Artifact Content
Not logged in

Artifact 52902d1b06e88e3467e1d2449c6eff0dfed5462e:


Английское посольство
---------------------

*15 февраля 1800, Бомбей*

Джон Малкольм закончил свой доклад о миссии к персидскому шаху.
Ричард Уэлсли кивнул головой и сказал:

— Джон, вы сделали всё, что могли. Вряд ли кто-нибудь справился бы
лучше. Но, к сожалению, есть ещё одно дело, которое больше некому
поручить. Поэтому я не могу дать вам время на отдых в Бомбее.

Генерал-губернатор сделал паузу.

— А что за дело, — спросил молодой дипломат. — Неужели это настолько
важно, что вы не вызвали меня в Калькутту, а сами отправились вокруг
полуострова в  Бомбей?

— Смотрите, — Уэлсли протянул к нему лист бумаги.

Письмо было написано четким округлым, похоже женским, почерком. 
Английский язык автора был хорош, но местами пробивались какие-то
странные обороты, видно что язык не родной.

> «Генерал-губернатору Британской Ост-Индской Компании.
> 
> Уважаемый лорд Морнингтон. Я весьма сожалею, что вынуждена была выслать
> вашего резидента в Каттаке за пределы ныне подвластных мне земель.
> Роль этого порта  в торговле моей Империи с вашей Компанией не
> настолько значительна, чтобы там требовался отдельный представитель
> Компании.
> 
> Я предлагаю вам прислать постоянного посланника к моему двору в Дели,
> где размещается моя постоянная резиденция. Рекомендую вам отправить
> посольство морем в Татту, откуда мой субудар организует доставку рекой в
> Лахор, который уже расположен всего в нескольких днях пути от моей
> столицы.
> 
> Я полагаю, что для всемирно прославленных моряков вашего флота не
> составит сложности подняться по Инду до Татты, тем более что лоцманский
> пост в устье Инда укомплектован людьми, знающими британские флажные
> сигналы.
> 
> Ясмина Аздахак, Императрица Моголов.»


— Что бы это значило? 

— Вы, наверное знаете, что два года назад до вашего отъезда в
Персию умер старый шах Дели. Его молодая наследница решительно взялась
за дело, тем более, что старая знать пыталась её свергнуть и посадить
кого-то из потомков Тимура. Мы давали этим заговорщикам деньги и даже
отправили полуроту егерей со штуцерами — у лидера заговора была странная
идея, что потребуется отбиваться от летающих драконов. Впрочем штуцера
не помогли. На самом деле она дракон или просто у этой династии
прозвание такое, но она заговорщиков обхитрила. 

Еще папаша там отправил армию штурмовать Джайпур, а она почти мирно
присоединила Ауд, взяла Гвалиор и 
приняла вассальную клятву у магараджи Индура.

— Что? У молодого Яшванта Рао?!

— Ну, хорошо, вам не надо объяснять кто такой молодой Холкар. Но именно
так. Впрочем, Ясмина сама молода, красива и образована. Вспомните, на
рождественском балу у здешнего губернатора в 1797.

— А, эта юная туземная принцесса, которая так мило спорила о Платоне и
Макиавелли с Дунканом? — вспомнил дипломат.

— Именно. Говорят, старик Корнуоллис был от неё без ума. — заметив
улыбку подчинённого, губернатор пояснил. — Он воспринимал ее почти как
родную внучку. Ей же лет четырнадцать было, когда он уехал в Англию.

— Она тогда ещё вроде с вашим братом поругалась.

— О, да. — Ричард Уэлсли вздохнул. — Артур повёл себя тогда как
мальчишка. А ведь был уже полковником. Нельзя так с принцессами, пусть и
туземными. Я вообще ожидал что дело кончится войной. Но тогда ещё решал
её папаша. Тот вообще был мирным и избегал решать проблемы военными
средствами. Но дочери оставил такую армию... У неё там полно европейских
офицеров. Одного мы точно знаем, француз де Пиль, аристократ, покинувший
французскую службу в Пондишери после  революции. Учился в одной военной
школе с Бонапартом. Ещё недавно там возник какой-то русский, что
настораживает. Есть еще девушка, по слухам американка, но это скорее
всего просто авантюристка. А вот про русского — непонятно, сам он по
себе или из какого-нибудь отдела канцелярии императора Павла. Есть
сведения, что русский царь отправил через Бухару и Кабул в Дели казачий
отряд.


В общем, юная императрица активно взялась за округление границ и
возвращение ко временам Акбара Великого. Наши интересы уже столкнулись в
Ауде, и видимо дальше это будет только нарастать.

С другой стороны, она явно не хочет пока идти на обострение и собирается
торговать. Даже поддержку восстания Вазира Али в Ауде она постаралась
представить как досадную случайность, хотя Эрскайна они тогда разбили в
пух и прах. Бхонсле она элегантно подставила, фактически вынудив меня
дать разрешение на захват Нагпура, а вместе с Нагпуром прихватила и
Ориссу.  В результате граница ее империи, которая проходила выше
Аллахабада теперь проходит на пару десятков миль ниже Бенареса и выходит
к Бенгальскому заливу в Ориссе.  Ей хотя бы хватило такта не базировать
в Каттаке флот, который бы постоянно угрожал коммуникациям между
Калькуттой и Мадрасом.


— А как она вообще на тот бал попала? Я как раз тогда сидел в комендатуре и
помню всех местных набобов, которые приезжали с пышными  свитами. Её и
её отца я как-то не заметил. Поэтому решил, что это какие-то
незначительные местные аристократы, пристроившиеся к свите кого-то из
раджей. А если это шах Дели с дочерью... До Дели здесь тысяча миль.
Вообще странно что они пустились в такой далёкий путь только ради того,
чтобы появиться на балу. А никаких серьёзных переговоров точно не было.

— Это одна из загадок династии Аздахак. Как-то они ухитряются
преодолевать расстояния, на которые должны бы уйти месяцы, за считанные
дни. Причем это только шах и его наследница, максимум один-двое
доверенных слуг. Когда я спросил тогда старого лиса Нану Фарнависа,
знает ли он что-нибудь  про это, тот ответил, что Аздахак, по-инглезски
Дракон, это чудовище такое, в чешуе и с крыльями. И вот когда надо
преодолеть расстояние, Аздахак-Шах принимает свой истинный облик,
раскрывает кожистые крылья и полетел.  

Но по-моему, даже это не объясняет того, что приходит мне из Лондона
письмо, в котором рассказывается про пребывание Ясмины с одним спутником
в Англии, в котором написано, что 28 августа 1798 года её видели в
Дублине в ставке Корнуоллиса, и одновременно — донесение от агента в Лахоре,
где описано как утром 4 сентября она появилась на поле под стенами Лахора, где
узурпатор её трона собирался дать бой её жениху, и армия узурпатора
моментально перешла на её сторону. 

Расстояние от Дублина до Лахора слишком велико, чтобы даже на
крыльях его преодолеть меньше чем за неделю.

Но вопрос сейчас не в её сверхестественных способностях, а в
банальной политике. Я отправляю Бейда с пятью лучшими
полками в Египет. Вы же понимаете, европейская война это европейская
война. У нас тут может что угодно происходить, а им там в Лондоне своя
рубашка ближе к телу.

Если учесть что Артур с ещё четырьмя полками замиряет
Майсур, и ему ещё далеко до полного успеха, у нас сейчас практически нет
военных сил, чтобы противопоставить Дели если Ясмина вдруг решит что-то
изменить. Более того, Рейньер утверждает, что обеспечить безопасность
перевозок войск в Египет он может только при условии нейтралитета
делийского флота. Как вы понимаете, делийский флот это те двадцать
кораблей линии, которые Сюффрен строил для Типу-Султана и которые
каким-то образом успели сбежать куда-то в дельту Инда после падения
Серингапатама. 

Поэтому мне нужен в Дели человек, который любой ценой обеспечит нам год
или два мира. 

В общем, задача у вас крайне непростая. Сколько вам
совершенно необходимо времени на сборы?

— Если срочно, то завтрашний день.

— Хорошо, значит завтра с вечерним приливом вы отплываете.

\* \* \*

*20 февраля 1800, устье Инда-Татта*

Берег Синда открылся перед пассажирами маленького брига на четвертый
день плавания около полудня. Мог бы и раньше, но капитан вечером убавил паруса,
не желая подходить близко к земле в темноте. К удивлению капитана на
берегу высилась полосатая башня маяка, у подножья которой располагался
небольшой земляной форт. Бриг лег в дрейф и поднял флаг «Нуждаюсь в
лоцмане».  От берега отделилась шлюпка и паучком побежала по небольшой
зыби к бригу. На палубу поднялся человек, больше похожий на араба, чем
на перса или представителя какого-либо из индийских народов.

Узнав, что он имеет дело не просто с торговцем, а с английским
посольством, он сказал: «Надо сообщить об этом на берег» и, вытащив
небольшое зеркало, начал пускать солнечные зайчики на форт. Оттуда
что-то засверкало в ответ.

Бриг плавно
поднимался вверх по течению Инда. Если карта не врала, до Татты было
примерно с полсотни морских миль. Река здесь имела огромную ширину,
низкие берега, покрытые мангровым лесом еле еле виднелись на горизонте,
но глубина оставляла желать лучшего, поэтому присутствие лоцмана на
борту было полезным. Правда, капитан скоро научился пользоваться
местными знаками навигационной обстановки. Как оказалось, фарватер здесь
был отмечен красными и белыми бакенами.

Навстречу попадались арабские доу. Похоже, что морская торговля здесь
велась довольно интенсивно.

Часов в пять вечера, когда бриг одолел от силы половину пути до Татты,
навстречу из-за поворота реки показался столб дыма. Малкольм знал что
уже несколько лет как американец Фултон строит в Портсмуте паровые
буксировщики для линейных кораблей, но пироскаф здесь, в туземной
стране? 

Тем не менее это был именно пироскаф, небольшой кораблик с высоким
мостиком перед трубой и огромными гребными колёсами. 

На сигнальной мачте над мостиком взлетели флаги: «Хочу подойти к вашему
борту». 

Вблизи низкобортный кораблик оказался не таким уж маленьким, футов на 10
длиннее вполне мореходного брига.

Когда с брига на пароход были сброшены сходни и по ним поднялся молодой
человек, похожий скорее на майсурца, чем на синдца или пенджабца, в чем-то похожем на европейскую  военную форму и тюрбане, лоцман
склонился в низком поклоне.

— Субудар Татты, Мухи-уд-Дин Султан, —  представился тот. — Я был бы
рад предоставить послам великого короля Георга своё гостеприимство, но
инструкции моей госпожи совершенно однозначны: вы должны быть доставлены
в Лахор возможно быстрее. Поэтому прошу перейти на мой пароход, поскольку 
почтовое судно в Лахор должно было отправиться сегодня на закате, и я
своей властью вынужден его задержать до вашего появления. Я, конечно,
начальник этой провинции, — добавил он доверительным тоном, — но
курьерские пароходы — любимая игрушка Великого Визиря, а от Лахора до его ушей
гораздо ближе, чем от Татты.

Малкольм судорожно пытался вспомнить кого же ему напоминает этот юноша.
Субудару было лет 18 от силы. 

Молодой человек заметил его затруднения:

— Вы, наверное, пытаетесь вспомнить, видели ли вы меня раньше. Нет, не
видели, но многие говорят, что я очень похож на отца. Я третий сын Типу
Султана.

Багаж посольства был быстро перегружен на пароход, швартовы отданы, и
невиданное судно запыхтело вверх по реке. Пассажиры разместились на
корме, куда были поданы чай и восточные сладости. Отсюда было видно, как
в не закрытом палубой корпусе буксира несколько полуголых кочегаров
кидают уголь в топку и как ходят, вращая огромные колёса, матово
блестящие смазкой рычаги машины.

Солнце уже близилось к горизонту, когда из-за поворота реки показались
причалы Татты. Там разгружались многочисленные арабские доу, перегружая
товары на речные баржи. Среди них, как индюк среди цыплят, возвышался
крутобокий купеческий корабль явно европейской постройки.

Судя по оснастке это было судно голландской Ост-Индской компании.

Среди всего этого пестрого флота пыхтели еще три паровых буксира, в
точности таких же, как тот, на котором сейчас плыли англичане. А чуть
дальше по берегу стояло что-то похожее на двухэтажный белоснежный дворец с широкими
открытыми балконами по всей длине, поставленный на речную баржу размером
меньше дворца. На первом этаже, правда, посредине
балкон прерывался резным кожухом, скрывавшим огромное мельничное колесо,
а над крышей торчала дымящая фабричная труба. С одной стороны эта
конструкция заканчивалась хищным острым носом, чем-то похожим на орлиный
клюв.

— Вот это и есть «Речной гепард», почтовый пароход, который ходит отсюда
в Лахор, — пояснил субудар.

Малкольм ахнул. Этот пароход по длине не уступал трехдечному линкору
флота её величества. Правда, палуба линкора возвышалась над водой выше,
чем крыша этого плавучего дворца. Ну и ширина у него была какой-то
несолидной. 

— Этот плавучий дворец Камаль-уд-Дин строил? — поинтересовался посол у
субудара.

Тот не стал отрицать, что глава адмиралтейства его отца находится в
Империи Моголов.

— Нет, к тому моменту когда майсурский флот пришёл в Карачи, этот
корабль уже вовсю строился в Лахоре. И Камаль-уд-Дин увидел его только
когда тот в первый раз спустился в Татту. 

Когда корабль приблизился, стало понятным что ширина корпуса — ещё более
не солидная, меньше длины раз в восемь, просто открытая терраса нижней
палубы, нависающая над водой на высоте не более трех футов, далеко
выступает за борта, полностью скрывая колёса.

В море на таком, конечно, выходить нельзя, переломится на первой же
волне. А на реке может и ничего.

Буксир подошёл к белоснежному борту пакетбота, матросы которого с
неодобрением глядели на замызганный кораблик, вывалив за борт сплетенные
из джутового троса кранцы.

Субудар перешел на корабль-дворец вместе с посольством, и вышел с
другого борта на берег. Сразу после этого швартовы были отданы, скрытые
под кожухами колёса закрутились и «Речной гепард» двинулся вверх по
реке.

Рядом с англичанами появился обходительный шикарпурец, исполнявший на
этом корабле обязанности стюарда. Моментально англичане были размещены
в каюте на верхней палубе, а их багаж поручен нескольким дюжим матросам. 

Тем временем совсем стемнело.  Матросы с горящими фитилями в руках
быстро пробежали по открытым верандам, зажигая десятки ярких фонарей,
укрепленных на стенах.
На мостике зажгли два прожектора с яркими лампами. 
«Неужели у них новомодное газовое освещение, — подумал Малкольм,
наблюдая с открытой палубы-балкона за лучами, скользящими по поверхности
реки, нашаривая бакены. — Хотя, если у них все равно угольная топка
есть...».  

Он совсем было собрался завалиться на хрустящие накрахмаленные простыни,
но появившийся стьюард поинтересовался:

— Не желает ли господин посол посетить турецкую баню?

Оказывается, в этом плавучем дворце было и такое.

Утром Малкольм слонялся по открытой палубе, наблюдая за скользящими по
сторонам берегами. 

— Через полчаса швартуемся в Хайдарабаде, — сообщил ему неизвестно
откуда возникший стюард  и показал на висевший на стенке лист бумаги.
Это оказалось написанное каллиграфическим почерком на фарси расписание
остановок парохода. Путь до Лахора должен был занять всего пять дней.

Пассажирами корабля были в основном почтенные купцы. Они целыми днями
сидели по-турецки на циновках  под тентами открытых палуб, пили зелёный
чай, играли в нарды и обсуждали политику. На стоянках они иногда прямо с
борта начинали
обсуждать со стоящими на причале какие-то деловые вопросы, но во время
пути у них, похоже, действовал негласный запрет на коммерцию.

Политика у них сводилась к тому, с кем из раджей раджпутов и маратхов
Ясмина будет воевать, а кого обаяет и мирно примет в вассалы.

Малколм разговорился с одним из них. Его звали Юсуф, и происходил он из
Агры. Сидя на циновке на носу парохода и любуясь проплывающими мимо
пейзажами, купец и дипломат неспешно обсуждали кочевую жизнь, привычную
обоим.

— Так ты тот самый Малкольм, который в прошлом году вёл переговоры с
тегеранским шахиншахом? Тяжелая жизнь у вас, дипломатов. Купец подлил
Джону зеленого чая в пиалу. Небось и дома отдохнуть не успел.

— Какое тут отдохнуть... — англичанин вздохнул. — Только успел
отчитаться перед губернатором, как сразу новое задание.

— Ох уж эта королевская служба. Мы, купцы, своих приказчиков так не
гоняем, как раджи и шахи своих офицеров. В Дели-то надолго?

— Вроде надолго. А там как повернется.

— Это хорошо. — Юсуф погладил своё объемистое пузо, оценивающе посмотрел
на россыпь шербета на циновке перед собой и отставил пиалу. — В Дели
всегда-то было не скучно, а сейчас там светское общество почти как у вас
в Бомбее. В армии всегда немало офицеров-ференгов служило, а теперь еще
всякие хитрые мастеровые появились, инженеры называются, у них там
теперь светское общество в европейском стиле. Я считаю, что это хорошо.
Вот появился, например этот пароход. Чем плохо, сидишь себе, пьешь чай
или в нарды играешь, а тебя везут быстрее, чем если бы ты на лошади
скакал. Но это-то ладно. Самому можно проскакать. А вот пароходы которые
баржи по реке тянут, это вещь. — Купец кивнул в сторону правого берега,
где потихоньку отставал от парохода буксирчик, волокущий караван барж. —
Буксиры считаются королевскими кораблями, но цена за буксировку баржи
божеская. 

Тут в голову купца пришла ещё какая-то мысль:

— А скажи, иглез, ты вот по многим морям плавал, знаешь наверное.
Правда, что за землей Зиндж есть ещё море, а за тем морем страна
Америка?

Малкольм удивился интересу собеседника к столь отдаленным местам:

— Есть. Это то же море, в котором расположена наша Англия. Средиземное
море, на берегу которого стоят Яффа и Триполи — залив того моря. А что
тебя это вдруг заинтересовало?

— Пару лет назад стало появляться на рынках странное семенное зерно.
Пшеница, дающая необычно большие урожаи, и рис, который при должном
орошении дает пять урожаев в год, только руки прикладывай. Говорят
оттуда, из Америки. Ещё года два-три и можно будет зерно баржами везти
из Пенджаба в Маскат и Кочин. И говорят, что та Америка вся под
европейцами, но не англичанами или голландцами, и не под португальцами,
а какими-то спаниардами.

— Ну не вся, —  возразил Малкольм. — Наши колонии там тоже есть. И
голландские. Но в основном, да, испанцы. Триста лет назад Папа Римский,
это для христиан вроде халифа для мусульман, поделил землю пополам. Всё
что западнее самого западного острова в нашем море, отдал испанцам, а
что восточнее — португальцам. 

— А вы с голладцами как же? — удивился Юсуф. — Португальцев у нас почти
и не видно, а англичане, голландцы и французы — везде. 

— А про нас он забыл, — усмехнулся англичанин. Поэтому мы сделали
Реформацию и перестали его слушаться. Ну вроде как у вас сунниты стали
выбирать халифа, вместо того, чтобы слушаться имамов. Ну и стали
отбирать у испанцев с португальцами те земли, которые нам приглянулись.

— Это вы правильно, — резюмировал купец. — Не дело это, когда всякие
муллы решают, где можно торговать, а где нельзя. Но вот с Майсуром у вас
нехорошо получилось.

— А что не так с Майсуром? — удивился Малкольм, сам немало труда
приложивший к восстановлению нормальной жизни в Серингапатаме после
взятия его англичанами. 

— Не знаю что не так, — покачал головой его собеседник, — но народишко
оттуда бежит. Видел голландский корабль в Татте? Он привез, наверное,
сто семей. Причем не бедных. Большая часть их у нас в трюме. А билет
даже в трюм на «Речного гепарда» немалых денег стоит. У меня в Дели
свояк есть, Абдулла, он последнее время стал торговать селитрой,
углём и железной рудой, и теперь вхож в дома инженеров, так он говорил
что все майсурские ракетных дел мастера сейчас в Дели. 

Малкольм задумался. Одного из сыновей Типу Султана он уже видел. То что
он в таком юном возрасте занимает пост главы провинции, значило то, что
майсурский принц стал частью высшей элиты Могольской Империи. Впрочем,
почему стал? Ни Типу Султан, ни его отец Хайдар Али никогда не отказывались
признавать номинальную власть Аздахак-шаха.  А значит всегда и был. И
скорее всего, он не единственный из братьев, кому удалось попасть на
земли, контролируемые Дели. Джон помнил, что недосчитались как минимум
пятерых из шестнадцати сыновей Типу Султана. Правда, старший, Хайдар Али
младший, оставался в Майсуре. Но если  с ним чего случится, то
наследником станет либо Абдул Халик, который неизвестно где, либо
Мухи-уд-Дин, который теперь известно где. А значит, как Вазир Али, он
может получить в помощь сикхских пехотинцев, про которых уже ходили
легенды, и артиллеристов де Пиля. И им будет соврешенно неинтересно,
имеет ли какие-то права на майсурский трон малыш Кришнараджа Водеяр,
которого туда посадили англичане.

Следующие ночи были менее спокойными чем первая. Если ниже Хайдарабада
Малкольм не вспомнил ни одной остановки, то выше и днем и ночью пароход
регулярно швартовался, пассажиров будили отрывистые команды, рев ослов и
волов, подвозивших что-то к причалу.

Два раза в сутки на очередных остановках грузили уголь. Вереницы
полуголых грузчиков с мешками на спине тянулись по сходням и куда-то
вниз, распространяя вокруг себя чёрную въедливую пыль. После каждой
погрузки матросы по часу мыли пароход, добиваясь чистоты, которую и на
кораблях Royal Navy не всегда встретишь. 

И тем не менее, по сравнению с привычным путешествием верхами по
тропическим странам это был курорт. Ни пыли (кроме угольной), ни тряски, 
ни душных караван-сараев, кишащих насекомыми.

\* \* \*

*25 февраля 1800, Лахор*

Но всё хорошее когда-нибудь кончается. После обеда на пятый день пути «Речной Гепард» швартуется
под стенами Лахора, всего парой сотен ярдов ниже наплавного моста.  На
берегу англичан уже встречает 
молодой мансебдар по имени Анвар-хан, выделенный местным субударом.

Откуда тут узнали что с пароходом прибывает английское посольство?

Тем не менее, есть сопровождающий, который знаком с местными реалиями и
неплохо говорит по-английски.

Почтовая станция располагалась буквально в двух шагах от причала. В
общем и понятно. С почтового парохода на почтовый дилижанс. Тут же
караван-сарай.

Анвар-хан исчез в здании почтовой станции, через несколько минут
вернулся и рассказал:

— Через полчаса отправляется дилижанс в Дели. Идти будет трое суток.
Четыре места есть, нам как раз хватит. Но вот какое дело  — через два
часа прибывает пешаварский паровик. Он будет в Дели послезавтра утром.

Правда, там нет мест в первом классе. Последние два взял вот тот
седобородый сикх. Он показал на скамейку, где располагался старик в
тюрбане, сопровождаемый юной девушкой и слугой. 

Так что выбирайте — второй класс на паровике, или дилижанс. Можно ещё
погулять по Лахору и уехать вечерним дилижансом на закате. Там мест
много. А паровик у нас пока один. Он всего второй рейс делает. 

Малкольм подумал и выбрал паровик. Анвар-хан исчез ещё раз, и вернулся с
билетами в руках. Каждый билет был размером с четвертушку листа, украшен
золотистым тиснением с каким-то орнаментом. В отпечатанный текст на
фарси были вписаны от руки дата и номер места.

Идея прогуляться по Лахору, размять ноги после долгого плавания была
принята с воодушевлением, тем более что есть никому не хотелось. Обед на
борту корабля был слишком недавно. 

После беглого осмотра города они вернулись на почтовую станцию как раз
тогда когда сикхская девушка указала куда-то за реку и воскликнула:

— Едет!

Англичане, вслед за старым сикхом посмотрели туда, куда она указывала.

За рекой над дорогой поднимался, медленно перемещаясь, столб чёрного
дыма. Вот что-то большое въехало на наплавной мост, прогрохотало по
нему, с пыхтеньем, напоминавшим работу машин парохода взобралось на
берег, и остановилось у почтовой станции, дав короткий свисток.

Английский посол присмотрелся к удивительной машине. Она была длиной
футов в сорок, и стояла на шести колёсах в человеческий рост. Спереди
было что-то вроде открытого балкона с  тентом сверху, где сидел возница,
держа в руках колесо, наподобие корабельного штурвала. Чуть сзади него,
после первой пары колёс, располагался удлиненный каретный кузов,
занимавший от силы треть длины машины, потом несколько рядов деревянных
скамеек, видимо это и был второй класс, а в корме над двумя близко
сдвинутыми парами колёс, закрытая каким-то
кожухом машина. 

В карету вели двери сбоку, как и полагается. Под частью с сидениями
находились большие закрывающиеся ящики для багажа. Несколько крепких
мужчин сноровисто вытащили оттуда багаж тех, кто сходил в Лахоре,
загрузили багаж англичан и сикхской семейки. 

Тем временем возница открыл дверь своего отсека, и расталкивал кого-то
там внутри:

— Просыпайся Панча, мы в Лахор приехали. 

Оказалось, что экипаж машины составляет шесть человек. Два возницы, один
из которых спал под тентом, а второй правил, два механика, которые тоже
менялись по очереди, стьюард, руководивший посадкой и высадкой и
почтмейстер. Эти двое на стоянке работали вовсю. Механикам тоже нашлось
дело, проконтролировать погрузку угля. А возницы отправились в
караван-сарай перекусить.  Впрочем, это не заняло у них много времени.

Не прошло и получаса, как машина дала свисток, поторапливая решивших
размять ноги пассажиров, и вскоре катилась по Великому Колесному пути
дальше. 

Паровой дилижанс был шириной добрых три ярда. У каждого борта был
ряд двухместных скамеек, а посередине оставался проход, по которому
можно было пройти от кареты первого класса и до машины. Всего во втором
классе было, пожалуй, мест сорок, из которых занято примерно две трети.

Малкольм решил, что, пожалуй, в первом классе, внутри кареты было бы
менее интересно. А во втором, под открытым тентом  можно было смотреть
по сторонам. 

Видимо, так же решил и сикхский дедушка, который выбрался из каретного
кузова через заднюю дверь, предназначенную, скорее всего, для того чтобы
стьюард мог зайти обслужить пассажиров, и устроившись на первом ряду
скамеек, рядом с Анвар-ханом, закурил длинную трубку. Анвар-хан
церемонно его приветствовал и долго о чём-то с ним негромко беседовал.

Наконец дедушка докурил свою трубку и ушёл обратно в первый класс.
Анвар-хан обернулся к англичанину:

— Это очень знатный сикхский патриарх. Он везёт свою внучку ко двору
Ясмины-ханум. Отец этой девушки погиб под Бенаресом, и теперь у неё есть
законное право стать фрейлиной императрицы.

— А что, разве под Бенаресом у имперских войск были потери? — удивился
посол. Судя по тому, что ему рассказывали о недобной памяти экспедиции
Эрскайна, разгром там был быстрый и полный.

— Кому-то всегда не везёт, — философски заметил Анвар-хан. — Воины
Эрскайна-сахиба очень хорошо сражались. Поэтому ни полководческий талант
Ранджита Сингха, ни все хитрые штучки Рихарда-сахиба не могли сделать
так, чтобы мы обошлись совсем без потерь.

Паровик, плавно покачиваясь, катился по широкой дороге, обгоняя не
только запряженные волами обозы, но и всадников. Убаюканный качкой
Малкольм задремал. Проснувшись, он обнаружил что дилижанс, подобно
кораблю, рассекает обширное водное пространство.

— Это брод через Биас, — пояснил Анвар-хан. — Пока что здесь нет
моста. Но вот он строится, —  он показал рукой вверх по течению, где,
действительно, кипела работа. — Говорят, что по железной дороге, когда
её построят, путь от Лахора до Дели будет занимать меньше суток.

Малкольм мысленно усомнился, но спорить не стал. Он мог понять жителей
огромной страны, мечтавших о том, чтобы чудеса техники сократили время,
потребное на преодоление расстояний. Но всё же, есть и какие-то пределы.

Точно так же как и «Речной Гепард», дилижанс не остановился на ночь.
Более того, он и на почтовых-то станциях не везде останавливался, только
сбавлял скорость до пешеходной.
Выбегавший на свисток к дороге смотритель протягивал мешок, который
подхватывал почтмейстер, сбрасывая взамен другой.

\* \* \*

*27 февраля 1800 г, Дели*

На рассвете паровик подкатил к Лахорским воротам Дели.  Малкольм,
измученный тридцатичасовой непрерывной тряской с редкими передышками на
остановки для загрузки угля, покачивасясь спустился на твердую землю.

Анвар-хан, видимо, устал чуточку меньше, поскольку тут же начал
организовывать англичанам повозку. Нашлась вполне симпатичная рессорная
бричка, запряженная неторопливым осликом, которая за четверть часа
доставила англичан к зданию английской миссии, как это тут все называли. 

Это здание представляло собой двухэтажный дом, сложенный из красного
песчаника. Дверь открыл явно туземный слуга, слуги подхватили багаж, а
Малкольма провели в столовую, где за столом сидел молодой человек в
мундире военврача, а рядом с ним девушка в дорогом платье, с головой
покрытой вуалью из тончайшего газа. 

Мужчина поднялся навстречу Малкольму:

— Роберт Бэнкс, полковой врач, временно исполняющий обязанности посла.
А это Ситора ибн Далер, лейб-медик Ее Величества Ясмины. А вы — Джон
Малкольм? 

Малкольм слегка растерялся. При первом взгляде ему показалось, что
оставшийся единственным (не считая наёмников с непонятным подданством)
представителем Англии в Дели, этот военврач завел себе местную
любовницу. 

С другой стороны, она одета была как для званого завтрака (хотя кто же
устраивает завтраки на рассвете. Про повадки Вульфа Малколм был не в
курсе). И звание, которым она представлена... Оно было бы явно выше
звания самого Бэнкса, если бы тот не был исполняющим обязанности посла.

Тем временем девушка взяла на себя обязанности хозяйки, и предложила
гостям с дороги посетить хамам.

«По-моему, в этой Индии все только и делают, что моются. — раздраженно
подумал Малкольм. — На пароходе баня, здесь баня, в реках постоянно
омовения.» Но не желая обижать столь высокопоставленную личность,
последовал совету. Через полчаса он сидел за тем же столом в той же
компании, но уже в более умиротворенном настроении. 

Ситора на вполне приличном английском языке расписывала ему текущую
обстановку в Дели:

— Императрица вас примет завтра утром, если ничего чрезвычайного не
случится. Сегодняшний день вам на обустройство. Слуги в посольстве
были наняты еще Кольбруком и Роберт, оставшись за главного, просто не
стал ничего менять. Если вечером у вас будут силы, то Джейн Тревитик
сегодня в шесть дает малый приём. Там, скорее всего будет Ранджит, а может быть
и Ясмина. Но это неофициально. Принимать верительные грамоты на этом
приеме никто не будет. 

А сейчас я должна вас покинуть, меня ожидают мои обязанности, а возможно
даже и пациенты.

Бэнкс отправился проводить её до дверей.

— Эх, кончилось время, когда я был хозяином этого дома, — вздохнул военврач,
прощаясь. — А ты меня в свои дворцовые комнаты пригласить не можешь.

— Ну, во-первых, теперь могу — улыбнулась Ситора. — Это английского
посланника я не могла оставить у себя ночевать. А всего лишь врача при
английской мисии — да запросто. Но я позаботилась еще три дня назад, и
сняла себе жилье в городе. В конце концов я достаточно
высокопоставленная и высокооплачиваемая сановница, чтобы позволить себе
собственное жилье. Правда, это не такой роскошный особняк. Я не хочу
нанимать толпу слуг, чтобы вертелись и вынюхивали. Здесь их на мой
взгляд, раз в пять больше, чем надо. Так, небольшой домик, где кроме
меня и Зейнаб будешь появляться только ты. На, держи. — она протянула
англичанину ключ. — Это от Мечети Джана третий дом по левой стороне в
сторону дворца.