времена когда тут кипела жизнь, когда они с Проком запросто забегали в гости к Фиэлу, и тётя Лия угощала их риадскими пирожками, которые сама виртуозно готовила, а дядя Коренд, когда его отпускали его бесконечные президентские дела, рассказывал похожие на сказки, но абсолютно реальные истории про планету Даор, где живут маги и волшебники.

Но вот сейчас, подходя к коттеджу, она увидела что во всех окнах горит свет, дорожка от подъезда к крыльцу чисто выметена и вообще дом как-то ожил.

Она нажала кнопку звонка. Через секунду замок щёлкнул и из укреплённого на калитке динамика раздался голос Фиэла:

— Заходи.

Девушка прошла через двор, поднялась на крыльцо, и не успела она взяться за ручку двери, как дверь открылась и на пороге появился высокий молодой человек в форменной куртке Веорийской Планетологической Академии. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы узнать в нём Фиэла, с которым она уже много лет в живую не встречалась.

— Ух, какая ты стала, Делли! — приветствовал её бывший одноклассник. — не разувайся, пошли сразу на корабль. Он отобрал у неё рюкзак, и закинул на плечо.

Фиэл провёл её по коридорам через служебную часть дома. Здесь тоже всё блистало чистотой.

— Ты что, весь день дом отмывал? — удивилась Дельва.

— Зачем? — отмахнулся Фиэл. — На борту «Лары» есть четыре универсальных робота. Загрузил в них программу уборки и отправил. За два часа справились.

Они вышли на задний двор где была припаркована «Лара», металлическая веретенообразная бочка длиной метров пятнадцать. Сейчас рядом с ней притулилась бочка поменьше, примерно шестиметровая, а в борту бо́льшего корабля была распахнута дверь и внутри тоже горел свет.

Внутри маленького кораблика коридоров почти не было. Но была куча перегородок с герметичными дверями. Внутренняя дверь шлюзовой камеры, маленький отсек, где по стенам были закреплены скафандры, дверь ходовой рубки. В рубке перед экраном сидел Прокэр в парадной форме и внимательно просматривал какой-то список на большом экране.

Дельва поздоровалась с ещё одним одноклассником. Впрочем с ним-то она виделась недавно. Он служил в части, базировавшейся недалеко от Рама и домой в увольнение появлялся регулярно. Его вещмешок, что удивительно, валялся тут же.

Фиэл указал девушке на кресло немного в стороне от главного пульта, но тоже со своим большим экраном:

— Делли, пока тут Прок разбирается с корабельными запасами, займись, пожалуйста инвентаризацией запасов продовольствия и спецодежды. А я буду уже у диспетчеров коридор в Рипат запрашивать.

— А устраиваться?

— Потом. Сначала прилетим в Рипат и подберём остальную экспедицию. Тут дело в том, что вообще-то эта яхта не рассчитана на девять человек. Поэтому индивидуальные каюты никому не светят. Так что надо сначала всем перезнакомиться, а потом делиться, кто с кем живёт. Это, пожалуй, можно и после старта. А снабжение догрузить над будет до.

— Мы куда-то торопимся? — поднял голову от своего списка Прокэр.

— Ага. Смыться с Венты пока меня тут не подстрелили. Поэтому и надо списки составить пока не долетели до Рипата, чтобы в Рипате догрузить всё, чего не хватает. — ответил Фиэл и погрузился в какие-то переговоры.

— Ты издеваешься, — возмутился военный лётчик — за пару часов разобраться со снабжением машины совершенно незнакомой конструкции. Из расчёта на полтора года. Делли попроще будет, всё-таки экспедиционное барахло есть экспедиционное барахло.

— Не скажи, — отозвалась от своего экрана девушка. — Я к чему привыкла — палатки, спальные мешки, болотные сапоги, тушёнка. А тут — скафандры, сублимированные продукты, энергоблоки какие-то.

— Ладно, ребята, коридор дали, — обернулся к товарищам Фиэл. — сейчас взлетать буду. Прок, давай переключись со своего списка на режим второго пилота и смотри, что я делаю. Вот у «Лары» есть четыре гравидвигателя. Двумя я её сейчас поднимаю, третьим прижимаю к корпусу вон ту шлюпку. Это называется гравизахват. Сейчас будем двигаться медленно и печально. С гравизахватом не разгонишься. Вот километров на тридцать-сорок поднимемся, там будет проще. Но это хорошо что у нас на захвате считай другой космический корабль. Если бы было что-то негерметичное, пришлось бы с дозвуковой скоростью в плотных слоях ползти.

На краю экрана у Прокэра шевелились цветные полоски, показывая работу всех четырёх двигателей, которыми Фиэл управлял лёгкими движениями джойстиков на подлокотниках кресла.

— Это же сложнее вертолёта! — воскликнул военный лётчик наблюдая как уплывает вниз на экране правительственный квартал Рама.

— Да, есть такое, — ответил Фиэл. — но у тебя получится. Погоняем тебя на тренажёре недельку, и начнёт получаться. Если уж у меня получается. Ты — пилот, для тебя это дело всей жизни. А для меня — не более чем способ попасть из точки А в точку Б.

На экранах медленно уплывала назад береговая линия и вскоре под кораблём раскинулся бескрайний океан.

— А почему мы летим на юг? — поинтересовался Прок. — Ведь Рипат на восток-северо-востоке.

— Потому что на Венте ещё остались армии и какое-никакое ПВО. Не надо пугать марских и риадских зенитчиков. Сейчас спокойно выйдем на полярную орбиту, а на следующем витке Вента под нами повернётся и подставит как раз Рипат. И мы честно по стандартному коридору зайдём на посадку на космодром. Да, полёт займёт полтора часа, а не двадцать минут, и характеристической скорости будет нужно пятнадцать километров в секунду, а не три. Зато всем спокойнее. А запас характеристической скорости у межзвёздного корабля такой, что и пятнадцать и три, это совершенно неразличимые мелочи.

Через полтора часа «Лара» опустилась на площадку бывшего военного аэродрома Рипата, который был превращён в космопорт ещё больше десятилетия назад, когда началась эвакуация веорийцев на Венту.

Почти сразу же к борту подъехала колёсная платформа, набитая мешками и ящиками, на которых сидели три человека и три крупных, с человека размером, кошки.

— А вот и наш остальной состав, — прокомментировал Фиэл. — пошли знакомиться. Прок, переключай корабль в стояночный режим.

Новыми членами экспедиции были белокурый рослый парень — ланкрим, одетый во что-то штатское, смуглая черноволосая девушка, явно веорийка и мужчина лет сорока с коротко стриженными голубыми волосами, в рабочей форме торгового космофлота.

Кроме них с платформы спрыгнули три кошки, вернее два кота и кошка, ростом с человека. Они казалось бы, как и положено кошкам, были одеты только в собственную шерсть, но если приглядеться, на самом деле они были стройнее чем кажется с первого взгляда. На них были меховые жилетки под цвет своего меха, с кучей карманов.

— Вы пока тут знакомьтесь, а я пойду шлюпку отгоню где взял, — сказал Фиэл. — Фиррт, — обратился он к трёхцветному коту. — Возьми на себя этих четырёх роботов, — указал он на аппараты, выбравшиеся из люка вслед за тремя членами экипажа, — и пусть грузят потихоньку.

— Кэп, ты бы показал сначала что к чему, тут народ таких маленьких корабликов и не видел, наверное, — обратился к Фиэлу мужчина с голубыми волосами.

— Извини, Симтак, но некогда. Я обещал шлюпку вернуть как только так сразу. Её хозяевам до отлёта буквально час остаётся. Через десять минут вернусь.

Симтак взял руководство на себя:

— Я Симтак Лартар с планеты Кентам. Меня Фиэл пригласил на должность старшего механика, но как я погляжу, мне придётся взять на себя и роль боцмана. Похоже, я единственный профессиональный космонавт тут. Римкан, расскажи о себе.

— Я Римкан Марклар, из Ланка. Математик, программист, подрядился на должность администратора корабельных компьютеров. Хотя Фиэл намекал что предстоят и другие интересные задачи, например из области математической лингвистики.

— Дана, ты следующая, — подсказал Симтак.

— Я Дана Тервуц, с Эагу, врач. Мне тут психологи не рекомендовали в ближайшее время возвращаться на Веор, а на Венте сидеть холодно и скучно. Поэтому я подалась сюда на роль человеческого врача.

— Почему человеческого? — удивилась Дельва.

— Потому что кошачий врач — это я, Тарра, — вклинилась в разговор трёхцветная кошка. — Вообще-то я ксенобиолог, но медицинский сертификат имею. — кошка говорила через электронный переводчик, но Симтак тоже им пользовался, так что никто не обратил внимание на то, что кошачье горло не способно передать человеческие звуки. — Фиррт, отвлекись от роботов, и представься тоже!

Трёхцветный кот повернулся к остальным членам экспедиции, сделал серьёзное выражение лица и проговорил:

— Я Фиррт, инженер по полевому оборудованию, и видимо, помощник Симтака как корабельного механика. — он тронул лапой за плечо пятнистого кота, — Аррар, твоя очередь.

— Я Аррар, рейнджер и следопыт. Учился по специальности охотоведение и лесное дело.

Теперь, наконец дошла очередь до прилетевших из Рама.

— Я Дельва Ликмоэ, — начала Делли. — Геолог. Полевого опыта мало, опыта работы с веорийским оборудованием — тем более.

— Я Прокэр Картоэ, пилот. Видимо в этом экипаже — второй.

— Парень, если ты пилот, то почему кэп не отправил тебя шлюпку отдавать?

— Ну, во-первых, потому что он её брал и он знает куда и кому возвращать. Во-вторых, я до сих пор летал только на вентийской технике. И чтобы допустить меня к самостоятельным полётам на гравишлюпке нужно хотя бы вывозной сделать.

— Ох, ёжики колючие, — вздохнул Симтак. — Ну и детский сад. И этим составом вы собрались в планетологическую экспедицию?

— А что делать? — ответила Дельва. — Это же первая экспедиция нашей планеты. Хорошо хоть у нас вы есть. Хотя бы один человек с опытом межзвёздных полётов. Фиэл, насколько я знаю, хоть и участвовал в планетологических экспедициях, кораблём тогда не управлял.

— Это ты не волнуйся, — ответил старый космический волк. — Межзвёздная навигация это не самое сложное, что есть в космических полётах. Вот садиться на неподготовленную площадку... Но это Фиэл как раз умеет.

После этого Дельва и Прокэр, уже освоившиеся с «Ларой» за время орбитального полёта, провели для остальных экскурсию по кораблю.

Симтак был очень удивлён. Он-то считал, что знает о космических кораблях всё. Но как оказалось на межзвёздных яхтах ему бывать ещё не приходилось. Здесь была довольно тесная двухместная каюта для экипажа и просторная, состоящая из нескольких помещений каюта для пассажиров. Душевая была общая на всех, а туалеты для пассажиров и экипажа разные. Были и достаточно просторные кладовые, куда Фиррт немедленно отправил универсальных роботов грузить привезённые запасы.

Фиэл уже составил планы, по которому предполагалось переоборудовать каюту экипажа и кабинет пассажирской каюты в лаборатории, спальню — в кубрик, в котором можно будет спать всем вдевятером, а гостиную — в кают-компанию. Этим планом он поделился с Дельвой и Прокэром, и теперь они всё это рассказывали остальным членам экспедиции.

* * *

Фиэл заглянул в бывшую каюту, ныне превращённую в геохимическую лабораторию. Дельва сидела за компьютером, на экране которого кружились какие-то небесные тела.

— Что это ты делаешь? — удивился он. Интереса к астрономии раньше как-то за подругой он не замечал.

— Да вот пытаюсь понять, почему у нас на Венте есть смена времён года.

— Этому же в шестом классе учат.

— Учат-то учат, но чего-то в этом объяснении не хватает. Вот смотри: Вента у нас спутник Воэны. Воэна вращается вокруг Веги с периодом в 32 года. А Вента вокруг Воэны ровно за три дня.

— Ну это понятно почему ровно за три. Гравитационный резонанс с Венсумом.

— Но дело тут не в трёх днях, а в том, что за сто двадцать оборотов вокруг Воэны ось вращения Венты, наклонённая к плоскости эклиптики на 25 градусов, описывает полный круг прецессии. И в сочетании с теми 12 градусами, на которые за это время перемещается по своей орбите Воэна, это даёт нам 348-дневный сезонный цикл, который мы называем годом.

Вот откуда берётся такой цикл прецессии?

Фиэл задумался. Он-то на планетологическом учил теорию образования планетных систем, и видел схемы сотен звёзд, изученных планетологами Веора, включая три десятка входящих в Федерацию. И действительно механизма, который бы объяснял такой цикл прецессии, придумать сходу не мог.

— Тут надо учитывать какие-то эффекты второго-третьего порядка малости. Так сходу не вытанцовывается. Знаешь что, расскажи-ка это Римкану. Он математик, он такие загадки любит.

У Римкана в этот момент был, что называется, технический запой. Он, не обращая внимания на расписание вахт и потребности организма в сне изучал устройство корабля, насыщенного разнообразными компьютерами, учился программировать универсальных роботов, и вообще дорвался до высоких технологий, к которым на Венте, даже в Хаттефнат-центре веорийцы местных жителей допускали с оглядкой. Но задачка из области небесной механики заставила его заинтересоваться.

Он переключился на неё, за что Дельву горячо благодарили и Симтак и Фиррт, как те к кому Римкан в первую очередь приставал с вопросами.

Провозившись с задачей сутки он вынес решение:

— Артефакт это. Нюхом чую, артефакт.

— Чей? Хором удивились Фиэл и Фиррт.

— А черт его знает, чей. Не Антора это точно. Тут речь идёт не о десятке тысячелетий, а о миллионе лет как минимум. Но кто-то как-то подкрутил нашу планету, как мячик в настольном теннисе. Сама она так подкрутиться не могла.

— Миллион лет, говоришь? — сверкнула глазами Дельва. — Это у нас в геологии называется кимарский вулканический ярус. Вот тогда образовался довольно тонкий, но распространённый по всей суше Венты слой вулканического пепла, а после этого резко изменилась растительность. Причём и на континентах, и на Ледовом Поясе. Совсем недавно опубликована работа Эршота из Ланкского океанографического института, они там проанализировали колоссальное количество растительных останков, собранных подо льдом подводными аппаратами и пришли к выводу, что до кимарского события леса не дрейфующих льдах не росли совсем.

— Ну если там вулканическое событие, да ещё и со странным изотопным составом, то это, скорее всего падение то ли астероида, то ли кометы, — подсказал Фиэл.

— Ну я же говорю, кручёный удар. — вставил реплику Римкан. — Кто-то миллион лет назад хорошо так сыграл в бильярд, чтобы десять тысяч лет назад поселенцы Корвела смогли на Венте закрепиться и выжить.

Глава VI. Авиатор

Кйрина наводила порядок в замке. Да, конечно она владетельная всадница, но замок сам себя не уберёт. У тётушки Алкары, экономки, годы уже не те, и глаза не те, чтобы справляться с наведением чистоты. Так что надо самой.

Вдруг из рации, как всегда включённой на 12-й канал донеслось:

— Всем-всем-всем, Борт 915 Ретан — Аршмиц Терплю бедствие! Мотор заклинил на 55⁰34' норд 87⁰13' вест тяну к Верклацу.

Кйрина бросила швабру и ведро и кинулась в башню, к радару. Ага, вот он этот самолётик, в полусотне километров от её замка. Высота какая? 6500 высота, ниже замка, никакого запаса нет. Не дотянет. Она схватила микрофон:

— Борт 915 — Верклацу! С юга от горы восходящих потоков сейчас нет, не дотянешь. Лучше садись ниже изогипсы четыре тысячи, выше там бамбук, убъёшься.

Она переключила микрофон с рации на громкую связь и вызвала в башню дядюшку Фейтца. Нужен был кто-то кто будет наводить её по радару на совершающий вынужденную посадку самолёт. Ламешь, к сожалению, радар не поднимет. А её собственный эхолокатор увидит деревянный биплан под облаками хорошо если в нескольких километрах.

Наконец дядюшка Фейтц, запыхавшись, вбежал в радарную. Кйрина в двух словах объяснила ему ситуацию и побежала седлать Ламешь. К счастью в сейчас та была не в драконюшне, на отметке 6550, а в драконуре, всего на десяток метров ниже ворот замка. Вообще помещения для сторожевых драконов с появлением радаров обычно пустовали. Но в Верклаце били горячие источники и их вода по трубам подводилась к драконуре, так что сидящему там дракону было не холодно и на отметке 6800. А поскольку Ламешь была сейчас в замке единственным драконом, она этим беззастенчиво пользовалась, и когда хозяйка что-то делала в замке, старалась оставаться поближе.

По дороге Кйрина улучила момент, и, выплеснув из фляжки горячий травяной настой, зачерпнула воды из холодного горного ручья, текущего с ледников на отметке 9800. Если действительно удастся вытащить пилота ниже чем с четырёх тысяч, холодная вода ему ох как понадобится.

И вот уже она, без лётной куртки только в тонкой тунике скользит над верхней кромкой облаков, на высоте 5900. Дядюшка Фейтц диктует по рации курс, туда где радар последний раз видел движущееся пятнышко самолёта на фоне подоблачной земли.

Ой, что это? Надо облаками всплыло оранжевое пятнышко. Пилот сумел выпустить аварийный буй, маленький аэростат на тонкой нитке. Ламешь, видишь, вот туда ныряем. Кйрина стянула через голову тунику и засунула её во вьючную суму. Потом вытащила оттуда войлочную шапочку и натянула на голову. Там, внизу жара и надо голову беречь.

Верхний слой облаков коснулся обнажённого тела девушки промозглым туманом. Но чем дальше, тем теплее, и когда драконица со всадницей вынырнула из облаков на отметке 4700, вокруг была уже удушливая жара.

Ага, а вот и биплан блестит оранжевыми крыльями на зелёном лугу.

Ламешь распахнула крылья, тормозя перед посадкой и приземлилась около левого крыла под которым лежал пилот. Совсем мальчишка, не старше самой Кйрины. Ох, что же он не разделся, бедный! Пилотская куртка, такая же как у драконьих всадников, совершенно не защищает от жары. Это не ватный халат землепроходца. Лучше уж нагишом, как сама Кйрина.

Она сорвала с пояса фляжку и вылила половину на голову пилота,

Тот приоткрыл мутные глаза и простонал:

— Почта...

Не «Пить!», не «Жарко», а «Почта». В первую очередь о долге, потом о себе. Настоящий всадник, хотя и не дракона, а деревянно-тканевой птицы.

Кйрина при активной помощи драконицы взгромоздила пилота той на шею, и только потом заглянула в заднюю кабину биплана. Ага, два мешка. Связать их верёвкой и перекинуть через спину Ламешь между седлом и крыльями.

Всё, можно и на взлёт. С двумя всадниками и грузом почты драконица выгребала вверх тяжело. Но вот, наконец облака пробиты и можно перевести дух в надоблачной прохладе. До замка лететь ещё минут пятнадцать. Надо бы одеться, после этой жары простыть можно. Тем более парень уже очнулся, и с интересом разглядывает обнажённый торс всадницы.

К тому моменту, когда Ламешь опустилась на брусчатку у замковых ворот, пилот уже достаточно пришёл в себя, чтобы представиться.

— Пемар, курсант Ретанского лётного училища.

— Кйрина, владетельница Верклаца.

Когда драконица приземлилась, парень попытался слезть с седла самостоятельно и встать на ноги. И у него даже получилось.

Но тётушка Алкара, встречавшая их у ворот, была непреклонна. После почти получаса проведённого под облаками Пемару нужно отлежаться. Тепловой удар — не шутка. Тем более, как подозревала Кйрина, этот парень раньше ниже пяти тысяч и не бывал никогда. Судя по тому что совершенно не умеет себя там вести. Почему в лётном училище этому не учат?

Но с другой стороны, самолёт — не дракон. Это драконы не способны провести в воздухе более 6 часов подряд, поэтому всадники держатся вблизи горных хребтов, там и под облаками не слишком жарко. А машина прёт от одной горной системы к другой напрямую, даже если там внизу равнинные джунгли, где всё равно не выживешь, а то и океан.

Пока Пемара увели в жилую часть замка, Кйрина занялась делами. Надо расседлать Ламешь, и устроить её отдышаться. Надо связаться с аэродромом Аршмица и доложить что их почта спасена и находится в замке Верклац. Пусть забирают.

Но не тут-то было.

— Госпожа Верклац, вы не могли бы доставить почту к нам на аэродром своими средствами?

— Вы же понимаете, у меня единственное транспортное средство — дракон. А ваш аэродром на отметке девять тысяч. Вы примете на полосу дракона, заходящего на бреющем и без круга? Или мне садиться у городских драконюшен на отметке восемь двести и потом тащить эти ваши мешки пять километров в гору на себе?

Глава VII. В городе Аршмиц

В итоге диспетчер всё же её уговорил. За спасение почты было обещано вознаграждение. Наличными и немедленно. А денег в замке Верклац было маловато. Чтобы дотянуть до следующих арендных платежей, пришлось бы почти месяц питаться тем, что добудет Ламешь под облаками. Так что может быть лучше нагрузить драконицу двухчасовым полётом до Аршмица? Тем более что там можно будет прикупить кое-чего, раз уж деньги появятся.

Так что через два часа Кйрина подлетала к соседнему горному хребту, к склону которого лепился город. Ламешь шла на почти предельной для неё высоте 8700. Вот под крыльями драконицы проплыли крыши городских драконюшен, где обычно оставляют своих драконов посещающие город всадники, вот пошли жилые и торговые кварталы. Под крыльями было не больше полусотни метров до крыш. С одной стороны довольно рискованно, с другой ещё немного опуститься и начнёт сказываться экранный эффект. Можно будет с натугой, но вползти на девять сто.

Драконица повернула голову и выразительно каркнула. Всадница её прекрасно поняла: «Ну чего ты меня к земле прижимаешь, дай оторваться хотя бы метров на двести». Кйрина шевельнула коленями, указывая на подъём. К её удивлению Ламешь радостно забила крыльями и поднялась почти до уровня забора, ограждавшего аэродром. Ещё несколько минут, короткий обмен репликами с диспетчером и, перевалив через забор, драконица, тяжело дыша, опускается рядом с контрольной башней. После чего поворачивает голову к всаднице и окидывает ту гордым взглядом, мол, я и круг бы описать могла.

Когда Кйрина спешилась и разгрузила почту, Ламешь свернулась калачиком прямо на покрытой дырчатыми листами алюминия самолётной стоянке и накрыла голову крылом.

Сдав почту дежурному по аэропорту, и получив положенное вознаграждение, девушка спросила:

— А вы двухлитровым кислородным баллоном не поделитесь? А то вашему пилоту после теплового удара пришлось оксигенотерапию делать.

— Загляни в третий ангар, к механикам, я им сейчас звякну.

Когда Кйрина возвращалась из третьего ангара помахивая баллоном, у неё за спиной раздался голос:

— Эй, пилот, совсем по сторонам не смотришь, честь кто отдавать будет? Да-да, вот ты, с баллоном.

Девушка обернулась. Из первого ангара вышел пожилой мужчина в парадном пилотском кителе с нашивками полковника на рукаве. Со спины отличить лётную кожаную куртку пилота от куртки всадника и правда было непросто. Разница была только в том, что в петлицах у пилотов были золотистые птичьи крылья перекрещённые с воздушным винтом, а у всадников — оправленные в серебро драконьи головы, вырезанные из какого-нибудь поделочного камня. Например, у Кйрины, всадницы чёрной Ламешь — из мориона.

Ситуация усложнялась тем, что на голове у Кйрины был одет шлемофон именно пилотского образца, а не традиционная каскетка всадника. Если в полёте пользуешься рацией, то шлемофон гораздо удобнее.

— Ну и где вы видите пилота, господин полковник? — ледяным тоном произнесла она. Буквально в паре десятков метров, у подножья башни, только что спавшая драконица подняла голову на всю высоту своей шеи и с нехорошим прищуром смотрела, кто это на её хозяйку голос повышает.

— Извините, леди, — пошёл на попятную полковник.

Кйрина закинула баллон во вьючную суму и вспрыгнула в седло. Драконица часто забила крыльями и оторвалась от земли. На высоте не больше сотни метров она перешла в планирующий полёт и заскользила вниз по склону над крышами. Ага, вот и рыночная площадь. Лёгкое движение коленями и понятливая Ламешь гасит скорость и почти вертикально опускается на свободное место. Кйрина спрыгнула на землю, вытащила из вьючной сумы прихваченный как раз на такой случай рюкзак, и похлопала драконицу по шее. Та прекрасно поняла, что имелось в виду и разогнав ветром от крыльев к стенам домов валяющийся мусор взлетела. Кйрина нажала тангету рации и вызвала на связь дежурного драконюха, сообщив ему что вот сейчас её драконица прилетит без всадницы.

Не то чтобы полёты драконов без всадников над городом поощрялись, но и строгого запрета на это не было. Если у кого дракон достаточно вышколенный, чтобы долететь до знакомого места самостоятельно, пожалуйста. Но если по дороге решит позавтракать чьей-нибудь собакой или овцой, будешь расплачиваться.

Кйрина пробежалась по магазинам, закупившись вещами компактными, но дорогими или такими, какие в лавку в Верклаце не завозят. Специи, набор инструментов для работы с кожей, несколько электрических и радиоламп в запас, отрез ткани на выходное платье. А то сколько же можно перешивать оставшиеся от покойной мамы. В способностях верклацкой портнихи, тётушки Сайтерн пошить приличествующее владетельной госпоже платье Кйрина не сомневалась.

Потратив почти треть полученных денег, и набив рюкзак, она пустилась в путь к нижней границе города. Переулки в этом направлении представляли собой высеченные прямо в скале лестницы, а колёсная дорога шла широким серпантином от драконюшен до аэродрома и была в городе фактически одна.

Естественно, вниз девушка направилась по кратчайшему пути, да ещё почти бегом. И всё равно дорога от рыночной площади до драконюшен заняла у неё минут сорок.

Аршмицкие драконюшни были построены несколько веков назад, когда всадников в окрестных горах было намного больше чем сейчас, и представляли собой длинный ряд стойл, примерно штук двадцать пять, чтобы если все окрестные землевладельцы решат слететься на ярмарку им было где оставить своих животных. Сейчас большая часть стойл была заперта. Открыты всего два. Здесь, на нижней границе города было ощутимо теплее, чем на рыночной площади, или, тем более на аэродроме, поэтому закрывать дверь старый Кралкон, единственный здесь драконюх, не счёл нужным. Не замёрзнут драконы.

В первом открытом стойле, свернувшись калачиком, спал хорошо знакомый золотой дракон. Квертэш дядюшки Нйтера. Ну то есть дядюшкой Кйрине этот всадник был двоюродным или троюродным. Он занимал пост командира дружины у владетеля Ратлица, во владения которого входил Аршмиц, а Верклац был вассальным манором. Так вот получилось, что небольшой городишко на южном хребте разросся и превратился в главный транспортный узел всей Ратлицкой межгорной долины, и имел почти четверть миллиона жителей. А столичный Ратлиц на северном хребте остался небольшим городком, тысяч на пять населения.

— Ты чего дракона гоняешь над городом? — сердито спросил старый Кралкон, встретив Кйрину у ворот стойла, отведённого её драконице. — Молодая, ведь, могла бы и ножками до рынка добежать.

— Не до рынка, а до аэродрома. И с двумя во-о-т такими мешками почты. Нет, уж, спасибо. Я бы и лететь сюда не стала, пусть сами почту забирают или рейсового дирижабля ждут, если бы мне не согласовали посадку на аэродроме. А оттуда рыночная площадь по дороге. Какой смысл лететь вниз, а потом лезть по лестнице вверх?

Кралкон, как это очевидно по отсутствию «й» в имени, всадником не был. Он происходил из рода потомственных слуг князей Ратлицких, но в силу возраста и жизненного опыта не стеснялся поучать молодых всадников.

Возвращаясь домой, Кйрина увидела висящий над тем местом, где несколько часов назад Пемар выпустил буёк, грузовой дирижабль. С него вниз спускались несколько тросов. Прямо на её глазах один из тросов пошёл вверх и на его конце обнаружилась беседка, на которой сидели два человека в ватных халатах землепроходцев.

«Быстро они, — подумала девушка. — Интересно, они к нам в замок завернут и заберут Пемара, или оставят его дожидаться рейсового дирижабля». Рейсовый дирижабль облетал небольшие горки, окружающие Ратлиц раз в неделю, и до него оставалось ещё три дня. Почему-то Кйрине хотелось чтобы юноша у неё в замке немножко погостил.

На этот раз она посадила Ламешь около замковой драконюшни. Хватит уже, на сегодня налеталась, да и закат близится, в драконуре будет холодновато, несмотря на трубу с горячей водой.

Расседлала, оставила дверь не запертой, вдруг ночью драконица поохотиться захочет, вскинула на плечо рюкзак и пошла по крутой тропинке наверх.

Глава VIII. Экскурсия по замку

До ужина оставалось ещё минут двадцать, и всадница решила навестить спасённого. Тот уже не лежал, а сидел в огромном старинном кресле, которое пристроили в гостевую спальню, потому что во всех других помещениях замка оно мешалось.

— О, моё прекрасное видение, — приветствовал тот её — Ты явилась ко мне наяву!

— Это почему это я видение? — шутливо ворчливым тоном поинтересовалась Кйрина.

— Ну как — лежу это я под крылом, загибаюсь от жары, уже бредить начинаю, и тут ко мне является прекрасная обнажённая до пояса дева. Конечно я решил, что это мне мерещится. Но вот теперь я уже почти пришёл в себя. Но для того, чтобы окончательно убедиться, что это не бред, мне надо ощутить на ощупь то, что тогда предстало перед моими глазами. Садись сюда!

— А в глаз? — рассмеялась девушка. — Какие вы, пилоты, непосредственные, чуть что и сразу на ощупь.

— И со многими пилотами ты так близко знакома?

— Ты первый.

Пилот не нашёл что ответить и через несколько секунд девушка прервала молчание:

— Тут до ужина немного осталось. Пойдём что ли я тебе замок покажу.

— А как там моя почта?

— Отвезли мы с Ламешь твою почту в Аршмиц. Не волнуйся. Кстати, давай начнём осмотр с башни, увидишь на радаре как там твой самолёт поднимают.

Пемар ещё никогда в жизни не бывал в замке драконьих всадников. Поэтому ему интересно было всё. В представлении хельмутских простолюдинов всадники были элитой, жить они должны были в роскоши, но что-то замок Верклац не соответствовал подобным представлениям. Да, это было трёхэтажное каменное сооружение, но площадь каждого этажа пожалуй не превышала типичную квартиру среднего достатка в промышленном городе. Да и ещё использовалась не самым удобным образом. Этот зал на первом этаже, коридоры вдоль стен на втором и третьем, дающие подход к бойницам в стенах. Мебель, конечно, старинная, роскошная. Но потёртая.

А вот и башня. По узкой винтовой лестницей пилот вслед за всадницей поднялся на верхнюю площадку. Когда-то она была открытой, и здесь были установлены какие-то орудия. Сейчас площадка была покрыта застеклённым геодезическим куполом, над вершиной которого вращалась антенна радара, а на самой площадке размещался полукольцевой пульт с тремя креслами за ним.

Девушка бросила взгляд на экран радара и сказала:

— Увы, дирижабль с твоим самолётом уже улетел. Я-то думала, они сюда зайдут и тебя прихватят.

В этот момент застучал буквопечатающий телеграф, стоящий сбоку от пульта. Кйрина подхватила ленту и прочитала её.

— Вот, тебе телеграмму прислали.

Она оторвала кусок ленты и протянула её пилоту

ЗАВТРА НА АДР АРШВИЦ В 1200 СОСТОИТСЯ РАЗБОР ПОЛЁТА ТЧК ПИЛОТУ ПЕМАРУ ПЕРЛАНО ТРЕБУЕТСЯ ПРИСУТСТВОВАТЬ ТЧК ПОЛКОВНИК ГРЕНЛАТ

— И как отсюда можно попасть в Аршмиц завтра к полудню? — поинтересовался Пемар у девушки.

— Никак. Аэродрома у нас нет, рейсовый дирижабль будет только через три дня, при этом он прибывает к нам в час пополудни а в Аршмице будет только к шести вечера, он от нас не сразу возвращается.

— И что же делать?

— Тебе это очень надо?

— Очень. Это вопрос моей карьеры. Если меня не будет на разборе, вину за аварию свалят на меня, а так у меня все шансы доказать что это вина производителя моторов.

— Это тогда тебе надо сейчас лететь. И караулить свой сломанный мотор.

— Нет, уж охрану вещественных доказательств полковник Гренлат обеспечит. Но вот ты говоришь лететь. А на чём? Не руками же размахивать.

— Можно попробовать договориться с каким-нибудь ратлицким всадником, чтобы за тобой прилетели.

— Ближайший всадник здесь ты. Кйрина, ну пожалуйста, отвези меня в Аршмиц.

— А что мне за это будет?

— С меня обед, если в Аршмице есть приличные рестораны.

— Ты знаешь, всё не так просто. У нас, всадников, есть куча всяких предрассудков. Работать извозчиком за деньги — нельзя, хотя брать оплату за доставку депеш — нормально. Обедать в ресторане за чужой счёт — нормально для наследников, дружинников и второстепенных членов рода. Но владетелю — нельзя, даже если в карманах ветер свистит. А это как раз мой случай.

— Тебе так важны эти предрассудки?

— Конечно, мне же ещё замуж выходить. А в приданном у меня манор, куда нужно вкладывать и вкладывать, чтобы он начал приносить доход. Поэтому я должна выглядеть в глазах других всадников образцовой невестой.

Пемар задумался.

— А тебе обязательно выходить замуж именно за всадника?

— А кто ещё меня возьмёт? Кто согласится пойти консортом к хозяйке трёх десятков квадратных километров скал, где живёт-то пара тысяч человек и рейсовый дирижабль раз в неделю? Это для всадника здесь два часа лёта до Аршмица, а там и весь Ратлиц под крылом. И то далековато.

Пилот опять помолчал с минуту, вглядываясь через остекление купола вдаль.

— Что, интересно стало, что там вокруг? Ну пойдём прогуляемся по окрестностям, — предложила Кйрина.

Они вышли из замка и почти сражу же Пемар обратил внимание на выступающую из склона пещерку, закрытую воротами с большим стеклянным окном.

— А это что за ангар?

— Это драконура, место для сторожевого дракона. В былые времена, когда в дружине моих предков было не меньше десятка всадников, тут нёс дежурство какой-нибудь дракон, наблюдая за окрестностями. Сейчас тут Ламешь часто сидит, когда я что-то делаю в замке.

— А сейчас она где?

— Сейчас у себя дома, в драконюшне. Это примерно километр ниже по склону.

Любопытный пилот приоткрыл калитку в воротах и заглянул внутрь:

— Как там жарко!

— А ты что хотел? Драконы — существа теплолюбивые. Хорошо что у нас выше оп склону горячий источник бьёт. Проложили трубу, и отапливаем. Кстати, вот там, в стороне есть бассейн, куда попадает эта вода. Хочешь искупаться?

Бассейн представлял собой прямоугольную яму глубиной в человеческий рост, размером пять на десять метров. Внутри он был забетонирован, а к сбоку к нему подходили два толстых шланга.

Кйрина пощупала воду рукой.

— Жарковато будет. Подожди минутку. Она вытащила шланг с горячей водой и кинула его в водосточную канаву, тоже бетонированную, а шланг от холодного источника, наоборот, опустила в бассейн.

Минут через пять потрогала воду опять.

— Ну вот теперь хорошо. Примерно температура тела. Раздевайся и прыгая.

— Но у меня нет купального костюма.

— Какая ерунда! У нас тут нравы простые, прыгай так.

С этими словами она начала стягивать с себя тунику.

— А как же твоя репутация?

— А вот это как раз тут нормально. В сельской местности все принимают ванны в горячих источниках голышом, и это не напрягает ни светлых, ни тёмных Богов, а богов Хаоса, пожалуй только радует.

Впрочем, от поданной руки при вылезании из бассейна девушка отказалась. Купание купанием, а касаться друг друга в такой ситуации не стоит.

За ужином Пемар всё же уговорил Кйрину отвезти его в Аршмиц с утра. Неожиданным помощником в этом деле выступила тётушка Алкара, выкатившая длинный список вещей, которые надо купить в городе, раз уж появились непредусмотренные планами деньги.

— Вылетаем в полдевятого, не заставляй себя будить, — сказала Кйрина, расставаясь с гостем после ужина.

— Почему так рано? — удивился тот. Ведь сто двадцать километров всего.

— Ну так два часа лёта, плюс полчаса запас на неблагоприятный ветер, и летим мы до драконюшен, это нижняя окраина города. Оттуда минимум полчаса по канатной дороге до аэродрома.

Глава IX. Разбор полётов

Ламешь приземлилась у Аршмицких драконюшен. Всадница и пассажир слезли с неё, и Кйрина вежливо поздоровалась с дядюшкой Кралконом

— Кто это? — шёпотом спросил у неё Пемар.

— Это смотритель городских драконюшен Кралкон. Он из старых слуг князей Ратлицких.

— А ты, владетельная всадница, обращаешься к нему даже не как к равному, а как к старшему.

— Понимаешь, есть тонкости. Старые слуги рода часто пользуются очень большим уважением среди всадников. А Кралкон, когда я вытащила из яйца маленькую Ламешь учил меня за ней ухаживать, облётывать, в общем до тех пор пока драконята из нашей кладки не встали окончательно на крыло, в основном он был нашим наставником. Когда стали летать, тут конечно, учить дальше пришлось всадникам. Кроме того, у Кралкона трое детей, и все получили себе драконов. Всадников мало, им нужна свежая кровь, и если нет подходящих по возрасту детей всадников, дети слуг рода тоже имеют шансы на дракона. Его старший сын, кстати, получил яйцо из той же кладки что я. И кое-кто прочит его в мои женихи. Так что может Кралкон и не всадник, но имеет шансы стать моим тестем.

— Странный подход. У нас, авиаторов, как и у аэронавтов дворянство дают взрослому человеку, за то что он доказал что способен нести обязанности офицера и дворянина. А не детям.

— А что делать, если дракон растёт с такой же скоростью как человек. И надо, чтобы когда он начнёт становиться на крыло, всадник был ещё достаточно лёгким. Поэтому яйца драконов выдают детям.

Тем временем они дошли до нижней станции канатной дороги, бывшей единственным общественным транспортом в Аршмице. На станции двухместные кабинки двигались вокруг вращающегося кольца платформы, а подъём на платформу был в центре. Так удавалось организовать посадку-высадку не останавливая каната. Когда они уселись рабом в кабинке, рука Пемара скользнула вокруг талии Кйрины.

— Убери, пожалуйста руку.

— Но, когда мы летели на драконе, ты не возражала что я держал тебя за бока.

— Там ты держался, а тут — заигрываешь.

— Тебе неприятно?

— Приятно, но всё равно убери.

Когда канатная дорога подняла их до аэродрома, Кйрина последовала за Пемаром на разбор происшествия.

— А вы хотите послушать, леди? Поинтересовался у неё вчерашний начальник смены.

— Да, конечно. Это из-за этого сломанного мотора мне пришлось нырять на отметку три восемьсот, а потом ещё работать почтовым курьером. Поэтому мне интересно, а что там было.

Как выяснилось, подвёл Пемара парораспределительный клапан. Его шток просто порвало, видимо была микротрещина в отливке. Может быть, если бы пилота не удалось вовремя вытащить, попытались бы предъявить претензии к фирме производителю. Но поскольку всё обошлось, то просто заменили клапан и аппарат был готов к обратному вылету почти по расписанию.

Пемар таки сумел пригласить Кйрину в ресторан. Это был ресторан лётного состава, в котором пилотов кормили бесплатно. И как герой дня, Пемар ухитрился договориться чтобы покормили и Кйрину. При таком раскладе это получалось вроде как приглашение на пир если не в родовое имение, то в представительство сословия, и такое всаднический этикет позволял.

После обеда Пемар осмотрел свой биплан и улетел. А Кйрина ещё пару часов ходила по магазинам.

Глава X, Второе свидание

Через неделю в Верклац пришла телеграмма:

ЛЕЧУ ОЧЕРЕДНОЙ РЕЙС ПОЧТОЙ АРШВИЦ ТЧК РВП 1200 ТЧК НАДЕЮСЬ НА ВСТРЕЧУ ТЧК ПЕМАР

Кйрина подумала, подумала, а потом заседлала Ламешь и прилетела в Аршмиц к назначенному сроку.

На полосу опустилось что-то необычное. Металлический корпус, скошенные назад крылья, под крыльями какие-то трубы и полное отсутствие винтов. Звук эта машина тоже издавала непривычно громкий.

В экипаже было два человека. Пемара сопровождал бортмеханик, поскольку специалистов по обслуживанию таких машин в Аршмице пока не было.

— Вот смотри, какая у меня ласточка. От Ретана досюда за три часа долетели.

— Ух ты! А почему в тот раз летал на обычном биплане?

— В тот раз — для того, чтобы дорогу освоить. Лоция по этому маршруту составлялась в расчёте на винтовые самолёты. Поэтому моё начальство решило, что для начала я должен пройти этот маршрут как обычно. А так я уже третий год именно на реактивных учусь. Вот получу диплом после этого перелёта, и буду подавать на конкурс в отряд космонавтов.

На этот раз у Пемара были почти сутки свободного времени, так что они гуляли по городу весь вечер.

В кафе повстречали Дймона, начинающего дружинника князя. Кйрина познакомила двух молодых людей, а потом когда юный всадник ушёл за свой столик, добавила:

— И этого тоже мне в женихи прочат. Причём я ему совершенно неинтересна. Он влюблён в Лйкиту, дочку Кралкона.

— И много у тебя вообще потенциальных женихов? — с какой-то странной озабоченностью в голосе спросил Пемар.

— Всего трое. В нашем княжестве не так много всадников подходящего возраста. Я бы может быть с удовольствием попутешествовала по другим горам, но ты представляешь, сколько стоит билет на дальний дирижабль для дракона? Да и манор надолго не оставишь.

— А выходи за меня!

— Ты согласен бросить свои планы на полёт в космос и стать моим консортом? Я думаю вдвоём мы с тобой сумеем добиться процветания Верклаца.

— Не согласен. Я думал, наоборот ты бросишь свой Верклац и будешь жить со мной, если я пройду конкурс, то на горе Домля.

— Ну как же я могу бросить свой манор? Мой род владел им целых восемь веков, а я сейчас последняя в роду. Я не представляю себе что должно случиться, чтобы я согласилась расстаться с Верклацем.

Глава XI Наследница престола

Прошло несколько месяцев. Пемар ещё пару раз прилетал в Аршмиц, а потом перестал. Почту из Ретана теперь возил реактивный самолёт каждый день, а не два раза в неделю как раньше. Но с какими-то другими, абсолютно не интересными Кйрине пилотами. Пемар прислал письмо, написанное от руки аж на целых четырёх страницах, где писал что ему удалось пройти конкурс в отряд космонавтов, и сейчас он готовится к полёту в космос. Причём не к какому-нибудь орбитальному, а к первой в истории Хельмута экспедиции на соседнюю планету, Лотту.

Правда, кто-то из родственников знакомых Пемара, оказался мебельным фабрикантом. И Пемар рассказал ему, что под Верклацем есть вполне пригодные для эксплуатации заросли бамбука.

Так что время у юной всадницы в основном занимала реорганизация лесосек. Бамбук растёт в поясе, слишком жарком для постоянного пребывания людей, да к тому же занятых тяжёлой физической работой. Поэтому к работе по прокладке канатных дорог пришлось привлекать драконов. Одной Ламешь для этого было мало. Но Кйрина договорилась с Лйкитой, а следом за ней притащился и Дймон, которого родители отпустили, даже не спросив, за какой из двух девушек-всадниц он собирается ухаживать.

Втроём работать было весело и интересно. За пять лет, прошедших с момента гибели отца, которые Кйрина почти безвылазно провела в Верклаце, она уже успела забыть что такое общество равных по положению сверстников.

Как-то раз, когда внизу установилась необычно ясная погода, и облака, клубившиеся на границе пригодного для людей пояса почти всегда, разошлись, Кйрина вылетела на аэрофотосъёмку бамбуковых зарослей. Заказов теперь было много, и надо было оценить перспективы расширения заготовок — нанимать ещё людей, которых манор уже пожалуй, будет не в состоянии обеспечить продовольствием, или вложить большую часть прибыли в закупку машин, способных работать вообще с дистанционным управлением.

Дймон тем временем патрулировал лесосеки, потому что подоблачные звери вполне могли воспринять лесорубов как потенциальную добычу. Поэтому желателен присмотр дракона, а Лйкита отсыпалась после ночной работы на строительстве канатной дороги. Там, где канатная дорога ещё не работает, менять людей, работающих внизу, каждые два часа не получается, поэтому строительные работы велись ночью, когда чуточку прохладнее, и можно выдержать шестичасовые смены.

Вдруг по рации раздался отчаянный призыв тётушки Алкары:

— Рина-Замку, возвращайся, тут такое творится

Кйрина дала шенкеля Ламешь и повернула к дому, едва успев закончить очередной залёт.

Когда Ламешь приземлилась около порога драконуры, она соскочила с неё и побежала к дому.

Тётушка Алкара стояла в дверях замка вся в слезах.

— Что такое? — встревожено спросила девушка.

— Только что по радио передали. Потерпел аварию Борт № 1. Причём в таком месте, что вряд ли кто из драконов на борту долетит со всадником до безопасной горы. На борту была вся королевская семья, кроме королевы матери.

Кйрина связалась с Дймоном и сообщила что «такое» произошло очень далеко от Ратвицкого княжества вообще и Верклаца в частности. Поэтому не надо бросать охраняемых лесорубов. И сама вернулась к своей фотосъёмке.

Один из цирков, отделённых от соседних каменными грядами, вызывал у неё подозрения. Кажется этот бамбук собирается цвести. А цветёт бамбук один раз в жизни, и, дав плоды, умирает. При этом все растения одной рощи соединены корнями. И если зацвело одно, зацветёт и вся роща. Если это правда, надо срочно тащить канатную дорогу сюда и рубить этот бамбук, пока не началось. Потому что засохший после цветения на корню бамбук — это совсем не то, что срубленный и правильно высушенный. На самолёты и даже мебель уже не годится — только на волокно, в крайнем случаи на циновки и жалюзи, а это совсем не та цена.

Закончив съёмку, девушка послала свою драконицу в пике, и собрала несколько образцов из подозрительной рощи. Благ это заняло не больше пятнадцати минут.

Вернувшись в замок она разбудила Лйкиту, и отправила её сменить Дймона, отдала плёнки на проявку и внимательно рассмотрела собранные образцы. Вроде нет, тревога была ложной. Ещё несколько месяцев тут точно есть. Можно спокойно поспать. Ночное патрулирование сегодня её. А что-нибудь интересное про инцидент будет только в утренних ретанских газетах, которые привезут в Аршмиц только полудню.

Тётушка Алкара сидела у радиоприёмника, забросив все дела, но вряд ли она что интересное там услышит. Поэтому Кйрина спокойно проспала до возвращения Лйкиты, а потом отправилась на ночное патрулирование.

Когда она посадила Ламешь около драконюшни после ночного патрулирования, она обнаружила там двух драконов. Как так? Она же только что обменялась салютами с Дймоном, вылетевшим сменить её. Тут должна быть только Катишь Лйкиты. А кто это тут такой бронзовый свернулся клубочком? Ой, да это Татеш, дракон самого князя.

Подавив желание вскочить обратно на Ламешь и попросить её подкинуть до ворот, девушка расседлала драконицу и бросилась почти бегом вверх по тропинке.

Князь Рйкет сидел за столом в зале на первом этаже. Лйкита развлекала его светской беседой как могла.

— Здравствуйте, Ваша Светлость, — поклонилась ему с порога Кйрина.

Князь неожиданно встал и поклонился в ответ:

— Не кланяйся мне, Кйрина. Теперь это я тебе кланяться должен.

— Это как?

— Ты уже, наверное знаешь, что погиб дирижабль, на котором летела королевская семья. На нём были не только король с королевой и наследник с женой, но и два младших брата короля со всеми семьями. Не спасся никто. Осталась только королева-мать, но и она от этих известий слегла.

Геральдическая коллегия стала искать кто из всадников имеет права на трон, и выяснилось что единственная у кого в жилах течёт хоть капля крови владык Ретана это ты. Вспомни свою бабушку по матери. Твой дед в своё время взял в жёны дочь младшего брата тогдашнего короля. Так что Кйрина, ты официально наследница престола. Мне тут прислали из столицы шифровку со всеми этими генеалогическими изысканиями и просьбу доставить тебя в столицу как можно быстрее. Сколько твоей Ламешь надо отдохнуть после патрулирования, чтобы выдержать перелёт до Аршмица? До одиннадцати хватит? Рейсовый дирижабль в Ретан уходит в два часа дня. Билет для всадника с драконом на твоё имя я уже купил.

— И на кого я манор оставлю?

— А вот эта девушка за столом? Я знаю, что ты пригласила их двоих, парня и девушку, и что родители парня были против их брака. Они бы предпочли женить сына на хозяйке манора Верклац. Может быть Вы, Ваше Высочество Наследница Трона Артены, дадите им такую возможность? Чтобы и Дймон женился на той девушке, которую любит, и титул у неё был тот, о котором мечтают его родители?

Обе девушки ошарашенно молчали.

Наконец Кйрина отошла от ступора и взялась за всё ещё висевшую на портупее рацию.

— Дймон — Кйрине! Останавливай там работы, выводи лесорубов наверх и возвращайся в замок. Тут требуется твоё присутствие, а у мужиков пусть будет день траура по погибшему королю.

В результате в Аршвиц они полетели все вчетвером. Князю нужно было домой, а Дймон и Лйкита решили немедленно объявить о помолвке. Пока князь не передумал.

Глава XII Путешествие в столицу

Около Аршвицких драконюшен все четверо приземлились. Лйкита бросилась на шею встречавшему их Кралкону:

— Папа, князь одобрил нашу с Дймоном помолвку.

Князь и смущённый жених подождали пока девушка выскажет всё что у неё на душе, а потом князь сказал:

— Кралкон, садись к дочери пассажиром, и полетели в замок. Пусть дети официально объявят о помолвке.

— А Кйрон не против будет? И особенно Мйрина?

— Уговорю. Они хотели чтобы их сын стал консортом Верклаца. А сейчас я пожалую Верклац в лён Дймону и Лйките как семье.

— А Р... Кйрина как же? — опешил старый драконюх.

Кйрина поняла что для него она всегда будет маленькой Риной, которую он когда-то учили ухаживать за драконёнком. Но вслух он будет её называть как положено.

— У Кйрины теперь другое служение. Не буду зря трепать, но думаю, что не позже чем послезавтра ты об этом по радио услышишь, — ответил князь.

Потом он обернулся к Кйрине и внимательно осмотрел её.

Девушка была одета в кожаный лётный костюм, сапоги, шлемофон. На поясе висел довольно короткий кортик.

— Кйрина, ты пистолет с собой взяла?

— Да, во вьюках лежит.

— Повесь на пояс. Сейчас, и не снимай пока ты не разберёшься кому в Лабрадоровом дворце ты можешь доверять, а кому нет, и тот кому ты станешь доверять скажет, что можно. Не нравится мне вся эта история, в которую ты попала. — Он по отечески обнял Кйрину за плечи. — Береги себя, девочка, ты нужна всей Артене.

Он вскочил на дракона и три дракона поднялись с площадки и, заложив вираж ушли в сторону замка Ратвиц.

Кйрина вскочила на свою драконицу и та её опять понесла к аэродрому низко над крышами.

Когда Кйрина посадила Ламешь на площадку и расседлала её, дирижабль только-только показался где-то на северо-востоке над хребтом. Аршвиц для него был всего лишь промежуточным пунктом захода.

Когда воздушный корабль был пришвартован к вышке, и вниз с него стали опускать корзины для подъёма грузов и пассажиров, Кйрина передала свои вьючные сумы и упряжь Ламешь матросам. Поскольку дирижабельные порты были расположены обычно на высоких отметках, где драконам летать тяжело, было принято что драконы загружаются в дирижабль без всадников, сёдел и вьючных сум. Тем более что вьючные сумы это багаж всадницы, который нужно доставить в её каюту.

Стюард, командовавший посадкой, что-то сказал в рацию, и в борту открылся большой люк.

— Ну давай! — Кйрина похлопала драконицу по шее. Та присела подпрыгнула и часто хлопая крыльями поднялась к люку. Там уцепилась задними лапами за выдвинутую трапецию, сложила крылья и проскользнула внутрь.

— Всё в порядке, леди, сказал стюард. Теперь и вы можете проследовать на посадку.

Оказавшись на борту дирижабля Кйрина первым делом проверила как устроилась Ламешь. Драконы не так уж часто перевозились рейсовыми дирижаблями, поэтому постоянных стойл в трюме не делали. Когда возникала необходимость, выгораживали место в трюме с помощью натянутых на рамы из алюминиевых труб полотен ткани.

Драконица уже устроилась на постеленном на пол мягком мате и честно собиралась проспать весь полёт.

Кйрина с некоторым страхом подумала, что вот так же размещались в трюме недавно погибшего дирижабля драконы королевской семьи. И ни один из них не сумел выбраться из трюма падающего корабля, и вытащить своего хозяина. Почему? Но ирбиса бояться — в горы не ходить. Не дело всадника бояться полёта. Девушка погладила свою верную спутницу по надглазным дугам и пошла на верхнюю палубу, в свою каюту.

Каюта первого класса на дальнем дирижабле состояла из трёх помещений — маленькой спаленки, почти полностью занятой кроватью, гостиной с двумя креслами и диваном и ещё более маленькой душевой. В гостиной сбоку от круглого окошка, расположенного напротив дивана к стене был привинчен небольшой столик.

Кйрина закинула свои тощие вьючные сумы, оставленные матросами посреди гостиной, на полки в спальне над кроватью.

Лететь до Ретана предстояло больше суток.

Она нажала кнопку вызова и спросила в зарешёченное окошко динамика под кнопкой:

— Когда здесь по расписанию обед.

— Обед в кают-компании с часу до четырёх. Вы можете пройти туда прямо сейчас.

Кйрина подумала секунд тридцать, потом решительно сняла лётный костюм и вытащила из вьючной сумы платье, которое ещё полгода назад считала выходным, но сейчас, когда денег в Верклаце прибавилось, перевела в разряд повседневных.

Пристроила пистолет в подмышечную кобуру. Прямыми указаниями князя пренебрегать не стоит, и отправилась в кают-компанию.

Кают-компания располагалась на палубе «Б» непосредственно над ходовой рубкой, и обзор из неё был не хуже чем из рубки. Хотя, конечно с обзором с летящего дракона не сравнить. Панорамные окна охватывают меньше половины горизонта, сверху нависает огромная туша баллона, а снизу — непрозрачный пол.

Тем не менее, из кают-компании открывался вид, который девушка ещё никогда не видела. Дирижабль уже отошёл от горного хребта Южный Ратвиц достаточно далеко, чтобы воротник облаков, окаймляющий горные хребты примерно на высоте, где для человека становится слишком жарко, остался позади.

Под гондолой проплывали только отдельные кучевые облака, а под ними расстилалась покрытая джунглями равнина, через которую текла, извиваясь как драконий хвост, широкая река. Наверное, это была такая же река, как описано в «Ланкрамвите», равнинная, медленная, по которой можно грести против течения.

Просмотрев меню, девушка поняла что не понимает и половины названий блюд. Да, конечно юных всадников в княжеском замке учили в том числе и правильно вести себя на банкетах. Но то что считалось высокой кухней в Ратвице и то, что предлагали пассажирам дальнего дирижабля заметно отличалось. Хотя попадались названия, с которыми приходилось встречаться во всяких романах, описывавших, как казалось Кйрине, бесконечно далёкую от неё жизнь больших городов.

В конце концов она выбрала что попроще, решив что в должности наследницы престола высокая кухня ей ещё успеет надоесть.

— Вы разрешите устроиться рядом с вами, леди, — раздался за спиной мужской голос.

В кают-компании было всего четыре больших овальных стола, поэтому надеяться что одинокой пассажирке не придётся делить стол с незнакомцами, не приходилось.

На соседний стул опустился мужчина чуть постарше средних лет, одетый в костюм-тройку.

— Алмеш Рейкар, промышленник, — отрекомендовался он.

— Кйрина, — ответила девушка. Уточнять, что «всадница» не имело смысла, и так понятно по букве «й» в имени. Проговариваться что наследница престола не стоило тем более. Если уж князь даже верному Кралкону этого не сказал. Но сосед был любопытен:

— И что заставило прекрасную леди отправиться в столь дальний путь?

— Служба, — ответила Кйрина. — Мы, всадники, служилое сословие. Вот прилетел в мой манор сегодня сюзерен, и говорит, мол, собирайся и отправляйся в столицу. Из-за вчерашних событий сейчас у нас много перестановок будет. Ведь там погибла не только королевская семья, но и много гвардейцев.

— А вы в курсе что там на самом деле произошло?

— Что вы, я даже утренних ретанских газет не читала. К нам в Аршвиц их привозят около полудня. И в утренних газетах, скорее всего нет описания причин катастрофы. Не думаю, что тот дирижабль вчера успели обследовать.

— А вы разбираетесь в авиакатастрофах.

— Приходится. У нас тут сложный для навигации район, так что приходилось принимать участие в спасательных операциях. Конечно, дракон летает медленно, но зато для того чтобы ему вылететь при получении сигнала бедствия нужны минуты. Это не самолёт или дирижабль к полёту готовить.

В этот момент подали обед, и застольный разговор прекратился.

К тому моменту, как Кйрина расправилась с первыми блюдами и этикет позволял за чашкой травяного отвара возобновить беседу, за столом появилось ещё несколько пассажиров. Все они были мужчинами, все в возрасте.

— Как вы думаете, Рейкар, — обратился один из них к собеседнику Кйрины, — у республиканцев есть сейчас какие-нибудь шансы?

— Шансы есть всегда. Но если роялистам удастся доказать что республиканцы причастны к гибели королевской семьи, то народ их не поддержит. А роялисты достаточно сильны. Это семьи, которые контролируют больше половины промышленности Артены. Почему, собственно и возникло республиканское движение. Оно выражает интересы издательского и кинобизнеса. Медиамагнаты давно пытаются подвинуть старый промышленный капитал. И республика со сменяемыми на выборах президентами даст им куда большую свободу манёвра, чем монархия, где премьер-министра назначает король.

— Но династия же пресеклась.

— Всегда можно собрать Большой Собор и выдвинуть новую. Или найти какого-нибудь юношу, или даже девушку, вроде нашей очаровательной спутницы, которая этой династии седьмая вода на киселе, и назначить наследницей волей королевы.

Кйрина поёжилась, прижав локтем кобуру пистолета: «Догадливый». И спросила:

— А вы как считаете, что будет лучше для Артены? Сохранение монархии или республика?

— Кого волнует, что будет лучше для Артены? Каждый думает о собственной выгоде.

— Меня. И я не одна такая среди молодых всадников.

— Удивительно, — не удержался от комментариев ещё один из пожилых господ за столом, который даже не удосужился представиться Кйрине. — вот есть ещё в провинции такие идеалисты.

— Вот поэтому у республиканцев и есть шансы. — вмешался ещё один пассажир. — Они действуют в своих краткосрочных интересах. А всадники привыкли думать на поколения вперёд. Поэтому в республиканцы способны на решительные ходы, которые аукнутся им потом. Но это будет потом, А если они победят, у роялистов «потом» не будет.

Кйрина почувствовала себя образцом в гербарии. Застольная беседа велась не с ней, а о ней. Тут она заметила что за соседним столом мелькнула золотая нашивка кого-то из офицеров экипажа.

— Большое спасибо, вам, господа за занимательную застольную беседу. — она встала из-за стола и подошла к соседнему прямо с чашкой в руках.

— Господин первый лейтенант, — обратилась она к офицеру, — вы мне не подскажете как мне проконтролировать состояние моего дракона?

Офицер махнул рукой пробегающему официанту:

— Дерек, — проводи леди к боцману.

Кйрина приказала Дереку подождать в гостиной каюты, пока она переоденется и заявилась к боцману в рабочем комбинезоне. В таком виде она была принята за свою, и какой-то матрос одетый примерно так же, уже через несколько минут провёл её в трюм, где располагалось стойло Ламешь.

Драконица слегка нервничала в непривычной обстановке и Кйрина стала её успокаивать. Матросик, правда, нервничал ещё сильнее. Он-то полагал что обихаживать зубастого монстра придётся ему. А тут, к счастью, хозяйка зверя сама за это дело взялась. А то подойдёшь к дракону не с той стороны, он чего-нибудь и откусит. Опять же, говорят естественные отправления дракона — крайне неприятная субстанция.

Кйрина тоже не с самым радостным настроением думала, что лоток за Ламешь придётся выносить. С тех пор, как драконица стала на крыло, с её гигиеной проблем не было. Всегда можно было выпустить её погулять. Она и еды себе добудет, и дела свои сделает там, где это никому не мешает. Но сейчас Ламешь была заперта в тесном стойле больше чем на сутки. Выпустить её полетать было никак нельзя — крейсерская скорость огромного дирижабля чуть ли не в два раза превосходила нормальную скорость дракона, дракон его просто не догонит.

Всадница подумала, что она с удовольствием провела бы весь полёт здесь, прислонившись к тёплой спине своей любимицы. Но положение обязывало. И она вернулась в каюту и переоделась обратно в платье.

Попросить что ли у стюарда свежую газету? Может быть в Аршвице на дирижабль успели погрузить утренние газеты? Или радио включить? Как раз четырёхчасовой выпуск новостей скоро будет. Подумав, Кйрина выбрала радио. В газеты попало в лучшем случае то, что было известно рано утром, когда они набирались. С тех пор прошло уже полсуток и у дикторов могут быть более свежие новости.

— Получены новые сведения о катастрофе борта номер один. Королевский дирижабль по традиции сопровождается эскортом всадников, которые регулярно меняются. Один из этих всадников сегодня утром добрался до обитаемых гор и рассказал что дирижабль был атакован ракетами из нижней полусферы, откуда-то из облаков. Причём первый удар был нанесён по трюму, где содержались драконы, и только потом подожжены баллоны с подъёмным газом. То есть это целенаправленная атака, произведённая вдали от обитаемых мест. Поэтому всех, находившихся на борту, следует считать погибшими. Судьба остальных двух всадников эскорта пока неизвестна.

В столице прошли демонстрации с лозунгами «Долой монархию», «Да здравствует республика», «Нет средневековым монстрам».

«Чем же это им драконы не угодили?» — подумала Кйрина.

Глава XIII Лабрадоровый дворец

На следующий день дирижабль подходил к причальной вышке в столичном аэропорту. Кйрина сидела в кают-компании, одетая в лётный кожаный костюм. Ведь после выгрузки придётся седлать Ламешь и лететь в Лабрадоровый дворец. У подножья причальной вышки волновалась огромная толпа с транспарантами. Девушка подошла к панорамного окну, взяла из специальной установленной стойки бинокль и посмотрела вниз. Да, это демонстрация республиканцев. К общим антимонархическим лозунгам прибавились «Нам не нужна владычица козопасов» и «Долой бамбуковую принцессу». Такое впечатление, что встречают персонально её. Но откуда? Те документы которые вчера показывал князь, были шифровками на бланках с красной шапкой. То есть перехватить их в эфире вряд ли могли. Сам князь о цели отправки Кйрины столицу умалчивал. И скорее всего инструкции делать так были в тех шифровках, прочитать которые Кйрине, естественно, князь не дал. То есть утечка если и была то непосредственно из Лабрадорового дворца.

Спускаться в это враждебное людское море решительно не хотелось. Кйрина обратилась к ближайшему официанту:

— Дайте мне связь с вахтенным офицером.

Тот провёл её к стойке под которой прятался внутрикорабельный телефон.

— Сэр, разрешите мне покинуть корабль верхом на драконе. Моя драконица ещё ни разу не бывала в таком крупно городе и не видела таких толп. Поэтому я бы предпочла быть с ней, чтобы избежать лишней нервотрёпки.

Капитану дирижабля лишняя нервотрёпка тоже не была нужна. Поэтому он разрешил. Заседлать Ламешь в тесном стойле было не так-то просто, на площадке было бы проще. Но что делать. И вот, когда дирижабль закрепился швартовами за вышку и опустил посадочные якоря, открылся бортовой люк, и оттуда выскользнула Ламешь со всадницей. Снизу раздался раздосадованный рёв толпы.

Кйрина раскрыла планшетку с картой и прикинула курс по ориентирам. Да, она никогда не бывала в столице, но видела столько картин и фотографий, что ориентиры казались знакомыми. Можно закрыть планшетку и спокойно лететь сначала вот к той раздвоенной вершине, потом вот к той характерной скале, а там и дворец откроется.

Дворец был расположен на горном массиве, отделённым от основного хребта широким перевалом над которым клубились облака. Через ущелье был перекинут вантовый мост длиной больше километра, опоры которого уходили в облака.

Кйрина направила драконицу поближе к мосту, полюбовалась на серую гладкую ленту асфальта, с блестящей на солнце разметкой осевой линии из стеклянных осколков, вмурованных в асфальт. В Ратвицком княжестве асфальтовых дорог ещё не было. Это надо попасть в столицу, чтобы увидеть не укатанный грейдером щебень и не брусчатку, а гладкий асфальт.

Девушка задумалась о том, удастся ли в ближайшее время прогуляться по улицам столицы, от которой она уже улетела на пару десятков километров. Вот бы ещё у Пемара увольнение случилось, и погулять по городу вдвоём...

Тем временем Ламешь пролетела вдоль моста и перед взором всадницы возник зелёный склон дворцовой горы, покрытый лесом, вернее, конечно парком, по которому там и сям были разбросаны павильоны и флигели, все как один отделанные полированным лабрадором.

Драконюшни тут, если верить карте, расположены с противоположной от моста стороны горы.

Всадница лёгким движением правого колена направила драконицу вокруг горы, и вскоре Ламешь приземлилась около дворцовых драконюшен. Тут патрулировали трое гвардейцев-всадников с короткими автоматами на груди.

— Кто такая?

Кйрина открыла планшетку и достала красный бланк шифрованной радиограммы, заверенный печатью князя.

— Кйрина Верклацская, имею предписание явиться к королеве-матери.

Гвардейцы стали по стойки смирно и отдали честь.

— Вольно, — скомандовала Кйрина.

Через пять минут явился вызванный по рации разводящий в сопровождении ещё одного гвардейца. Кйрина как раз успела расседлать Ламешь и устроить её в стойло. Гвардеец подхватил вьючные сумы Кйрины, и они отправились куда-то вверх по гранитным лестницам.

Уже во дворце гвардеец передал вьючные сумы какому-то слуге, с указанием «Доставить в покои наследницы», а разводящий повёл Кйрину королеве-матери.

Королева уже оправилась от позавчерашнего потрясения, хотя видок у неё был не очень. Она полусидела на кровати, опираясь на подушки и просматривала какие-то документы.

Кйрина попыталась по-уставному доложиться, но королева прервала её.

— Не надо. Привыкай, девочка что ты теперь здесь главная. Не я, а ты. Пусть я пока возложила на себя корону, но это только пока ты не вошла в курс дела. Хотя, возможно, окружающим лучше пока об этом не знать. Как ты добралась?

Кйрина рассказала историю своего путешествия.

— Но откуда республиканцы могли узнать про «бамбуковую принцессу»? Где утечка. В билете, который князь покупал мне в Аршвице ничего про принцессу не сказано. Если утечка и была, то здесь.

— Конечно здесь. У вас там, в провинции все всех знают. И делиться информацией с теми, кто не способен держать язык за зубами, не будут. А здесь только в Дворце тысячи человек — гвардейцы, канцеляристы, слуги. А ещё Геральдическая коллегия, которая-то тебя и раскопала. Там тоже знают. Я пожалуй, познакомлю тебя с майором Сарготом, начальником внутренней дворцовой безопасности.

Глава XIV Гора Домля

— Я могу, как наследница престола, посетить отряд космонавтов? — спросила Кйрина у королевы-матери.

— Да, пожалуй, это имеет смысл. И даже журналистов с собой взять стоит. Республиканцы пытаются выставить нас замшелыми консерваторами, и интерес наследнице к космической программе позволит выбить у них этот козырь. А тебе это, правда, интересно?

— Мне, конечно интересен один молодой человек, который там проходит подготовку.

— Ну, молодо-зелено. А ведь консорт из космонавтов вообще может перевернуть всю ситуацию в нашу пользу. Сейчас нас поддерживают в основном традиционные отрасли промышленности, а у электронщиков и авиапромышленности сильно влияние республиканцев.

Кйрина занялась подготовкой визита. До горы Домля от ближайшей удобной для посадки дракона точки хребта Ретан было около двухсот километров. Так что слетать туда на драконе с одним-двумя привалами было вполне реально. Дирижаблям девушка по-прежнему не доверяла.

Журналистов, конечно нужно было доставить туда каким-нибудь другим путём. И тут Кйрина придумала, отправить их туда на реактивном почтовом самолёте, вроде того, что возил почту из Ретана в Аршвиц. Во-первых, самолёт вылетит на несколько часов позже, чем драконы, во-вторых сами журналисты будут заняты знакомством с современной техникой и, может быть, будут меньше интересоваться причиной экскурсии, списав всё на обычный тур знакомства с высокими технологиями.

И вот журналисты толпятся на лётном поле космического городка на горе Домля, а на против них строится отряд космонавтов в парадной форме.

Пресс-секретарь космической программы берёт мегафон и объявляет:

— Сегодня мы собрались здесь потому, что наследница престола совершает инспекционный визит в наш космический центр. Господа журналисты, обратите взор на запад.

С запада к горе приближались три дракона — головной чёрный, слева у него за крылом — бронзовый и справа — янтарный.

Вот они описали круг над построением и пошли на посадку.

Со всех драконов спрыгнули всадники в одинаковых лётных костюмах и шлемофонах. Только у первого не было поперёк груди автомата.

Первый всадник стянул с головы шлемофон, и это оказалась девушка, светло-русые волосы которой, перехваченные узким золотым обручем, рассыпались по плечам.

— Равнение на наследницу престола, — рявкнул командир отряда.

Потом были вопросы журналистов, экскурсия по тренажёрному залу, осмотр макета будущего межпланетного корабля, на котором тренировались космонавты. И только через три часа пребывания на горе Кйрина смогла ускользнуть от вездесущих журналистов и перекинуться парой слов с Пемаром:

— Ну как тебе моё новое общественное положение?

— Не ожидал от тебя.

— Да я сама от себя не ожидала. По идее у любого старого всаднического рода родство с династией в каком-то поколении должно быть. Кто же знал, что первой в линии наследования окажусь я.

— А как же Верклац, который ты не хотела оставлять ради меня?

— Оставила Дймону. Помнишь, я тебя знакомила. Жалко, конечно расставаться, но долг перед королевством выше долга перед манором.

— И много у тебя теперь женихов?

— Пока ни одного. Теперь ты пойдёшь ко мне в консорты?

Пемар на секунду растерялся. Потом нашёл что ответить:

— Только после экспедиции на Лотту. Было бы неправильно жениться на такой девушке как ты, и тут же её покинуть на три года.

— Договорились. Как только вернёшься с Лотты, делаешь мне предложение. Кстати ты будешь знаменитей меня. Кто такая королева Артены? Живой анахронизм, пережиток тех времён когда драконы были основной боевой силой. А кто такой космонавт, первым в мире ступивший на другую планету? Символ будущего.

Глава XV Прибытие экспедиции

«Лара» висела примерно в ста миллионах километров над северным полюсом маленькой звезды.

— Какая здесь тусклая звезда, — задумчиво сказала Дельва, разглядывая систему на экране, переключённом в оптический диапазон.

— Зато планеты близко. И все такие крупные. — возразил Фиэл.

Навигационный компьютер «Лары» выделил среди неподвижных звёзд движущиеся планеты и обвёл их на экране красными кружочками.

— По-моему, они даже слишком близко. Скорее всего — голые безжизненные камни, выжженные излучением звезды.

— А вот у этой — явно есть атмосфера. Вообще по-моему выбор у нас между вот этой и вот этой. На этой — чуточку слишком жарко, даже, пожалуй жарче, чем на Веоре, на этой — чуточку слишком холодно. Пожалуй, примерно как на Венте.

— По-моему, начинать на до седьмой.

— А я бы начала с шестой, — вмешалась в разговор Дана. — На седьмой холодрыга, как у вас на Венте, в таких условиях разумные виды не развиваются.

— Но мы же ищем не автохтонную цивилизацию, — возразил Фиэл, — а переселенческую. Причём большинство переселенцев как раз с Венты.

— А что дало прослушивание радиоэфира, поинтересовался Прокэр.

— Римкан, что у нас с радиоэфиром? — повторил вопрос Фиэл.

Ланкрим оторвался от своего экрана.

— Аномальный радиофон есть и там и там. И есть мелкие излучающие объекты на орбите обеих планет.

— Как интере-е-е-сно, — промурчала Тарра. — Похоже они, как и вы, две планеты освоили.

— Начинаем с седьмой. — принял волевое решение Фиэл.

— А может дадим им названия, — предложил Симтак. — Чтобы не путаться с номерами.

— Для планет в цивилизованных системах, — пояснил Фиэл. — Принято использовать местные названия. Так что названия нам надо не давать, а узнавать. Вот вступим в контакт и спросим как у них планета называется.

— И будет на звёздных картах планета «Яваснепонимаю⋄, — рассмеялась Дельва. — сколько раз такое в истории географических открытий случалось.

— Значит так, — продолжал Фиэл, — проигнорировав подколку бывшей одноклассницы. — Прок, бери управление на себя, я тебя из левого кресла подстрахую. И выводи корабль на орбиту вокруг седьмой планеты.

— Полярную, экваториальную, или...

— Скорее полярную. Подлетим поближе, посмотрим как у них там спутники летают, и ляжем на такую же. Впрочем если у них там этих спутников считанные единицы, то орбиты будут с высоким наклонением, чтобы побольше площади охватить. А ты Римкан, попытайся расшифровать их переговоры.

— А что расшифровывать, я их и так через два слова на третье понимаю. Произношение, правда, непривычное но язык сильно похож на древнеланкский. В смысле, времён Первой Империи. Попадаются иногда веорийские слова.

---

1. ^{^} На Хельмуте, конечно, не меряют расстояния в километрах, а высоты в метрах. Равно как и на Венте с Веором. Но чтобы не усложнять жизнь читателю, мы будем использовать привычные ему меры, за исключением лет, так как годы на каждой планете свои и на цикл смены сезонов завязано очень много.
2. ^{^} Год на Хельмуте примерно в два раза короче земного.