Шевалье Дурденек
----------------

*1 мая 1799, Нагпур*

Первого мая 1799 года одинокий всадник в запылённом мундире въехал в
ворота Нагпура. Город ему был неплохо знаком, и он решительно направился
к трактиру, облюбованному наёмниками-европейцами, служившими в армии
магараджи  Рагходжи II.

Когда он вошёл в трактир, сидевшие там офицеры его узнали.

— О, Шевалье! — воскликнул кто-то. — Не ожидал тебя тут увидеть. Думал
ты сейчас с моголами воюешь.

— Дурденек, расскажите что там творится? А то сведения поступают
так нерегулярно. Вы ведь приехали просить у
нашего раджи помощи для Схиндия?

Шевалье де Дурденек, бывший полковник в армии Гвалиора, сел за столик и
щелкнул пальцами, подзывая подавальщика. Когда ему подали кружку пива,
он вздохнул и сказал:

— Кончилась уже война. Нет больше Схиндия. 

— Как?! — дружно повернулись к нему офицеры, причем не только европейцы
но и несколько маратхов и афганских наёмников, непонятно как оказавшихся
в трактире. — Ведь Форт Гвалиор неприступен.

— А вот так. Неправильно они как-то воюют. Гвалиор, кстати, не
неприступен. Двадцать лет назад майор Попхэм его взял. Притащил каких-то
гималайских горцев, которые ночью вползли по скалам. Думаю, что у
Ранджита Сингха нашлись бы скалолазы не хуже. Но он просто не стал его
брать, как тигр не жрёт падаль. Понюхал, брезгливо отвернулся и пошёл
искать другую добычу. Мы не успели выступить из Удджайна, а имперцы уже
оккупировали полстраны, и только Форт Гвалиор торчал среди их территории
как заноза. 

А потом мы наткнулись на них в Сарангпуре. Вы представляете — мы, идя по
своей стране, меньше чем в сотне миль от столицы и в трёхстах милях от
Агры натыкаемся на хорошо оборудованную систему полевых укреплений,
занятую вражеской армией.

— Представляю, — сказал пожилой капитан. — поразительное разгильдяйство.
У маратхских раджей это бывает. Но чтобы такое случилось в армии,
которую готовили Хессинг  и Перрон?

— Если бы только готовили, — Дурденек отставил опустевшую кружку. —
Перрон ей и командовал. Джон Хессинг остался комендантствовать в Удджайне с
тремя батальонами, а все остальные включая, Хессинга младшего были
здесь. 

Но я же говорю, они воюют неправильно. Мы выдвигаемся из Удджайна узнав
о том, что они пересекли границу под Гохадом и осадили Гвалиор. Очевидно
что до Шивпури, ну в крайнем случае до Гуны можно идти походным маршем,
не высылая вперед разведку, на каждый чих. А тут мы в Сарангпуре
натыкаемся на противника. Причем не кавалерийские разъезды, а
окопавшуюся пехоту с артиллерией. И какой артиллерией! Вы знаете, там
дорога от Удджайна почти три мили идет вдоль берега Калисиндха. Так вот,
у них по всему правому берегу были оборудованы позиции и вся наша
колонна попала под огонь одновременно. 

Ну и эти их новомодные снаряды. Эти эстеты называют их именами
драгоценных камней. То у них гранаты, то шпинели. Но и то и другое куда
более убийственно, чем старые добрые ядра и даже бомбы. Я поначалу
подумал что они ухитрились магическим образом принести сюда минимум
тридцатишестифунтовые осадные гаубицы. Оказывается, граната из полевой
12-фунтовки даёт такой же эффект как 36-фунтовая бомба.

Потом это варварское оружие, *заррая*, метающее огонь на несколько сот
футов. Если и правда у сарацин в Палестине было что-то подобное, то
понятно почему они сбросили крестоносцев в море. Ни одна кавалерия не
способна идти в атаку на струи жидкого огня. В общем, мы влетели в это в
конце вечернего перехода. Двадцатитысячную армию поймали в засаду. Всю
целиком. Засада была в милю протяженностью. 

В течение двух часов всё было кончено. Никаких следов организованного
сопротивления, только разрозненные кучки людей пытающиеся куда-то
отступить. А тут с тыла подошла кавалерия Холкара, и могла рубить нас
белым оружием сколько угодно. Сбить каре и ощетиниться штыками было уже
некому. 

Раджа Даулат Рао погиб, Перрон погиб, Хессинг-младший сдался, Буркен
сдался, я тоже сдался.

На следующий день, когда похоронили все трупы было объявлено что Удджайн
и Гуна присоединяются к Малавской субе Империи, а Форт Гвалиор — к
Агрской. Все желающие служить под знаменем Моголов должны пойти и
записаться. Ну мы пошли, не сидеть же в плену. А там целый экзамен.
Сидит молодой Холкар, сидит юноша-сикх, как оказалось, тот самый Ранджит
Сингх, сидит де Пиль, ну вы знаете де Пиля. 
Заслуженнейший Буркен у них еле-еле на капитана натянул.
Хессинг-младший, правда, тоже. Я посмотрел на это и сказал, ну его. 

Мне выплатили жалованье, полагавшееся мне в армии Схиндии вплоть до дня
битвы и отправили восвояси. Я купил в Сарангпуре лошадь и поехал через
Бхопал сюда.
