Посольство в Нагпур
-------------------

*1 сентября 1799, Дели*

За несколько месяцев пребывания в Дели, Генри Кольбрук уже привык к
тому, что его вот так запросто приглашают на чаепития в императорский
дворец. 

Или что на ужин у какого-нибудь офицера-француза или
инженера-англичанина, куда Кольбрук бывает приглашён, столь же запросто
является императрица в сопровождении своего молодого Великого Визиря.

Вот и в этот раз на ужине у Тревитика присутствовали Ясмина, Ранджит Сингх,
Дженнифер, Нур де Буань, и даже Датар Каур, чувствовавшая себя несколько
неловко в европейском платье. На Беринга Кольбрук даже внимания не
обратил. Чего бы одному инженеру не придти в гости к другому инженеру.

Вот наличие тут нескольких явно мусульманских купцов — это уже
интересно. 

У Ясмины явно прослеживается политика втаскивания крупных торговцев и
промышленников в имперскую элиту. 

Пока судья обдумывал эту мысль, Ясмина подошла к нему и сказала:

— Сэр Генри, тут есть одна новость, которая, возможно будет интересной
вам.

Новость оказалась донесением тайного агента из Нагпура, которому удалось
как-то получить информацию с совещания жрецов храма Кали. Из этой
информации вытекало, что маленькие язвочки, уже второй месяц покрывавшие
кожу генерала Артура Уэлсли — работа жрецов этого храма. Месть за
уничтожение разбойничьей армии Дхундии Во.

— И что с этим мне предполагается делать? — спросил Кольбрук.

— Ну, во-первых, известите генерал-губернатора. Конечно, ему вы это
донесение показать не сможете, только цитаты, которые я вам сейчас дам
переписать, но ведь и у меня нет никаких доказательств, что это
подлинный документ, а не художественное произведение, которое сотворил
этот брахман, обкурившись опиума. Но у меня есть основания доверять ему,
у вас — мне, а у Ричарда Уэлсли — вам.

Да, кстати, вот вам ещё баночка мази, которая поможет облегчить
страдания брата генерал-губернатора.

Естественно, баночка тем же вечером вечерним дилижансом уехала в
Бенарес, и уже через неделю была на столе у Ричарда Уэлсли.

Еще через неделю бенаресский дилижанс привез Кольбруку пакет из
Калькутты с печатями генерал-губернатора.

\* \* \*

*12 cентября 1799, Дели*


На следующий день на завтраке у Вульфа, который не изменил своей
привычке давать странные завтраки и в Дели, Кольбрук встретил Беринга и
рассказал ему о том, что Уэлсли предложил ему съездить в Нагпур и
потребовать от Рагходжи Бхонсле, чтобы он что-то сделал со своими
подданными-тугами.

— Думаю, что Бхонсле будет упрямиться и говорить, что светская власть не
вмешивается в дела храма Кали. Но вы ему намекните, что в случае чего
Компания может легко сдать Нагпур Империи. А у Ясмины есть что
припомнить жрецам Кали. Может быть это подействует.

Кольбрук запомнил эту мысль, и всю дорогу до Нагпура, сначала на
прекрасном имперском почтовом дилижансе до Бхопала, потом 200 миль
верхом, всё крутил её в голове, думая как бы её подать так, чтобы
произвести большее впечатление на индусов, чей характер он, как он
полагал, хорошо знал.

\* \* \*

*22 сентября 1799, Нагпур*


Во время первой аудиенции у Бхонсле он не выложил на стол этого козыря,
попытавшись договориться о том, что на следующую аудиенцию раджа
пригласит кого-нибудь из высших жрецов храма.

На следующий день в тронном зале сидел брахман в более-менее обычном для
этих мест костюме, сложением больше похожий на богатого
воина-землевладельца, не чурающегося
пиров и возлияний, чем на жреца-аскета, питающегося подаянием.

Кольбрук ещё раз изложил своё дело.

— Мы не собираемся отменять решения совета нашего храма всего лишь по просьбе
каких-то там иноземцев, — заносчиво ответил жрец.

— Я думаю, в ваших интересах, магараджа, как-то воздействовать на
жрецов, — сказал англичанин. — ведь генерал-губернатору Уэлсли
достаточно сказать всего три слова для того чтобы и вы, раджа, и вы,
Учитель, сильно о своём решении пожалели.

В глазах жреца мелькнула искорка интереса, но он остался неподвижным и
безмолвным. Рагходжи Бхонсле такой выдержкой не обладал.

— И какие же три слова? — поинтересовался он.

— «Ясмина, забирай Нагпур», — отчеканил судья.

Жрец остался абсолютно неподвижным, и казалось бы, безмятежным.

— Он не посмеет! — возмутился раджа. — Ведь есть же акционеры в Лондоне,
которые не захотят терять союзника.

Кольбрук сделал на лице выражение, не менее непроницаемое чем у
сидевшего в уголке туга:

— Ну что, мне сообщить генерал-губернатору, что вы отказались пойти 
навстречу?

По полному лицу Бхонсле пошли красные пятна. Он мучительно боролся с
собой.

— Говорите, — наконец выдохнул он. — Не думаю что он посмеет пойти
против храма Кали.

Кольбрук пожал плечами и распрощался.

Предстояло 700 миль пути до Калькутты, и большая часть — по владениям
Бхонсле. Судья внезапно подумал, что если Ясмина и правда заберет Нагпур
и Ориссу, то она по крайней мере пустит тут приличные дилижансы.

\* \* \*

*24 сентября 1799, Нагпур*

Рагходжи II собрал военный совет. 

— Чем нам грозит конфликт с Дели? — поинтересловался он у собравшихся.

— С момента восшествия на престол Ясмина провела три военных кампании, —
ответил Энтони Полманн, слегка обангличанившийся ганноверец, один из
главных военных советников Бхонсле. — Все три закончились присоединением
каких-то земель к её Империи.

Сначала был Джайпур. Ничего удивительного в этой истории нет. Это ещё её
отец послал войска в Джайпур. Обычная война между раджествами.  Около 20
тысяч человек, с хорошей осадной артиллерией. Неплохая армия для Индии, не
хуже, чем, скажем была у Типу или у Даулата Схиндия, но и не лучше.

Скорее всего они бы тусовались под стенами Джайпура месяц или два, а
потом бы заключили мир с выплатой контрибуции и сохранением более-менее
довоенных границ. 

Но Ясмина после смерти отца и Мирзы Наджафа явилась туда лично, взяла
город в результате жестокого штурма за полдня, и исчезла. 

Джайпур был присоединен к Империи, и формально Ясмина тут ни при чем —
на тот момент она была свергнута заговорщиками и в Красном Форте Дели
сидел Алам II.

После подавления заговора и восстановления на престоле она очень быстро
ввязалась в конфликт с англичанами за Ауд. Вот тут уже начинаются
странности.  Во-первых, против трехтысячного корпуса Эрскайна она
выставляет всего лишь тысячу человек. Но отборных. Сикхские полки с
афганской границы, любимцев своего фаворита Ранджита Сингха.

Мы тогда полагали что это что-то вроде майсурских уланов Типу. Хорошая
кавалерия, способная бить десятикратно превосхадящих сефаров, но
уступающая войскам компании раза в два.  

Но это во-первых, оказалась не кавалерия. Ездящая пехота, драгуны,
причем не драгуны Наполеона, которые тяжелая кавалерия, вооруженная
преимущественно огнестрельным оружием, а драгуны в стиле Короля-Солнце.
Марши — верхом, в бой — пешком.

Как докладывают нам наши агенты в войсках ОИК, под Бенаресом войска
Ранджита Сингха дважды предприняли попытку атаковать в конном строю. И
оба раза безуспешно. 

Но построенные в пехотные каре они оказались непробиваемыми для втрое
превосходящих англичан и позволили полевой артиллерии выбить их и
рассеять. Учитывая то, что англичане потеряли всю свою артиллерию при
переправе через Ганг, где орудовала эта странная железная лодка, можно
считать, что в Империи научились готовить пехоту, примерно равную по
стойкости сипаям Компании. 

Эрскайн попался на том, что не расчитывал на появление даже хороших
туземных войск нового образца, вроде наших. Он думал что будет собрано
обычное для Индии феодальное ополчение. А натолкнулся на отборные
имперские войска, причем возглавляемые полководцем с неплохим
тактическим мышлением.

— Вы думаете, Ранджит Синх всего лишь «неплохой тактик», — переспросил
Жан Салэ, начальник штаба армии наёмников бегумы Самру, присутствовавший
на этом совещании вместо своей госпожи, поскольку Бхонсле всё никак не
мог привыкнуть к тому, что женщина может командовать отрядом наёмников.
Женщина на троне вроде Ахильи Холкар или той же Ясмины это ещё куда ни
шло, но женщина во главе пятитысячного наёмного отряда, кстати
превосходящего большинство полков нового строя в армии Бхонсле по боевым
качествам...

— Ранджит Сингх ещё очень молод, как и сама Ясмина. В таком возрасте ещё
рано говорить о стратегическом таланте. Если он у него и есть, у него не
было шанса его продемонстрировать ни в аудской кампании, которая явно
дирижировалась из Дели, ни в гвалиорской.

Что касается гвалиорской кампании, то тут уже начинаются какие-то
чудеса. Во-первых, марш на две трети пути до Удджайна, который не
уступает лучшим образцам последних европейских войн. Вот для чего они
готовили своих драгун. Во-вторых, та артиллерийская засада, в которую
они поймали Даулата Схиндию. Это чем-то напоминает и Бенарес и Джайпур,
где Ясмина эффективно использовала огонь гаубиц по городу, в котором уже
действовали её войска. 

То есть автор стратегического замысла это либо сама Ясмина, либо кто-то из её
советников, новых советников, которых она не афиширует. Ранджита Сингха
в Джайпуре не было, это точно. 
При этом в Гвалиор вторглись от Агры уже около десяти тысяч драгун.

Под Бенарес она смогла собрать только тысячу, в Гвалиор  — уже десять. Я
боюсь, что нам, еще через полгода, придется столкнуться с 25-30
тысячами крайне мобильной пехоты, обученной на уровне лучших солдат ОИК.

Плюс ещё с артиллеристами, обученными каким-то нетривиальным тактическим
приёмам. Когда мы читали в газетах про Тулон, мы не думали что вот
завтра нам придется на поле боя столкнуться с выпускником той же
артиллеристской школы, что и Бонапарт. А вот он, Николя де Пиль.
Некоторые из присутствующих с ним знакомы лично. Вот он точно был и под
Джайпуром и в Гвалиоре. В Бенаресе его не было, но, видимо, он был уверен
в своих учениках.

— Вы точно уверены, что это де Пиль, а не это русский немец, Беринг?

— Беринг появился в ближнем кругу Ясмины только в августе, через три
месяца после Джайпура. И позиционирует себя не как военный, а как
изобретатель и промышленник. В Бенаресе он оказался в основном из-за
железной лодки, видимо не рискнул это своё детище отпустить в свободное
плавание.

— Но переговоры с Кольбруком в Патне вел именно он.

— А у Ясмины был выбор кого туда направить? У неё, как это ни странно,
в ближнем кругу почти нет европейцев. Ну разве что тот же де Пиль, но он
не участвовал в той кампании. Опять же, де Пиль при всех своих талантах
в области артиллерии, простой наёмник, как и мы. Хитрая лиса Кольбрук
просчитал бы его в шесть секунд, так же как и молодого сикха,
ныне носящего титул Великого Визиря. А этот Беринг — темная лошадка.

— Ну так что нам можно ожидать от Ясмины, — прервал обсуждение раджа.

— Думаю что мощного удара непосредственно на Нагпур. Силами, пожалуй в
2-3 раза большими, чем были задействованы в гвалиорской кампании, плюс
каких-нибудь очередных неожиданностей в тактике применения артиллерии.

Нам бы союзников. Но с англичанами мы сейчас рассорились. Собственно
Кольбрук обещал нас сдать Ясмине. На западе у нас теперь, после захвата
Удджайна и мирного присоединения Индура — сплошная Империя. Остается низам.  

— На низама я бы сейчас не рассчитывал, — возразил министр иностранных
дел. Низам слишком зависит от англичан и они его удержат от серьёзной
помощи нам.

— И что предлагается делать?

— Нужно попробовать применить против неё её же наработки. Скорее всего
она не ожидает, что мы сумеем быстро извлечь уроки из её гвалиорской
кампании. Плюс к тому, у нас есть большая партия майсурских ракет,
которые в своё время продал нам Типу-султан. Англичане хотели их
скупить, и применить против Типу, но транспортные проблемы позволили нам
продать только половину.



