Несостоявшаяся битва
--------------------

*4 сентября 1798, поле к востоку от Лахора*

На следующее утро мне пришлось убеждать Ранджита Сингха отпустить
Дженнифер в боевые порядки армии.

— Ну ты понимаешь что если Ясмину подстрелят, Али Гаухар моментально
становится законным монархом, а ты мятежным лидером желающей отложиться
провинции? Ну допустим, тебе даже удастся отложиться. Тогда англичане
лет через пять заберут Дели, а через тридцать — придут за тобой.
Фактически у вас у всех единственный шанс — это не дать Империи
развалиться сейчас. А для этого нужна Ясмина. Поэтому нам всем имеет
смысл рисковать. И Дженнифер тоже. 

В конце концов, я его уговорил и обеспечил нам с Дженнифер места в
первом ряду. Моё место было лежачим. Потому что стрелять из ружья без
упора можно только примерно в сторону вражеского строя. А моя задача
была прицельно выбивать тех, кто поднимет ствол на Ясмину. Но если наши
ринутся в атаку, могут и затоптать. Правда, за мной стояла не конница, а
сикхская пехота, так что пожалуй, обойдут даже если я не успею вскочить
и присоединиться.

Дженнифер стояла с биноклем в руках, стараясь не выделяться из первого
ряда. Вообще-то она была не единственной женщиной в рядах сикхского
войска. На правом фланге гурджанвальского конного отряда гарцевала на
нетерпеливом кауром коньке Сада Каур, тёща Ранджита. Где-то среди
конников из Накаи была Датар Каур,  сестра тамошнего мислдара Гиана
Сингха.

Она прискакала в Лахор буквально на днях, в надежде влезть в
постель к Ранджиту Сингху, но узнав что имеет место не попытка
отложиться от Империи и сделать Ранджита независимым правителем, а
наоборот поддержка законной императрицы, сильно  расстроилась. Одно дело
быть пусть и второй женой, но падишаха, а другое — непонятно какой по
счёту женой консорта. Мы с Дженнифер даже поспорили, продолжит она
попытки охмурить Ранджита или поищет другого кандидата. Я полагал, что
если девушку интересует власть, а судя по тому, что о ней успел
рассказать Ранджит, её интересует именно это, то можно поискать патрона
поинтереснее. Вон Дост Хуссейн есть, или Николя де Пиль.

Дженнифер утверждала, что власть властью, но Ранджит Сингх настолько
обаятелен и неотразим, что  ни одна женщина его ни на кого другого не
променяет. 

Но в общем не в юной Датар дело.

В паре сотен метров напротив меня стояла шеренга людей в такой же форме,
как и те, кто за моей спиной. С каждой секундой напряжение ощутимо
нарастало. 

Наконец, раздался топот копыт и из рядов нашей армии вырвался одинокий
всадник. Я внимательно рассматривал военачальников той стороны в
оптический прицел. Ничего заслуживающего внимания там не происходило. На
лицах некоторых была радость, что ожидание наконец-то совершилось, и всё
идет по плану, на лицах других — недоумение.

Ясмина остановилась перед фронтом делийской армии и начала произносить
речь. Говорила она на урду, но понимал я её с пятого на десятое —
какие-то достаточно сложные обороты, то ли устаревшие, то ли
заимствованные из фарси, которому она меня научить не успела.

Наконец речь её закончилась коротким приказом: «Взять их!» и тут же
среди военачальников началось какое-то шевеление. Через пару минут из
рядов войска вывели нескольких связанных людей с непокрытыми головами и
бросили их на колени перед Ясминой. Дженнифер сказала негромко
по-английски:

— Тут вся верхушка мятежа. Правый — как бы король, второй — беглый поэт,
дальше вроде начальник дворцовой стражи и наместник южной столицы. А
тот, кто держит поэта сзади под локти — фрацузский канонир.

— Можешь не шифроваться, умалчивая имена, — внезапно добавил на том же
языке, улыбнувшись, командир сикхского отряда, в рядах которого стояла Дженнифер. — Я неплохо владею языком бриттов.

— Наверное, вставай, — сказала мне Дженнифер. — Вроде война уже
закончилась, армия перешла на нашу сторону.

— Нет уж, — бросил я, не отрываясь от прицела. — И ты  не расслабляйся.
Самые обидные неприятности случаются как раз тогда, когда кажется, что
всё уже кончено. Подежурим до того момента, как она с поля уедет.

Тем временем Ясмина закончила говорить и взмахнула рукой, подавая
сигнал. Махнули четыре сабли, и головы четырех главарей мятежа
покатились по земле. Вот так это просто и буднично здесь делается.

Несколько солдат взялись за лопаты и стали рыть могилы прямо на поле
несостоявшейся битвы. Заговорщики не заговорщики, а казнённые были
мусульманами и должны быть погребены не позднее заката солнца. Хотя на
дворе было еще утро.

Через некоторое время прозвучали слова команды, наш отряд начал
перестраиваться в походную колонну. Тут пришлось и мне покинуть свою
позицию.
