Глазго, XXI век
---------------

*29  августа 2003, Глазго*

Переход из Дублина XVIII века в Глазго XXI был практичеки неощутим. Та
же погода, то же положение Солнца на небе. Только вот море на востоке
исчезло, сменившись узким заливом на западе.

Ясмина стрямительно спикировала вниз, прошла над неширокой речкой 
и, резко затормозив развернутыми
крыльями опустилась  небольшом сквере.  Едва я успел спрыгнуть с ее
спины, она превратилась в кошку и решительно направилась в кусты.

Я просунул вслед за ней пакет с одеждой, и через минуту на парковую
дорожку выбралась девушка, одетая вполне по современной моде.

— Пошли, — решительно потянула она меня куда-то вверх по склону. —
Университет тут рядом.

Выбравшись из долины мы и правда оказались перед зданием университета.
Правда, оказалось, что это немножко не то. Чтобы попасть в корпус
Грегори, где размещалась кафедра социальной географии, пришлось неможко
прогуляться. 

В процессе мы прошли мимо огромной колоннады, напоминавшей
древнегреческий храм.  Табличка на заборе гласила, что это
пресвитерианска церковь имени Веллингтона.

— И здесь этот оборомот, — сквозь зубы выругалась Ясмина.

Наконец мы дошли до нужного корпуса. В отличие от главного корпуса
университета и церкви, построенных во вполне привычных Ясмине
архитектурных стилях, это здание было современным.

Только мы вошли в здание, как меня кто-то окликнул:

— Хай, Дик!

Я обернулся и увидел Ирэн Линдберг, с которой познакомился несколько лет
назад в Лаксенбурге. Тогда я еще занимался наукой и поехал от института
на стажировку в Летнюю Школу Молодых ученых. Там был народ со всего
мира, в частности и австралийка Ирэн. Не то чтобы мы там с ней дружили,
но все же знакомый человек.

— Ты что здесь делаешь? — спросил я.

— PhD диссертацию пишу. А ты?

— А я так, на день-другой проконсультироваться у профессора Малкольма
приехал.

— У Малкольма? Он же мой научный руководитель. Но у нас с тобой,
помнится, разная тематика. Ты же экологией и геохимией занимался, а не
социальной географией. 

— Времена меняются, — пожал плечами я. 

Потом представил Ирэн и Ясмину друг другу. 

Ирэн провела нас в рабочий кабинет Малкольма. Тот оказался жилистым
мужиком чуть-чуть за сорок. Здесь уже Ясмина представляла меня. В конце
концов она переписывалась с Малкольмом почти два месяца по E-Mail.

— Беринг, Беринг, — задумался профессор. — Где-то я по-моему вашу
фамилию слышал. И нет, речь не о мореплавателе XVIII века.
Картографирование нечетких множеств, которое норвежское отделение ЮНЕП
лет пять назад публиковала, это не ваша работа?

— Моя. 

— Очень интересно, и применимо и в социальной географии тоже. А вы не
развивали дальше эту тему?

— Увы, почти сразу после этой публикации я ушел из науки в коммерческое
программирование. В России сейчас трудно найти деньги на фундаментальные
исследования. 

— Послушайте, может пойдете ко мне? Я, пожалуй, postgraduate стипендию
для вас найду.

— Увы, профессор, я уже обещал Ясмине свою помощь.

— А у вас неплохая команда собирается, мисс Аздахак, — улыбнулся
профессор. — Дженнифер Форрест, вот Беринг. Его вы, насколько я понимаю,
берете в качестве консультанта по землепользованию и сельскому
хозяйству. А Дженнифер у вас по социальным реформам.

— У нас еще Мэри-Энн МакКракен есть, — добавил я.

— МакКракен? Ах да, у вас же там начало XIX века. Значит та самая.

Но по-моему это у вас перекос в сторону социальной географии и
этнографии получается. Вам бы инженеров надо.

— Рихард тут в Англии завербовал Ричарда Тревитика и Роберта Эммета.

— Тревитик, Тревитик, а это который паровоз на тридцать лет раньше
Стефенсона построил? А Эммет — герой ирландского восстания?

— Ну да. Уатта, допустим, или Уилкинсона из Англии не сманишь, их и в
ней неплохо кормят. Кстати там Фултона таки сманили из Франции в Англию.

— Про что это они, — шопотом спросила Ирен.

— Хочешь, расскажу тебе сказку про магараджей, йогов, драконов и параллельные
миры? — столь же шопотом ответил я. Она кивнула. Я отвел ее в угол
кабинета, где стоял кофейный столик, и стал тихо рассказывать девушке
историю своего знакомства с Ясминой.

— Ой, — воскликнула она, дослушав. — Я тоже с вами хочу! Если бы не всякие
обязательства...

— Ты уверена, — спросила Ясмина, отвлекшись от обсуждения с Малкольмом
каких-то сельскохозяйственных вопросов. — 1798 год по христианскому
исчислению. Ни о феминизме, ни даже о суфражистках еще никто не слышал.

— Ага! — блеснула эрудицией Ирэн. — А в России только что закончился
золотой век Екатерины Второй. А где-то там у вас в Махараштре  —
правление Ахильи Баи Холкар. И еще там у вас бегума Самру есть, отрядом
наёмников командует. Ну и Дженни ни за что бы не осталась в мире, где ей
не дадут развернуться.

— Ох, была бы бегума Самру у нас... — тяжело вздохнула принцесса. — Но
отец ухитрился поссориться с Вальтером Сомрбе, и в результате это
замечательное войско служит радже Нагпура. Подробностей я не знаю, это
ещё до моего рождения было. А Дженни влюбила в себя Ранджита Сингха. И
действует в основном его руками.

— Фьюить! — присвистнула Ирэн. — С таким-то парнем в общем наплевать на
патриархальность окружающего общества. Лишь бы он слушал.

— Вот то-то и оно. Ранждит Сингх у меня один. И хотя другие достойные
внимания аристократы есть, не уверена что еще одной девушке из XXI века
так повезет, как Дженни.

— Да-а, — грустно вздохнула Ирэн. — Вот соберешься в восточную сказку, а
тебя так обломают...

Тем временем Ясмина вытащила из рюкзака пачку закупленных в Лондоне книг
и раскладывала их по столу перед Малкольмом.

Профессор с восхищением разглядывал обложки.

— К сожалению, — вздохнула Ясмина. — У вас наверняка это сочтут искусной
подделкой. Ведь любой специалист легко определит, что эта книга не
стояла на полке где-нибудь 200 лет.

— Это ничего. — улыбнулся Малкольм. — Найдется немало коллекционеров,
которые будут рады обладать и аутентичной копией.
Теперь вопрос в том, чем я вам могут отплатить за такой замечательный
подарок. Ну мы с вами обсуждали «Зеленую Революцию». После той вашей
переписки я списался с самим Берлаугом, мы с ним немного знакомы, пару
раз пересекались на каких-то конференциях. И  он прислал сорок килограмм
семенного зерна и семян хлопка. То есть если у вас там найдутся толковые
люди, способные усвоить инструкции на английском, лет через пять вы
будете вполне способны произвести у себя там зеленую революцию на
полтораста лет раньше. Но мы с Норманом хотели бы знать о результататах.

Вы сможете периодически присылать нам отчеты?

— Не очень регулярно. Для того чтобы послать вам письмо, мне нужно будет
наведаться в этот мир. А это, ну как бы вам объяснить, ну примерно как
для человека залезть на гору высотой в десять тысяч футов. То есть
можно, и даже не очень рискованно. Но физически тяжело и нужно затратить
довольно большое время, особенно учитывая то, что нужно учитывать
расписание движения миров друг относительно друга. Императрица не каждый
месяц себе может позволить подобное развлечение. Так что, пожалуй, не
чаще раза в 2-3 года.

— И так неплохо. Раньше у вас все равно значимых результатов не
получится. Сельское хозяйство это вам не политика, в которой можно за
пару лет покорить всю Европу.


В общем, прообщались мы с Малкольмом часов до трех часов дня. А потом
Ячмина вдруг заявила, что близится удачный момент для перехода, и если
мы не хотим куковать здесь до трех часов ночи, нам пора.

Мы вышли на двор и она превратилась сначала в кошку, выскользнув из
осыпавшейся на пол одежды, а потом и  в дракона. Я собрал одежду,
упаковал ее в рюкзак, и навесил на спину Ясмины два здоровенных рюкзака
— свой и с семенами, на манер вьючных сум, потом взгормоздился сверху.

Тем временем во дворе собралась огромная толпа народу, окружившая нас
кольцом, да и в окнах окружающих корпусов были сплошные лица. 

Не каждый день из неприметного переулка в униветситетском квартале
Глазго стартует настоящий дракон. Впрочем, полагаю, что никто никому
ничего не докажет, и все фотодокументы будут обявлены компьютерной
анимацией.
