Битва за Нагпур
---------------

*Пандхерна, 18 ноября 1799*

Ясмина, одетая в форму младшего офицера сикхских драгун, стояла около
слона, со спины которого тянулся трос к воздушному шару висевшему в
безоблачном небе на высоте сотен в пять метров. Перед ней на за складным
столом сидел оператор штаба в телеграфных наушниках и с ключом и
наносил на карту обстановку, передаваемую летнабами.

За спиной у императрицы стоял Дост Хуссейн, который внимательно следил
за тем, какие приказы она отдаёт, но не вмешивался. Он был уже уверен в
своей ученице.

Их окружало еще несколько офицеров разного ранга. Это не был военный
совет, это было скорее текущее управление войсками. Но в армии было
несколько офицеров, мечтавших не только о военной, но и о придворной
карьере, и сейчас не упускали случая покрутиться на глазах у
Её Величества.

Ясмине очень хотелось взлететь, самой осмотреть позиции противника и
сделать собственные выводы. Но она сдерживала себя. В конце концов надо
научить и подданных воевать. 

Карандаш в руке штабиста обвел штриховой линией большое поле, потом
поставил там значок ракеты, и цифру 5000.

— Что, у них там пять тысяч ракет, — удивился молодой человек в форме
капитана майсурских улан, стоявший рядом с императрицей.

— А что тебя удивляет, Абдул Халик? Твой отец в своё время продал
маратхам довольно много этих изделий, надеясь на союз против англичан.

— Но ведь англичане их все скупили и выпустили по нашим же городам!

— Значит не все. Сколько вы тогда продали в Нагпур? 

— Тысяч десять. 

— Ну значит Бхонсле зажал не меньше половины. 

— Ваше Величество, — продолжил майсурец. — Разрешите мне с моими людьми
атаковать эти позиции. Мы знаем это оружие и...

— Что «и»? У тебя всего две сотни улан.  Тебе будет не до того, чтобы
изменять наводку пяти тысяч ракет. В то что вы сумеете поджечь фитили, я
ещё готова поверить. Но полетят они туда, куда их навели нагпурцы. Куда,
по-твоему?

— Вот сюда, — взяв у штабиста карандаш, Абдул Халик показал на
карте. — Судя по тому что нагпурцы окапываются в Мордонгри, они ожидают
что мы выдвинем артиллерию вот сюда. Другого варианта у нас просто нет.
А значит пехотное прикрытие как раз попадет под огонь этих ракет.

— Это по их мнению у нас другого варианта есть. А по нашему мнению
нарезная 150-миллиметровка бьет на 9 километров.  Поэтому мы выдвинем
батареи вот сюда. Чтобы они их увидели. Тут всего три километра, но ни
полевой артиллерией, ни этими ракетами они нас не достанут. И будут
вынуждены бросить в атаку конницу, чтобы мы не перемешали им с землей
все укрепления. И вот в тот момент, когда конница выскочит на то поле,
которое они приготовили в качестве ловушки нам, нужно, чтобы стартовали
эти ракеты. 

— Сделаю, императрица. У меня есть десяток улан, которые уже приучили
своих лошадей к запаху и виду «драконова огня» и ранцевые огнеметы,
переоборудованные для перевозки в седельных сумах. 

— А где Эммет? — поинтересовалась Ясмина.

— Я здесь, Ваше Величество, — откликнулся ирландец. 

— Ваша задача — основные силы. Де Пиль со своими дальнобойными пушками
только побеспокоит противника и заставит его бросить конницу под огонь
собственных ракет. Но перемолоть  тридцать тысяч — трех стволов мало.
Поэтому после того как догорят последние майсурские ракеты, должны
ударить ваши изделия. 

Ракеты Эммета превосходили майсурские примерно на столько же, на сколько
пушки образца 1877 года превосходили пушки Грибоваля. Хотя до изделий
Королева и Клейменова немножко не дотягивали. Уровень примерно
Вильгельма Унге или Гейла. Дальнобойность втрое больше майсурских
полутора-двух километров, пусковые установки залпового огня были калькой
с «Катюши», хотя из-за нехватки механических тягачей монтировались на
легких бричках, оборудованных системой быстрого отцепления лошадей,
позаимствованной с почтовых дилижансов. Всё-таки лошадей желательно было
отвести подальше в момент залпа.  

Поэтому там где ракетчики Бхонсле целые сутки возились, втыкая в поле в
землю под строго выверенным углом бамбуковые палки-стабилизаторы, Эммет
мог просто подогнать повозки с пусковыми установками и сделать несколько залпов. 

— У них еще  вот в том лесочке укрыт пятитысячный корпус, — заметил
штабист.

— Да, — сказала Ясмина. Это отряд наемников бегумы Самру. Его мы пока
расстреливать не будем, попробуем предложить им сдаться после разгрома
основных сил. 

\* \* \*

И вот Раходжи Бхонсле наблюдал в подзорную трубу, как громоздкие паровые
тягачи вытаскивают на пригорок на горизонте длинноствольные орудия, как
спешившийся полк драгун начинает окапываться. Вот один из тягачей,
отцепивших пушки, прицепил большой плуг и пыхтит перед рядами солдат
машущих лопатами. В общем, оборудуется позиция в двух милях от того
места, где окопались нагпурцы. Что, они собираются как-то выманить их из
полевых укреплений? Ну-ну, пусть попробуют. 

Тут пушка выпустила легкий дымок и через несколько секунд за спиной
раджи Нагпура раздался страшный удар. Над головой полетели комья земли и
камни. Еще несколько секунд и второй выстрел вздыбил фонтан земли в
сотне ярдов перед наблюдательным пунктом командующего армией. 

— Надо что-то делать, — Бхонсле повернулся к своему командующему
конницей. — Похоже, у них там только небольшое пехотное охранение.
Попробуйте сбить эти пушки с позиций. Возьмите всю конницу, кроме улан
из наемников Самру.  

Когда лава конницы выплеснулась из-за полевых укреплений, с воздушного
шара, висевшего над позициями этих дьявольских орудий, взлетели три
цветных ракеты. Еще через десять минут, когда лава достигла того поля,
где по стратегическому замыслу Бхонсле должна была быть поймана в
ракетную ловушку армия Империи, стартовала еще одна, дымовая.

И вслед за ней, со страшным свистом из-за перелеска стали вылетать
боевые ракеты нагпурской армии.  Они падали среди несущейся конницы,
нанося укрепленными в головной части ножами раны лошадям и порождая
панику своим свистом. И вот уже вместо атакующей лавы конницы имеется
толпа беспорядочно мечущихся перепуганных лошадей. 

Над какой-то частью удается сохранить управление, и около тысячи
всадников, оказавшихся по случайности впереди места падения ракет,
продолжают нестись вперед. Командующий ожидал убийственного залпа
шрапнелью из этих огромных пушек, но почему-то те продолжали методично
расстреливать основные силы. Когда до позиций пехотного прикрытия
оставалось чуть больше сотни ярдов, кони первой шеренги вдруг со
страшными криками боли перекувырнулись через голову. На них налетели
следующие. И вот уже на поле огромный вал людей и лошадей, путающихся в
спирали из колючей проволоки. А по нему из окопов бьют струи огня.

Почти сразу же после этого драгуны покинули окопы и начали делать проход
в проволочном заграждении, заодно растаскивая и трупы. В этот проход,
обтекая продолжающие стрелять орудия, двинулись колонны пехоты, чтобы
начать разворачиваться в боевые порядки уже после того места, где
ракетный залп накрыл конницу.  Полевая артиллерия Бхонсле была к этому
моменту уже основательно перемешана с землей огнем дальнобойных гаубиц и
стрелять даже и не пыталась.

В этот момент ударили делийские ракеты. Их было много, и в отличие от
майсурских, основным поражающим фактором которых были приклепанные к
головной части ножи, они имели боеголовки. Фугасные, шрапнельные,
зажигательные.

За первым залпом буквально через несколько минут последовал второй. И
армия Нагпура побежала. По дороге, которая здесь проходила по узкому
мостику через оросительный канал. Мостик уже был пристрелян тяжелой
артиллерией и на него обрушились 30-килограммовые фугасы. А сзади
надвигались плотные каре пехоты.

Офицеров, которые могли бы как-то организовать сопротивление,  на этот
момент почти не осталось. Их в течение двух часов выбивала тяжелая
артиллерия по командам корректировщиков с воздушного шара,
ориентировавшихся на блеск стекол подзорных труб или золотое шитье
мундиров. Началась неорганизованная сдача в плен.

Тем временем бригада бегумы Самру продолжала стоять в перелеске к  югу
от основной дороги.

Вдруг от массы имперских войск, двигавшихся к оставленным нагпурцами
полевым укреплениям, отделился одинокий всадник и, подняв над головой
белый флаг, поскакал к перелеску, где был укрыт резерв.

Когда всадник приблизился, бегума Самрy с удивлением узнала в нем Нур
де Буань…

— Нур, что ты здесь, на поле боя делаешь?

— А ты, Фарзана? — назвала ее парламентерша почти забытым именем, данным
ей при рождении.

— Ну как видишь, бригадой командую.

— Ну если вдова Вальтера Сомбре может командовать отрядом наемников, то
почему бы бывшей жене Бенуа де Буаня не вести с ней переговоров?

— А о чем ты хочешь вести переговоры?

— Конечно, о капитуляции твоего отряда и о переходе с оружием и
знаменами в состав имперской армии.

— Ты знаешь, Нур, меня считают хорошим командиром ровно потому, что я
никогда не предавала своего нанимателя.

— Какого нанимателя? Рагходжи Бхонсле? Нету уже того Бхонсле. Убит
осколком. Тело полчаса назад нашли. В военном отношении твой отряд
сейчас не представляет ничего. У тебя неплохие пехотинцы, но очень мало
конницы и совсем нет артиллерии. К тому же вы тут в лесочке стоите, не
окопавшись. Если вас сейчас накрыть ракетами, сдаваться будет уже
некому. Но моя госпожа не хочет чтобы такое хорошее соединение было
уничтожено зря. Поэтому отправила на переговоры меня. Ведь мы с тобой
хорошо знакомы.

Бегума Самру подумала и согласилась.

\* \* \*

*Нагпур, 18 ноября 1799*

В течение всего дня жители Нагпура напряженно вслушивались в происходящее
на востоке. Сначала до города доносился отдаленный грохот канонады, но
к полудню все стихло. Жители вернулись к своим занятиям и только часовые
на стенах напряженно вглядывались в даль. На закате над лесом на
горизонте поднялось густое облако пыли, сквозь которое пробивался столб
черного дыма.

Через некоторое время разглядели скачущий по дороге конный отряд, а
за ним огромное сооружение на колёсах, двигавшееся самостоятельно, безо
всяких признаков упряжки.

Самобеглая повозка остановилась примерно в полумиле от городских ворот,
развернулась, и оказалось, что к ней прицеплена огромная пушка. 

Пушку отцепили, и стали снимать с передка. А всадники спешились и начали
копать полевые укрепления.

Через примерно полчаса орудие было изготовлено к выстрелу и в
наступающих сумерках нанесло первый выстрел. С такой большой дистанции и
сразу попасть в ворота? Тем не менее имперским артиллеристам это
удалось. Снаряд пробил насквозь обе створки и разорвался на площади
внутри города, выбив стекла в нескольких кварталах и сорвав с петель
внутреннюю створку ворот.

После этого один из всадников вскочил на коня, и подняв на пике белый
флаг, направился к воротам. Нагпур сдался.
