Дойти до мыса Коморин
=====================

Над всей Империей безоблачное небо
----------------------------------

*Майсур, 12 июня 1810 г*

Кришнараджа Водеяр проснулся от грохота выстрела. Потом раздались и
другие, нетипичные для дворца майсурского раджи звуки — топот солдатских
сапог, отрывистые команды на английском. На английском?!

16-летний раджа вскочил и быстро впрыгнул в штаны и рубашку, потом сунул
за пазуху подарок Мухи-уд-Дина, пистолет с барабаном, стреляющий шесть
раз подряд, и выскользнул из спальни.

На лестнице он неожиданно наткнулся на Артура Коула, английского
резидента в сопровождении десятка мадрасских сипаев

— Ваше Величество, вернитесь в свои комнаты, — потребовал англичанин.

— Что происходит, сэр Артур? — стараясь придать голосу решительность,
потребовал объяснений Водеяр. — И где Пурнайя?

— В столице неспокойно, — объяснил англичанин. — чернь протестует против
того, чтобы платить налоги в полном объеме. Поэтому Мадрасская армия
берет ваш дворец под охрану. Пурнайю я пять минут назад арестовал как
саботажника. Он пытался оказать сопротивление и был немножко ранен.
Поэтому я прошу Ваше величество удалиться в свои комнаты и подождать,
пока мы наведем порядок.

Раджа понял, что это называется государственный переворот. Но и Пурнайя
и сыновья Типу его много чему к 16 годам успели научить. Поэтому он
сделал вид что поверил словам резидента и отправился в библиотеку.

Здесь он устроился в дальнем уголке, скрытом от входа рядами
книжных шкафов, забаррикадировав проход тяжелым
креслом и вытащил из-за рядов книг на полке два тяжеленных металлических
ящика, на одном из которых было написано почему-то по-гречески αηγαρα.

Он аккуратно соединил ящики проводами, подключил провод, уходящий за
окно, подсоединил телеграфный ключ и надел наушники, решительно включив
аппарат на 6-й канал.

Он уже не один раз забирался сюда послушать на этом канале переговоры
имперских военных кораблей. Кое-какие разговоры, вроде того кто как с
кем расходится в устье Инда или Хугли, шли без шифрования и слушать было
очень интересно. Но в эфир на этом канале он никогда не выходил. Для
тренировок работы на ключе был 17-й канал, где он переговаривался иногда
с Мухи-уд-Дином и Муизом-уд-Дином. Но сейчас там никто не слушает.

— Всем-всем-всем, Водеяру, сообщение чрезвычайной срочности.

В наушниках послышался писк мощной корабельной рации

— Водеяр Ганеше, слышу вас, передавайте свое сообщение.

— Ганеша Водеяру, в Майсуре англичане устроили переворот. Пурнайя
арестован, раджа изолирован во дворце. Предлог — волнения крестьян по
поводу повышения налогов.

— Водеяр Ганеше, вас понял, передаю по инстанции. Позаботьтесь чтобы
рация не попала в руки англичан. Будет возможность, слушайте 17-й канал
первые пять минут каждого часа.

— Ганеша Водеяру, конец связи.

Кришнараджа аккуратно разобрал рацию и спрятал ее обратно за книги.
Что мог он сделал. Его радиограмма принята крейсером «Ганеша Бахш», 
который он как-то мельком видел в Карачи. Теперь информация точно 
дойдет до Ясмины.
Во-первых, дальность рации океанского корабля не сравнима с его
маленьким сундучком (Водеяр не знал, что его сундучок притащен из
другого мира, а ламповая рация «Ганеши» — местное изделие).
Во-вторых, англичане при всем желании не смогут прервать передачу,
ведущуюся со 500-футового бронированного корабля в открытом море.

\* \* \*

*Калькутта, 12 июня 1810*

Вице-адмирал Друри решил с утра пораньше заглянуть к этому странному
юнцу, Фарадей, кажется, его фамилия, которого прислали из Вулвича с
аппаратурой, якобы позволяющей прослушивать имперский беспроволочный
телеграф.

Майкл встретил его радостным воплем:

— Получилось!

Из странной бумажной тарелки, установленной на столе раздавался писк,
который явно складывался в буквы телеграфной азбуки, перемежающийся
странными шорохами и щелчками.

Друри за годы пребывания в Индии, где телеграфную азбуку знает уже
последний ласкар, и мигание фонарем является необходимым элементом
расхождения с любым имперским паровым баркасом, уже наловчился переводить
точки и тире в буквы урду.


«Водеяр Ганеше, слышу вас, передавайте свое сообщение.»

«Ганеша Водеяру, в Майсуре англичане устроили переворот. Пурнайя
арестован, раджа изолирован во дворце. Предлог — волнения крестьян по
поводу повышения налогов.»

«Водеяр Ганеше, вас понял, передаю по инстанции. Позаботьтесь чтобы
рация не попала в руки англичан. Будет возможность, слушайте 17-й канал
первые пять минут каждого часа.»

«Ганеша Водеяру, конец связи»

«Падишах Ганеше, сообщение по коду четыре»

«Ганеша Падишаху, к приему сообщения готов»

«Падишах Ганеше, 98308 31181 06687 81270 00287 65444 72050...»

«Ганеша Падишаху, контрольный код 13467»

«Падишах Ганеше, принято верно»

Друри догадался, что позывной «Ганеша» это восьмитысячетонный
броненосный корабль, гроза коммуникаций Индийского Океана. Но вот то,
что срочная переписка корабля в море с Дели шифруется, было для него
неприятным открытием. Видимо, имперцы не полагались на то, что секрет
беспроволочного телеграфа известен только им.

Он подозвал своего ординарца и приказал срочно бежать к лорду Минто с
сообщением что у Водеяра был беспроволочный телеграф и информация о
перевороте в Майсуре утекла в Дели со скоростью распространения эфирных
волн.

Через полчаса в комнату ворвался сам лорд Гильберт. Из динамика тем
временем раздавалось:

«Лахор-башня Кресту-3. РВП Лахор 9:30. Прошу разрешения на посадку»

«Крест-3 Лахор-башне. Посадку разрешаю, других бортов в зоне порта
сейчас нет. Садитесь без круга.

«Крест-3 Падишаху, сообщение по коду четыре»

«Падишах Кресту-3, к приему готов»

«Крест-3 Падишаху,  51916 05128 91771 89565 ...»

Наверное, Крест-3 это вимана  «Южный Крест», совершающая рейсы
Лондон-Калькутта. Как раз сейчас по
расписанию она должна прилететь из Стамбула в Лахор. И тут прямо на борт ей
идет кодированное сообщение от кого-то с позывным «Падишах».

Адмирал подумал, что не завидует тем англичанам, которые оказались на
борту этого рейса.

Он еле успел изложить генерал-губернатору то, что им с Фарадеем удалось
подслушать этим утром, как  в дверях появился взмыленный посыльный с телеграфа.

— Господин генерал-губернатор, срочная депеша из Дели.

Лорд Минто разорвал конверт и прочитал текст.

— Вы правы, адмирал, все очень плохо, — бросил он, протягивая телеграмму
Друри.

«Предлагаю в течение 10 часов освободить Пурнайю и Водеяра и дать
объяснение действиям вашего резидента в Майсуре. В противном случае
считаю Империю в состоянии войны с Англией. Ясмина».

— Странный какой-то срок ультиматума. Почему десять часов, — пробормотал
губернатор.

Друри взял со стола Фарадея линейку и подошел к висевшей на стене карте
Индии. Скосил глаз в правый нижний угол, на выходные данные. Издано в
Агре, значит точность выше всяческих похвал. И начал измерять расстояние
от Майсура до Лахора.

— 1200 морских миль, — сказал он, произведя в уме необходимые расчеты.  — Если «Южный Крест»  с десантом вылетит из Лахора сейчас, то как раз
через десять часов он будет над Майсуром.

Из динамика раздалось:

«Лахор-башня Кресту-3, Разрешите взлет»

Друри перевел генерал-губернатору это сообщение с телеграфного урду на
обычный английский. 

— Время пошло, —  добавил он.

— И что вы можете сделать? На море, я имею в виду.

— Против одного «Ганеши»? Либо трусливо сдаться, либо геройски
бесполезно умереть. Поскольку от 20-узлового парохода на паруснике не убежишь.
А у «Ганеши» есть систершипы «Шива» и «Кали». Ну и старых
добрых «Рихарда», «Дженни» и «ибн-Базиля» не надо сбрасывать со счетов.
Вы помните как четыре года назад «ибн-Базиль Бахш» в одиночку разделался
с четырьмя линкорами Попхэма. А у меня сейчас есть только такие же
деревяшки, как у него. Хорошо хоть с паровыми машинами. Но все что
успевает Англия строить бронированного, попадает во Флот Канала.

— Интересно, — сказал губернатор, —  а Шампань мне про сухопутные войска
то же самое скажет?

Тем временем, из динамика раздалось:

«Халиф, Эмиру моря. Код 28. Повторяю, код 28»

«Эмир моря, Халифу. Код 28 принят. Начинаю процедуру».

«Халиф Бахш», —  подумал Друри, — это имперский стационер в Бомбее.
Короткий числовой код и все. Значит сейчас телеграфист бежит в каюту к
капитану, тот открывает сейф, достаёт пакет, помеченный цифрами 28,
открывает и читает. Интересно, что в этом пакете. Надеюсь, не приказ
немедленно открыть огонь по набережной.»

«Телугу, Эмиру Залива, сообщите ваше место.»

«Эмир Залива, Телугу, 21N, 88E»

«Телугу, Эмиру Залива, вы ближайший из радиофицированных кораблей к
устью Хугли. Код 28. Постарайтесь завернуть столько кораблей,
принадлежащих имперским подданным, сколько успеете.»

«Эмир Залива, Телугу. РВП остров Кеклика два часа»

Адмирал опять взял линейку и подошел к висящей на стене карте. Как мог
точно, нашел точку 21 градус северной широты и 88 градусов восточной
долготы, и измерил расстояние до острова Кеклика, расположенного  у
самого устья Хугли. Получилось больше 50 морских миль. И это расстояние
капитан «Телугу» собирается покрыть за два часа? 

Он вышел из лаборатории Фарадея и почти бегом бросился на телеграф.
Запрос капитану бомбейского порта: «Что у вас происходит».

Ответ: «Имперский стационер на рейде внезапно испустил столб дыма, прямо
как будто брахмана хоронят. На грот-мачте поднял сигнал по гражданскому
своду — всем имперским судам до заката покинуть английские воды. Уже
половина доу, не закончив погрузку/разгрузку подняли паруса и покинули
гавань.»


\* \* \*

*12 июня 1810, Дели*

Мы собрались в кабинете Ясмины еще до рассвета. В отличие от Кришнараджи
Водейяра, у которого тайных служб фактически не было, у Ясмины разведка
работала в Майсуре еще со времен её отца, и планы англичан не были
секретом для Раджива Дасса. 

Поэтому мы с утра сидели и думали, как мы будем объяснять англичанам,
что нам известно об их действиях. То, что любые английские шифрованные
телеграммы мы  читаем как открытую книгу, мы афишировать не хотели.

В то, что юный раджа сумеет воспользоваться подаренной ему Мухи-уд-дином
рацией, никто кроме, возможно, самого Мухи, который в совещании не
участвовал, не верил.

И тут в зал совещаний вбежал вестовой, доложивший о том, что на
радиоцентре идет прием сверхважной передачи из Майсура.

Радиоцентр в Красном Форте был, конечно, оборудован получше, чем
кустарная лаборатория Фарадея, и даже чем радиорубка крейсера «Ганеша
Бахш». Хотя Васильич уже наладил производство пишущих машинок с функцией
подсчета CRC-16, которые позволяли сразу по мере приема шифрограммы
контролировать ее правильность, по настоящему отдать все шифровальное
дело в железные руки машин мы не могли. Но вот во дворце стоял
притащенный из другого мира ноутбук и прекрасно писал морзянку прямо с
эфира сразу по четырем основным каналам.

Поэтому на экране был виден и отчаянный призыв Кришнараджи, и ответ с
крейсера, и шифрограмма с крейсера в Дели, в которой повторялись эти
сведения.

— Что мы можем сделать? — спросила Ясмина, выразительно посмотрев на
Ранджита Сингха. Тот взглянул на наручные часы.

— Бригада Абул Халика, перебрасываемая из Ходжента, сейчас доехала
примерно до Мултана. В Татте эшелоны будут буквально к вечеру. Значит, надо все самоходные баржи, работающие на
Инде и на линии Сурат-Татта собирать в Татте. Панча, передай в Татту
капитану порта королевский код
18, а в Бенарес и Парадип 28.  Нечего нашим десантным судам через
британскую территорию в Бенгалии шляться. Стационеру в Бомбее тоже 28.

На экране мониторинга 6 канала появился запрос на посадку от «Южного
Креста», идущего из Англии через Вену и Стамбул.

— У тебя в Лахоре спецподразделения есть? — спросил я у Ранджита. Нужна
рота, которая удержит дворец до подхода морского десанта.

— Третий Пешаварский полк сейчас в Лахоре.

— Пиши им приказ, пусть одну роту отправляют на гидроаэродром, садятся
на «Южный Крест», который высадит их в Майсуре, выдвигаются к дворцу Водеяра, убирают оттуда англичан, и
держатся до подхода наших крупных сил. Кто там командир будет?

— Джай Сингх. А куда в Майсуре «Южный Крест» сажать? Там же моря нет. И
ничего сравнимого с Гангом и Рави тоже нет.

— Там недавно на реке Кавери большое водохранилище построено. Назвали
Кришнараджа Сагара. 

Пока Ранджит диктовал приказ телеграфисту на проводной линии, я сел за
клавиатуру  ноутбука и отбил шифрограмму «Кресту-3»:

«После посадки в Лахоре высадить всех пассажиров и выгрузить багаж на
берег, принять на борт роту сикхов под командованием Джая Сингха и
следовать в Майсур, — тут я скосил взгляд на карту, которую уже развернула
догадливая Дженнифер. — где приводнится водохранилище Кришнараджа
Сагара, возможно ближе к плотине и высадить этот отряд. После чего
взлететь, и уходить на запад. При пересечении береговой линии связаться
с кр. «Ганеша Бахш» для дозаправки в море.»

— Лучше бы, конечно, «Ганешей» Бомбей блокировать. Англичане его боятся
сильнее, чем ББО или миноносцев. — сказал я. — Но не бросать же «Южный
Крест» в Майсуре. У нас таких всего пять. «Шива» нам понадобится для
защиты конвоя с десантом, а «Кали» сейчас в Парадипе. Ей на в Аравийском
море делать нечего, в Бенгальском заливе работа найдется. Тем более, что
почти весь английский флот сейчас там.

— И всё-таки, — спросила Дженнифер, когда все приказы были отданы,
ультиматум в Калькутту отправлен, и военная машина Империи пришла в
движение. — Откуда в Майсуре эта плотина?
По-моему в нашем мире ее в XX веке строили.

— В нашем мире в начале XIX века в Индии не было массового производства
цемента и паровой строительной техники. А тут Пурнайя подсуетился.
Проект, вместе с названием, признаюсь, я ему подкинул через людей Дасса.
Плотина-то там нужна всегда. А теперь, возможно, эта плотина, которую он
построил, чтобы собирать больше налогов, и которая уже во время
прошлогодней засухи спасла от голодной смерти сколько-то там райатов,
спасет от английской пули его. Если ребята успеют.

Тем временем Ясмина что-то лично выстукивала ключом по проводной линии.

— А ты кому передаешь?

— Фулле. Она в Лахоре. Сдается мне что в Майсуре сейчас понадобится
наблюдатель от драконов.

\* \* \*

*12 мая 1810 года, Лахор*

Вината, гостившая у Фуллы и Васильича в Лахоре, только проснулась и
вертелась перед зеркалом, примеряя новое сари. Вдруг в ее комнату
постучалась хозяйка.

— Смотри, как по-твоему, мне это идет?

— Идет. А сихкская полевая форма у тебя есть?

— Зачем?

— Да понимаешь, такое дело, Ясмина только что отстучала, что буквально
через полчаса из Лахора вылетает вимана с десантом в Майсур. Там нужен
кто-то из наших. А в Лахоре сейчас только мы с тобой. Но если полечу я,
то это светить имперское вмешательство. С моим северным типом лица-то. Я
бы скорее в Лондоне или Петербурге за свою сошла. А ты легко выдашь себя
за тамилку.

— Скажешь тоже, прилететь на вимане, в камуфляжной форме, которую только
в Империи носят, еще скажи с оружием сделанным твоим благоверным, и
говорить что Империя тут ни при чем, — рассмеялась бронзовая драконочка. —
Но вообще забавное приключение, я согласна.

Формы у Винаты, естественно, не было. Фулла отбила телеграмму в
расположение полка, формирующего десантную роту и сослалась на прямой
приказ императрицы. Потом они вместе с Винатой выскочили во двор. Фулла
выкатила из сарая мотоцикл, сделанный Васильичем в свое время для себя
на базе одного из первых удачных моторов Лебона, и завела его. 

— Садись сзади меня и держись, — скомандовала она.

На мотоцикле они успели и в каптерку полка, где Вината быстро подобрала
себе форму, и на причал, догнав по дороге колонну бегущих трусцой
солдат.

\* \* \*

*Там же, тогда же*

Далеко не каждый служащий английской Ост-Индской Компании мог позволить
себе билет на «Южный Крест», летающий корабль, уже почти год совершавший
регулярные рейсы между Лондоном и Калькуттой. Вернее, поскольку рейсы
были через день, а полет продолжался несколько суток, на линии было не
меньше пяти абсолютно одинаковых кораблей.

Вот и сейчас в комфортабельных каютах «Южного Креста-3» было не больше
трех десятков англичан. Кроме них здесь были османские купцы, севшие в
Стамбуле, несколько датчан, голландцев и португальцев.

В общей сложности человек шестьдесят.

Вдруг, после посадки в Лахоре в салоне появился стюард, пожилой
шикарпурец в чалме и форме, похожей на европейский костюм и заявил:

— Прошу всех пассажиров покинуть виману. Рейс на Калькутту сегодня
продолжен не будет. Ваш багаж будет также выгружен. На пристани уже ждут
представители лучших караван-сараев Лахора.

— Что случилось? — взволновано спросила леди Эткинсон, чопорная дама лет
30, летевшая в гости к мужу, и отчаянно боявшаяся всю дорогу.

— Никаких технических проблем, мэм, — успокоил ее стюард. — у нас просто
небольшое обострение с Англией, поэтому никакие имперские суда не будут
заходить в английские порты, пока кризис не разрешится.

Когда пассажиры вышли на пристань, и их багаж был разгружен, они увидели
как на причал бегом вбежала длинная цепь солдат-сикхов, въехало
несколько паровых грузовиков со снаряжением. Солдаты споро разгрузили
фургоны, затащив все их содержимое в самолет, и набились туда сами.

Две девушки, высокая и светловолосая и низенькая смуглая, наблюдали за
этим со странной двухколесной повозки, на которой сидели верхом, как на
лошади. Потом низенькая слезла, они поцеловались и смуглянка тоже
забралась в самолет.

Три больших цистерны перелили в баки топливо и огромный летучий корабль, грузно
разбежавшись по глади Рави, поднялся в воздух и взял курс на юг.

— Не нравится мне это, — сказал майор Уилкс, пожилой офицер,
возвращавшийся из отпуска. — Еще бы понять, что именно
происходит. 

Но делать нечего. Пришлось пока направиться в караван-сарай.
Пока  англичане устраивались и завтракали, между столиками появился
мальчишка-продавец газет:

— Экстренный выпуск «Лахорского глашатая». Майсурский кризис. Ультиматум
Ясмины Ост-Индской Компании.

\* \* \*

Бхишма Панир был очень горд собой. Вообще конечно, повод для гордости у
него имелся уже давно. В 17 лет получить под командование целый «Южный
Крест», гидросамолет, поднимающий сотню пассажиров. Но раньше он возил
пассажиров, причем в основном англичан, из Индии в Европу, то сейчас
началось.

Бхишме было 6 лет, когда его семья бежала из Майсура и отцу пришлось
вместо того, чтобы возделывать землю, пойти работать на завод. Потом
восьмилетнего мальчишку, с неподдельным интересом наблюдавшего за тем,
как учатся летать первые пилоты на первом, маленьком самолете, заметила
сама Фулла. Так он стал учиться летать, и к 17 годам стал лучшим пилотом
из людей. До Фуллы или Винаты ему, конечно было далеко, но ему под
большим секретом рассказали, что эти девушки — драконы, как и сама
императрица, и воздух для них родная стихия. 

То что после нелегкого перелета из Маската в Лахор приходится срочно
взлетать опять, не было удивительным. В конце концов, самолет большой, и
есть кому сменить его на вахте. Тем более что на борту неожиданно
оказалась Вината, одевшаяся в ту же форму, что и рейнджеры-сикхи,
заполнившие пассажирскую палубу. 


\* \* \*

*12 июня 1810 года, 2 часа пополудни, Майсур*

Артур Коул недоуменно рассматривал только что полученную из Калькутты
телеграмму.

«В связи с вашими действиями в Майсуре Империя выдвинула Компании
ультиматум. На закате будьте готовы к появлению небольших сил имперских
рейнджеров. И отберите у Водейяра беспроволочный телеграф, это детям не
игрушка. Лорд Минто».

Откуда в Майсуре на закате могут появиться имперские рейнджеры? Тут
триста миль до ближайшего побережья. И что такое беспроволочный
телеграф? Как его искать в огромном дворце?

Тащиться во дворец Коулу было лень, поэтому он приказал привести к себе
Пурнайю, которого держали в здании английского представительства.

Арестованный первый министр на вопрос о беспроволочном телеграфе сделал
удивленные глаза:

— Официально Империя ничего такого не поставляла. Разве что кто-то из
сыновей Типу в частном порядке подарил.

— У Кришнараджи такие отношения с сыновьями Типу, что они делают ему
дорогостоящие подарки тайком от вас, его воспитателя?

— Да. Мальчикам очень полезно иметь старшего друга, с которым можно
иметь какие-то общие секреты от воспитателей. А чтобы иметь общие
секреты, надо как-то общаться. Поэтому после очередной поездки в гости в
Татту Кришнараджа вернулся со знанием телеграфной азбуки. А привез ли он
с собой какие-то аппараты я не знаю. Мне он их не показывал. Слуги тоже
не в курсе.

— Очередной?! Так он там не один раз бывал? И Компания не в курсе?

— Ваш предшественник, майор Уилкс, не интересовался воспитанием раджи.
Его больше интересовали приземленные вещи, вроде налогов и строительства
ирригационных систем. 

Коул задумался. Он был уверен, что сыновья Типу спят и видят как бы
удавить Водейяра, занявшего трон, по праву принадлежащий им.  Поэтому
введение в Майсуре прямого английского правления никого в Империи не
взволнует.

А тут
оказывается, они тайком от англичан принимают его у себя в гостях в
Татте, учат его телеграфной азбуке, а может и еще чему, дарят крайне
ценные подарки. 

Понятным становится ультиматум Ясмины, поскольку все это явно с ее
ведома.

\* \* \* 

*12 июня, 1810 вечер, Калькутта*

Друри вышел на берег Хугли. На реке было необычно пустынно. Последние
годы было невозможно поглядеть на реку, и не увидеть там ни одной
имперской самоходной баржи. Эти кораблики примерно в тысячу тонн
водоизмещения постоянно тащили вверх по Хугли уголь из Парадипа, вниз —
ткани, металл, машины, пшеницу и рис. Хотя сейчас торговлю с метрополией
взяли в свои руки Сурат и Татта, откуда грузы возят огромные железные
пятимачтовые парусники, покупателей на индийские товары хватало и в
Бенгальском Заливе. 

Друри вспомнил, как он днем телеграфировал в наблюдательный пункт на
острове Сагар с приказом доложить обстановку. И узнал что в устье Хугли
пасется мелкий имперский крейсер, из тех, что они называют именами
всяких народов Индии, и  поворачивает все баржи обратно в Парадип.

Из радиоперехвата адмирал знал, что этот конкретный крейсер называется
«Телугу».

Видимо, сейчас баржи успевшие войти в устье Хугли до того, как этот
кораблик появился на своем посту, уже успели уйти выше Калькутты.

Адмирал вспомнил как выглядели эти странные суда с трубой на корме и
плоским носом, больше похожие на сани, чем на корабль. И тут его
осенило. Этот плоский нос, аппарель откидывающаяся на причал — вовсе не
для удобства подачи подвод под разгрузку прямо на борт. 

Эти баржи  — десантные суда для высадки на необорудованный берег.
Тяжелая паровая машина сзади, облегчить нос и можно по аппарели
выкатывать пушки и прочую технику, выводить лошадей, не замочив подков.

И мимо столицы Ост-Индской компании на протяжении уже нескольких лет эти
баржи ходят сотнями. Из Парадипа в Дели, из Дели в Парадип. А значит у
Империи есть сотни шкиперов, которые знают каждую излучину Хугли. А
сейчас, значит, поток иссяк. Где-то в Парадипе, и, вероятно, в Бенаресе
эти баржи копятся,тыкаясь в берег борт о борт. Десятки, сотни барж,
каждая из которых способна принять на борт до батальона пехоты и
доставить куда угодно независимо от ветра.

\* \* \*

*Майсур, 12 июня 1810 года, вечер*

Сажать огромный гидросамолет на незнакомый водоем на закате  — занятие
нервное. Особенно если кругом страна, занятая вражеской армией, а водоём
представляет собой водохранилище, заполнение которого водой кончилось
только что, и под водой вполне могли остаться топляки.

Вината решительно заняла место второго пилота и отобрала у командира
корабля управление. Молодой пилот уступил. Он, в отличие от сикхов,
прекрасно знал, кто такие драконы, и что эта конкретная девушка,
пожалуй, летает дольше, чем он живёт на свете.

Но все получилось, и «Южный Крест-3» подрулил к причалу неподалеку от
плотины. Удалось даже подтянуть его к причалу бортом и рота сикхов
начала выгрузку прямо на причал.

На причале внезапно появился отряд местных жителей в штатской одежде, но
с пневматическими винтовками имперского армейского образца. Впрочем, за
последнюю дюжину лет такие винтовки где только не делали.

Выяснилось что Кришнараджа Сагара это не только резервуар воды для
орошения, но и источник энергии для довольно большого механического
завода. И вот главный инженер этого завода, когда в городе появились
англичане, поднял своих рабочих в ружье.

Когда выяснилось, что все в порядке, и вооруженные субъекты на пирсе —
союзники, а не враги, «Южный крест» отошел от причала, разогнался и,
грузно оторвавшись от воды, ушел на запад, вслед уходящему Солнцу.

А Джай Сингх начал разбираться в ситуации.

Шансов против регулярных войск мадрасской армии у заводского ополчения
почти не было. Но в течение дня англичанам было просто не до завода.
А теперь, когда есть возможность поставить командирами отделений
кадровых имперских солдат ситуация меняется. Рота спецназа и батальон
милиции это куда больше, чем любое из этих подразделений по отдельности.

Еще бы артиллерию по штату...

Но в городе в лучшем случае найдутся пушки времен англо-майсурской
войны. И даже тех снарядов к ним, которыми была выиграна в свое время
битва под Бенаресом, тут не найти. С другой стороны, если связаться с
Империей... Но имевшаяся в роте полевая рация не достанет даже до
«Ганеши», крейсирующего в нескольких десятках миль от Малабарского
берега.

Но надо выполнять приказ. Взять под контроль дворец, убедиться что
Кришнарадже Водеяру ничего не угрожает, по возможности освободить 
дивана Пурнайю и держаться до подхода механизированных частей из
Мангалора. Которые туда еще должен флот доставить из Татты или Сурата.
То есть неделю по меньшей мере.

Впрочем, сейчас, при наличии заводского ополчения можно пытаться
удерживать весь город, а не только дворец. И разоружить
расквартированные в городе английские части по аудскому сценарию.

От плотины до дворца раджи около двадцати километров. Но на заводоском
складе нашлась сотня велосипедов, в том числе десяток грузовых, поэтому сикхам
понадобился всего час, чтобы преодолеть это расстояние.

Пока большая часть роты крутила педали, а три роты мастеровых бодрым
шагом двигались вслед за ними, отделение капрала Джавахара Сингха с
двумя ранцевыми огнеметами и картечницой, при поддержке роты мастеровых,
занимала оборону на плотине.

Когда солнце уже садилось, раздался стук копыт, и к плотине подъехал
полуэскадрон английских драгун.

— Что они здесь делают? — спросил Джавахар у кого-то из мастеровых.

— Недоимку собирают с райатов, — сквозь зубы пробормотал тот. — Достали
уже. 

— Ну сейчас я им устрою, — улыбнулся сикх и, выскочив из уже отрытого по
всем правилам вдоль дороги  окопа, протянул руку поперек дороги.

— Интересно кто это такой, — спросил лейтенант Джонсон у командира
отряда, майора Купса.

— Думаю это ополчение мастеровых с завода. Мы их сейчас стэками
разгоним, — самонадеянно отмахнулся майор.

— Капрал Джавахар Сигнх, третий Пешаварский полк рейнджеров, —
представился неизвестно откуда всявшийсфя пехотинец. — С кем имею честь.

— Майор Купс, 16 драгунский полк Мадрасской Армии. Откуда вы здесь
взялись?

— Прилетели. Вы думаете «Южные Кресты» годятся только чиновников ОИК в
Англию возить? Вы в курсе, что сегодня утром Императрица Ясмина
предъявила Компании ультиматум, на закате срок его истек, и теперь
Империя находится в состоянии войны с Англией?

— Нет, — ошалело проборматал Купс. — И что теперь?

— Предлагаю вашему полуэскадрону спешиться и сложить оружие. Вы знаете,
я не люблю запах паленой конины, ну и вообще мне, сикху, будет неприятно
смотреть на страдания ваших прекрасных лошадей. А на вас сейчас наведены
два огнемета.

— Вы издеваетесь! — воскликнул Купс и двинул коня вперед.

Сикх одним перекатом ушёл обратно в окоп, и тут же по англичанам с двух
сторон ударили огненные струи, а по арьергарду — пулеметная очередь.

Спустя буквально пару минут в живых остался только майор Купс, лошадь
которого понесла и умчалась в сторону города.

Майор довольно быстро справился с лошадью и буквально через милю после
плотины свернул  на сельскую дорогу, ведущую к железнлодорожному мосту
через Кавери. Там, на островке Шрирангапатна была расположена
железнодорожная станция с телеграфом. Конечно, до туда добрых пятнадцать
миль, а лошадь уже утомлена дневным переходом. Но деваться некуда.
Остается надеяться что на этой дороге сикхи не успели развернуть
блок-пост.

Блок-поста не оказалось, и к двум часам ночи майор вломился в помещение
станции, перепугав до полусмерти телеграфиста. Сообщение о десанте ушло
в Мадрас.

\* \* \*

После появления сикхов во дворце Раджи не прошло и получаса, как английская охрана дворца раджи была
бесшумно взята в плен, и Джай Сингх пошел представляться Кришнарадже.

Хотя время уже близилось к полуночи, молодой раджа не спал.
Он сразу обратил внимание на то, что вместе с сикхским
командиром появилась невысокая девушка, больше похожая на тамилку или
дравидку, чем на уроженку Пенджаба, одетая в такую же форму как и сикхи.

— Джай, у тебя связь есть? — совершенно фамильярно спросила она у
командира. — надо сообщить в Лахор, что тут на нашей стороне целый
завод.

— Наша рация хорошо если до Малабарского берега добъет, — вздохнул тот.

— Там где-то недалеко «Ганеша Бахш», можно попробовать связаться с ним, — сказал молодой раджа. — Но по своей рации я сегодня очень неплохо
слышал переговоры Лахора-башни, Падишаха и Эмира Залива.

— У тебя есть дальнобойная рация, — встрепенулась девушка. — Доставай.
Джай, зови своего шифровальщика.

Сикх беспрекословно отправил ординарца за радистом.

— Кто вы, леди? — поинтересовался Кришнараджа Водейяр. — Я же вижу что
вы не простой солдат.

— Довольно дальняя родственница Ясмины, — ответила Вината. —
присматриваю тут за происходящим.

Этот маленький кусочек правды вполне устроил раджу. И через некоторое
время появившийся сикхский радист восхищенно рассматривал рацию
«Ангара». До этого ему только один раз приходилось видеть радиотехнику
из другого мира, в ходе обучения на обзорном занятии.

— Передаем сразу в Дели? — спросил он у командира.

— А у тебя есть шифр для Падишаха? — удивился Джай Сингх. Обычно в
шифровальной книге роты были только шифры соседних подразделений и штаба
полка.

— Да, при отлете из Лахора меня в последний момент нашел императорский
курьер и вручил новую шифровальную книгу. Тут есть Падишах, все морские
штабы, крупные корабли и даже «Южные Кресты». Кстати, если бы у Его
Величества не нашлось такого передатчика, мы еще в течение получаса
могли бы связаться с «Крестом-3», он еще далеко уйти не успел.

Джай Сингх примостился на краешке стола, на котором радист вместе с
Кришнараджей приводил рацию в рабочее положение, и начал писать текст
шифровки.

\* \* \* 

*Татта, 12 июня 1810 года, вечер*

Огромными усилиями Мухи-уд-Дину удалось к закату собрать в Татте 24
баржи, в том числе два танкера. Сейчас они спешно разгружались, а
мастера судоремонтного завода ставили на заранее подготовленные места
пушки, припасенные в Арсенале. Эшелоны механизированной бригады
Абдула-Халика пока были придержаны на железнодорожной станции. Их
подадут на причалы тогда, когда будет закончена разгрузка. И к утру
десантная флотилия выйдет в море. Рандеву с «Шива Бахш» и сопровождающими
его эсминцами «Тамил» и «Сингал», которые сейчас готовятся к походу в
Карачи должно состояться завтра около полудня напротив устья Инда.

Рядом с братом, стоявшим чуть в стороне от причалов и наблюдавшим за
процессом, появился Абдул-Халик, в полевой форме.

— Кажется началось, — сказало он. 

— Началось, — согласился Мухи-уд-дин.

— Жалко, что нам не удастся собраться перед началом всем втроем. Муиз
сейчас в Карачи, я с ним встречусь завтра, в открытом море, а ты
останешься здесь.

— Забавно, что мы возвращаемся в Майсур, чтобы защитить от англичан 
Кришнараджу Водеяра, которого они же на трон нашего отца и посадили.

— Еще забавнее, что все мы трое с этим парнишкой подружились.
Ясмина любит такие выподвыверты. И, возможно, нам удастся занять
Майсур, пролив куда меньше крови, чем в Ауде. А Хайдарабад присоединится
сам, как только почует неспособность англичан настоять на своем силой.

— Но вот что будет в Бенгалии...

— Думаешь, в Бенгалии что-то будет? 

— Обязательно. Ясмину больше ничего не держит. Корнуоллис, которому она
не хотела устраивать второй Йорктаун, умер. Наше техническое
превосходство сейчас на пике. Если промедлить еще лет пять, то англичане
начнут нас догонять. Вон Лейк уже продемонстрировал в Дувре, что кое-чему
у нас научился. Поэтому сейчас будет большая война. И наш театр,
Аравийское море, Майсур и Бомбей будет мелочью, по сравнению с тем, что
будет происходить в Бенгальском заливе. Ты думаешь, почему сюда бросили мою
бригаду, а не сикхские или мултанские дивизии, которые и ближе, и не
нуждаются в отдыхе после бухарской кампании?

— Потому что ты принц Майсура. Любой другой имперский генерал,
высадившись в Майсуре, будет захватчиком. Ты — освободителем.

— Я буду сыном и внуком узурпатора и претендентом на престол. Думаю, что
большая часть майсурцев не в курсе твоей и Муиза дружбы с Водеяром.
Пожалуй, Яшвант Холкар или Ранджит Сингх смотрелся бы нейтральнее чем я.

Просто, все части, расквартированные в Пенджабе и Синде грузятся в
эшелоны и едут в Бенарес и Парадип. Благо в Катакку уже построена
железная дорога в обход Бенгалии.

\* \* \*

*12 июня 1810 года, ночь, Аравийское море 50 миль к западу от Мангалора*

«Ганеша Кресту-3 дайте привод»

«Крест 3, даю привод»

И в эфир полились морзянкой первые страницы «Махабхараты».

«Ганеша Кресту-3, вижу ваши огни. Подсветите прожектором воду для
посадки»

Еще через полчаса огромный гидросамолет был взят на бакштов и тащился за
идущим малым ходом крейсером, а его экипаж выбрался на моторную палубу и
перекрикивался с собравшимися на корме моряками.

— Ахмед, ты зачем в качестве привода языческую поэму передавал? Ты же
мусульманин как и я, — спросил радист самолета у радиста корабля.

— Ну корабль-то у меня называется «Ганеша». Был бы «Тимур», передавал бы
«Шах-намэ». А так  у нас «Махабхарата» визитная карточка всей серии.

Через некоторое время командир самолета прекратил неорганизованный трёп
своих подчиненных и спросил у механика крейсера:

— Ты мне сколько керосина нальешь?

— А сколько тебе надо?

— Полная заправка у меня 13 тонн, тонна где-то еще есть.

— 12 тонн не дам, у меня есть всего 15, а ты, я чувствую, не последний.
Танкер из Татты хорошо если дней через пять подойдет. Сколько тебе до
Сурата надо?

— Ну четыре тонны-то дашь?

— От сердца отрываю. Может тебя мазут устроит? Мазута у меня мно-о-го.

Мазута, действительно было много. Огромные котлы крейсера работали
именно на мазуте, а его мощность превосходила мощность моторов
гидроплана не меньше чем в 7 раз.

— Издеваешься. У меня не такие всеядные форсунки. 

Протащить шланг и перекачать топливо было делом минут сорока и уже к
полуночи «Южный Крест-3» был готов к взлету. Но его командир решил
выждать пару часов, чтобы приводняться в  Сурате уже после рассвета.


\* \* \*

*13 июня 1810 года, Бомбей* 

Губернатор Дункан стоял на набережной и скользил взглядом по бухте.
Обычно кипящая деятельностью во всякое время суток бомбейская бухта была
пустынной и тихой. К причалам жался пяток торговых кораблей Ост-Индской
Компании и всё. Последнюю году львиную долю приходящих сюда кораблей
составляли доу купцов из Татты, Баруча их Сурата. А вчера они все,
повинуясь сигналам с имперского стационера исчезли. А потом ушёл и сам
«Халиф бахш», не подняв ни единого клочка парусины и немилосердно дымя
трубой.

На горизонте появились черные столбы дыма. Один, два, три, шесть.

Какие-то паровые корабли приближались ко входу в бухту.

Через полчаса они приблизились, и в бинокль, который одолжил
губернатору, появившийся на набережной капитан порта, можно было уже
разглядеть наклоненные назад мачты и огромные цилиндрические башни
старых, пятого года постройки имперских броненосцев береговой обороны
и хищные узкие корпуса легких 600-тонных быстроходных крейсеров.

Шесть двухорудийных 6-дюймовых башен, 18 трехдюймовок, 
шесть четырехдюймовок крейсеров.

Если это попробует помериться силами с береговыми батареями Бомбея,
судьба этих батарей будет незавидной. Тут стоят еще гладкоствольные
пушки времен англо-майсурской войны, которые просто не добьют на то
расстояние, с которого броненосцы могут вести прицельную стрельбу.

\* \* \*

*Мадрас, 13 июня 1810*

Лорд Барлоу, генерал-губернатор Мадраса, с удивлением читал телеграмму. 

— Как это прикажете понимать? — спросил он у полковника Джиллиспая.

— Буквально, наверное, —  ответил тот. 

— То есть вы хотите сказать, что Майсур и правда захвачен свалившимися с
неба сихками, и только один офицер майор Купс ухитрился проскакать
двадцать миль до следующей телеграфной станции и передать нам
депешу? 

— Я бы сказал, что нам еще повезло получить эту депешу. Эти черномазые с
удовольствием бы саботировали передачу, если бы были уверены,
что имперцы придут туда раньше, чем мы.

— И что вы предлагаете делать?

— Давайте погрузим мой 19-й драгунский на эшелоны и отправимся в
Бангалор на всех парах. Возьмем с собой блиндированный поезд, чтобы если
на железную дорогу что-то с неба свалится, нас защитил. Там получим
новую информацию и двинемся в сторону Майсура. Я думаю что мы сможем
доехать где-нибудь до Шрирангапантама, если не до самого Майсура прежде
чем придется разгружаться и разворачивать боевые порядки.

Лорд Барлоу согласился с мнением полковника, что блиндированный поезд,
этакий сухопутный броненосец, окажется в этой ситуации полезным. Во
всяком случае прикрыть разгрузку драгун из вагонов он сумеет.

Конечно, если вдруг начнется что-то в Мадрасе, его был лучше иметь
здесь. Но что может произойти здесь, в одном из центров английского
владычества?

Эшелон отправился в полдень. И до Майсура ему было минимум сутки пути.

\* \* \*

*Майсур, 13 июня*

Джай Сингх и Вината встречали на водохранилище Кришнараджа Сагара
самолет. Он вылетел из Лахора как через час после того как была получена
радиограмма о то, что на стороне имперцев выступает местный механический
завод. Самолет доставил три 50-мм горных пушки с расчетами и кучу
чертежей. Теперь снаряды для пушек и мины для минометов можно было
производить на месте. 

Разгрузка уже заканчивалась, как вдруг на пирсе появился радист самолета, и
подбежал к Джаю Сингху:

— Вам срочная шифровка из Дели!

Джай Сингх развернул лист бумаги где торопливым почерком радиста была
написана расшифровка:

«Получена информация из Мадраса, что 19-й драгунский полк
при поддержке БПо отправлен в Майсур по жд. Вооружение БПо 4 нарезных
9 фунтовых пушки на черном порохе и двенадцать картечниц. У полка десять
легких 1.5 фунтовых пушек, способных следовать на марше за конницей. 
РВП Майсур завтра на рассвете».

— Неприятно, — вздохнул офицер. — Появление блиндированного поезда с
пушками и целого полка драгун здесь до подхода морского десанта нам
совершенно лишнее.

— У тебя карта-пятисотка есть? — спросила Вината. — Доставай.

Джай Сингх вытащил из планшетки пару листов карты, охватывающей
территорию от Майсура до самого Бангалора.

— И что? 

— Ну что? Если блиндированный поезд тебе здесь не нужен, значит его
надо утопить в Шимше, а лучше в Аркавати. У тебя же в роте есть бойцы,
умеющие минировать мосты. А нам сейчас привезли несколько тонн тола для 
производства снарядов.

— И как я переброшу к завтрашней ночи бойцов за 60 километров в Шимше
или за 90 к Аркавати?

— По воздуху. 

— Это же не огромное водохранилище, а узенькие речки. Я вчера вечером
оценил, как ты сажала такой же «Южный Крест» сюда и была вся в поту.

— Пфэ, нужен мне тот «Южный Крест». Мне же не роту перебросить надо, а
диверсионную группу. Одного всадника я б и до Мадраса донесла, а до
Рамангары — двоих, а то и троих, если мелких подберешь, пожалуй, осилю.

Понимаю, что дракон, конечно, не вимана, и лететь 90 километров я буду
часа полтора. В общем, давай сюда двоих саперов, постараемся сделать
так, чтобы бронепоезд с пушками до сюда совсем не доехал, а драгуны
своим ходом пошли. От Рамангары им потребуются два перехода, а значит
они будут здесь не завтра, а через два дня. За это время ты организуешь
такую оборону, что они со своими полуторафунтовками будут курить бамбук.

Джай Сингх наконец, осознал о чем речь. Его брат участвовал в битве за
Джайпур, и рассказывал о том, как императрица превратилась в серебряного
дракона, и перенесла шестерых храбрецов через стену, а потом весь день
корректировала огонь артиллерии. Да и в роте у него несколько ветеранов
Джайпура было.

Во дворец Кришнараджи, до которого от плотины около двадцати километров
Вината отправилась на лошади. Она, конечно, подумала о том, чтобы
долететь самой и довезти Джая Сингха, крылышки размять заодно, но решила
что светить драконьими крыльями надо всем Майсуром среди бела дня.

Вылетела она на закате, взяв с собой двух сикхов саперов и полцентнера
взрывчатки. И к полуночи мост через Аркавати в Рамангары был заминирован. 

Витана залегла
на левом берегу с ключом полевого телеграфа, приняв кошачью форму.
Черную пантеру в небольшой рощице, располагавшейся между рекой и
деревней к югу от железной дороги заметить темной ночью было решительно
невозможно.

В три часа пополуночи чуткие уши пантеры услышали стук колес.
По линии двигался поезд. Внимательно приглядевшись, Вината поняла, что
это то, за чем они тут охотятся. Паровоз где-то в середине состава,
угловатые бронированные вагоны с торчащими стволами в барбетной
установке. Она, не меняя формы отстучала сигнал подрывникам и легкими
прыжками рванула к речке.  За бронепоездом на некотором расстоянии был
виден дым второго поезда, это уже явно драгуны, которым лучше не
попадаться.

Одним прыжком преодолев узенькую речку, запыхавшаяся пантера плюхнулась в
окопчик рядом с подрывниками. Те уже крутили ручку подрывной машинки —
поезд, который пантера чуть-чуть обогнала, как раз въехал на мост,
двигаясь с немаленькой для этой дороги скоростью, километров тридцать в
час.

Яркая вспышка разорвала ночь. Передняя бронеплощадка с пушками взлетела
в воздух вместе с мостом, остальные вместе с паровозом посыпались в
речку.

Второй поезд с громким гудком тормозил. Вот он остановился на самом краю
разрушенного моста и из вагонов посыпались драгуны. Подрывникам этого
было не видно, а Вината видела отчетливо.

— Смываемся отсюда, — скомандовала она, принимая истинную форму.

Еще через полтора часа усталая драконочка высадила своих пассажиров во
дворце дворца Водейяра.

— А я ведь не первый раз на драконе летаю, — сказал пожилой низенький 
сапер-сикх. — Я был среди тех шестерых, с кем Ясмина в свое время брала
Джайпур.

\* \* \*

*Мадрас, 14 июня*

Утро у лорда Барлоу опять началось с неутешительной телеграммы. Теперь
он узнал что бронепоезд превратился в груду обломков на дне реки
Аркавати, а 19-й драгунский застрял в 60 милях от Майсура.

Он успел только отдать приказ Джиллиспаю ни в коем случае не пытаться
покрыть расстояние до Майсура за один переход. Джиллиспай в Индии всего
четыре года, и эти четыре года были мирными, поэтому он не представляет
себе что бывает, если кто-то пытается застать имперских рейнджеров 
врасплох и ворваться в их лагерь в конце изматывающего конного перехода.

А уж если их ждали на мосту в 60 милях от Майсура, то теперь точно будут ждать.

Обследование местности позволило найти окопчик, где маскировались
подрывники, и брошенную линию полевого телеграфа явно имперского
производства, ведущую на противоположный берег, где на дереве, видимо
укрывался наблюдатель. Но куда исчез диверсионный отряд непонятно.
Собаки фыркали как на тигра или пантеру, и отказывались брать след.

Лорд Барроу слал депеши во все полки Мадрасской Армии раскиданные от
орисской границы на севере до мыса Коморин на юге, собирая в Мадрасе
ударный кулак. Впрочем нет, несколько самых северных полков нужно
наоборот выдвинуть к имперской границе.

\* \* \*

*Мадрас, 16  июня 1810*

Хотя бы двадцать тысяч сипаев к вечеру 15 июня удалось собрать на
железнодорожном вокзале Мадраса. Их можно было выдвинуть по железной
дороге в поддеркжку полку Джиллиспая, который форсированным маршем шел к
Майсуру.

Но на рассвете утренняя заря оказалась
рассечена черными дымами. На мадрасском рейде, открыом всем ветрам,
появился огромный, серый четырехтрубный корабль.  Он стоял почти в миле
от берега, ближе не давали подойти мели, но ошибиться было трудно. В
Бенгальском заливе был только один корабль этого типа, имперский крейсер
«Кали Бахш». Его сопровождали более мелкие кораблики, рискнувшие подойти
к берегу на три кабельтовых. «Парс», «Пуштун» и «Пенджаби». А еще два
таких же маячили где-то мористее огромной «Кали». 

К берегу подошел паровой катер и доставил ультиматум командующего
эскадрой. Лорд Барроу разорвал пакет и прочитал:

«Предлагаю всем находящимся в Мадрасе военнослужщащим ОИК в течение двух
часов сложить оружие. Пленным гарантируется гуманное обращение и
желающим — скорейшая отправка в Англию. В случае сопротивления Мадрас
позавидует Содому и Гоморре».

«Интересно, — подумал Лорд Барроу. — Чем они собрались жечь город.
Восемью шестидюймовками «Кали»? Дальнобойности ей, конечно хватит...». 
Он взял подзорную трубу и вгляделся в маленькие кораблики,
маневрировавшие в опасной близости от мелей. Между дымовыми трубами на узких
палубах дестроеров вместо труб для запуска самодвижущихся мин торчали
пачки направялющих боевых ракет.  На глаз, примерно сотня ракет в залпе.

Этак и правда можно позавидовать если не Содому и Гоморре, то
Копенгагену, выпустить по которому три сотни ракет три года назад не дал
единственный датский броненосец. Но в Мадрасе у Англии броненосцев нет.
А если бы и были, их бы походя пустила ко дну «Кали». Помнится, тогда, в
Дувре три шестидюймовки, которые нашлись в Вулвиче очень эффектно
отработали против французских броненосцев. А тут их восемь. Да еще те
два дестроера, которые прикрывают «Кали» с моря. У  них-то наверняка не
ракеты, а самодвижущиеся мины, смертельные для любого корабля.
Единственное что тут можно сделать, это отступить подальше от берега,
чтобы эти железные монстры не достали. Но у «Кали» дальнобойность чуть
ли не десять морских миль. Да и эти ракеты летят не меньше, чем на пять.

Сколько времени потребуется чтобы построить солдат в колонны и увести на
10 миль? И сколько снарядов и ракет по ним за эти часы успеют выпустить?

Похоже, Мадрас надо сдавать. Тем более что вот там еще дымы. Десятки
дымов. Что это? Паровые самоходные баржи, которые возили уголь из
Парадипа по Хугли и Гангу. Десант. 

\* \* \*

*Шрирангапатам, вечер 16 июня 1807*

Джай Сингх  стоял на стене форта Типу Султана, прикрывающего мост, с
недавших пор носивший имя генерал-губернатора Уэлсли, и вглядывался  в
бинокль на дорогу, над которой понималось облако пыли. Драгунский полк
Джиллиспая наконец преодолел полсотни миль, отделявших место
удачной железнодорожной диверсии от перепавы через реку Кавери. Вот на
этой переправе и придется принимать бой. Рота рейджеров против
драгунского полка. Вообще-то у Джая Синхга было уже три роты. Те два
дня, которые британские драгуны шли маршем, «Южные Кресты» не теряли
времени.  

Правда они еще возили дорожных инженеров, которые сейчас обустраивали
220 километровую дорогу от Касарагода до Майсура через западные Гаты.

Морской десант был уже на подходе и завтра на рассвете должен был начать 
высадку. То есть продержаться нужно было всего сутки. 220 километров
мехбригада пройдет за световой день.

К сожалению, нельзя собрать все свои силы в кулак. Через Кавери, увы, не
одна переправа. Двумя километрами выше железнодорожный мост, десятью
километрами ниже - Махадевпура, там еще один мост. Десятью выше —
плотина Кришнараджа Сагара с механическим заводом, который прикрывает
ополчение. 


Джай Сингх оглядел свои рубежи обороны. Окопаться за два дня успели
неплохо. И артиллерия какая-никакая есть. И проволоку колючую,
оказывается на местном заводе уже освоили, так что можно было намотать
заграждений от души. Из перелеска, отделяющего прибрежную деревушку от
равнины вырвался передовой разъезд  английских гусар.

Увидел свеженасыпанные брустверы предмостного укрепления и стал резко
разворачиваться. Сихки пока не стреляли. Вот появился офицер с белым
флагом. Джай Сингх спустился со стены форта, вскочил на лошадь,
выделенную ему из конюшен Водейара и поскакал к мосту. 

— Полковник Джеллиспай, — представился англичанин.

— Мансебдар Джай Сингх, третий Лахорский. — в ответ представился сикх. —
Полковник, вы правда хотите продолжать игры в войну?

— Игры?

— Когда вы последний раз снолсились с Мадрасом по телеграфу?

— Вчера утром. Когда рассвело и удалось оценить масштабы бедствия на
железной дороге.

— Сегодня утром Мадрас капитулировал перед имперской флотилией. Ваша
война кончилась. Возможно, англичане постреляют еще в Бенгалии, но
мадрсского президентства больше нет. Есть субы Сиркары и Карнатика.
Сложите оружие и мы гарантируем вам почетный плен и возвращение в Англию
как только будет заключен мир.

— Вы знаете, я предпочту еще побарахтаться. 

— Как хотите. Но через мост я вас не пущу.

Офицеры разъехались к своим войскам и полк Джиллиспая начал занимать
оборону в деревушке. 

Над Кавери повисла тревожная тишина.

\* \* \*

*Шрирангапатам, ночь с 17 на 18 июня*

Джиллиспая, спавшего, положив голову на седло, рядом с отрытыми окопами,
разбудил странный металлический лязг. Открыв глаза он обнаружил что в
глаза ему бъют мощные лучи света излучаемые какими-то темными массами.

— Что такое? — спросил он, спрыгнув в окоп.

— Да вот, с тыла имперская панцирная кавалерия подошла. 

— Дай-ка сюда белый флаг.

В ответ на поднятый белый флаг от темной массы отделился человек. Когда
он подошел поближе, выяснилось, что это молодой парень типично
европейского вида, рыжий и веснушчатый.  

— Капитан О'Нил, —  представился он. И тут же. — Полковник, я вам
рекомендую немедленно сдаться. Если вы сдадитесь о рассвета, вашу
судьбу будет решать майсурский принц Абдул Халик. А ему англичане почти
ничего плохого не сделали. Ну, отца убили, ну изгнали с родины на дюжину
лет. А у меня здесь мотопехотный полк, укомплектованный ирландцами.
Тысяча ирландцев, и каждому есть что предъявить англичанам. Вот на
рассвете мы пойдем в атаку...


