Artifact Content
Not logged in

Artifact 4c4040ed8f032f2c46896f3f815d01f1c8541b5e:


Рассказ Ясмины
--------------

*24 июня 2003, Москва*

— Ну, рассказывай, — сказал я, налив ей чаю, — откуда ты такая тут
взялась, и кто тебя так обижал. 


— Я из параллельного мира, — начала она. Я задумался. Слово «parallel»
звучало в её речи каким-то диссонансом. Тем временем, она продолжала. —
Ваш мир драконы посещают довольно редко, и уж во всяком случае здесь не
селятся. Я вообще-то сюда пришла поучиться. Наш мир очень  похож  на то,
чем ваш был два века  назад. 

Меня зовут Ясмина. 

Но стоило мне появиться в вашем мире, и принять кошачий облик, как на
меня напал cадху Пунджу. Он очень продвинутый йогин из нашего мира,
который по каким-то причинам часто бывает здесь и имеет здесь какое-то
положение в обществе. У него тут даже дом есть, вернее ячейка в
несколько комнат в огромном доме, ну примерно как у тебя.

Но как можно было так угадать? Ведь я уходила из своего мира, спасаясь
от погони, и прыгнула куда попало. Я вообще собиралась попасть в Англию
вашего мира, а оказалась… Где, кстати я оказалась?

— В России, в Москве, — пояснил я. — Меня кстати, зовут Рихард Беринг.

— Понятно. Та же широта, но около 40 [^1]  градусов долготы на восток.  Значит, примерно
на час с минутами раньше времени прыгнула. Но как они сумели подогнать
настолько точно… — она поёжилась, видимо, вспоминая что-то неприятное.  В общем, вот я здесь. У меня был мешочек драгоценностей, которые я
планировала использовать, и рекомендательное письмо к одному человеку в
Глазго. И то, и другое захватил этот жуткий старик.

— А зачем он связал тебя алюминиевой проволокой?

— Чтобы форму не поменяла. Этот белый металл, который ты  называешь
алюминием, блокирует изменение формы. Ты заметил, я смогла принять
человеческий вид только после того, как ты промыл те места, которые были
натёрты этой гадостью, и смыл её с моей шкуры. Он же cадху, он не может
собственноручно лишать жизни живое существо. Вот он подождал бы 12
часов, пока проход между мирами не открылся опять,  и сдал бы меня тем,
кто за мной гнался в том мире. Они кшатрии, им можно.

— Странно, что он при этом бросил тебя на улице. Посадил бы в клетку
и унёс домой, и я бы не смог тебе помочь.

— Он так и сделал, — опять поморщилась она. — просто  не рассчитывал,
что я смогу со связанными лапами залезть на подоконник и выброситься в
форточку. Ну вот зачем вы строите такие высокие дома? Больно с пятого
этажа падать.

— А за что они тебя так не любят.

— Есть за что. Много-много лет назад мой отец связался с неким
человеческим государством. Вообще-то драконы редко вмешиваются в
человеческие дела. Но когда-то давно, лет 70 назад, папа в очередной раз
поругался с мамой, и решил отправиться погулять среди людей.

Он устроился в армию к Мохаммед-Шаху и дослужился там до командования
довольно крупным подразделением. И тут на королевство Мохаммед-Шаха
напал правитель соседнего государства Надир-Шах. Там была довольно
тёмная история с любимой наложницей Мохаммед-Шаха Удам Баи, которая
хотела проиграть войну, чтобы в качестве выкупа отдать Надир-Шаху дочь
Мохаммед-Шаха от старшей жены, Джахан Афруз.  Но мой папа не хотел
проигрывать войну и терять своих людей. В результате шах выдал Джахан Афруз 
за удачливого полководца. А Удам Баи через несколько лет после победы
куда-то исчезла. Её сын, единственный наследник, через несколько лет
погиб на войне с раджпутами, и после смерти Мохаммед-Шаха на трон села
Джахан Афруз вместе со своим мужем, то есть моим отцом.

Драконы вообще-то живут много дольше людей. Поэтому к тому моменту,
когда умерла Джахан Афруз, отец и не состарился. Потом он как-то
помирился с мамой, и та даже отложила от него кладку. Но лет пять назад
он ухитрился заболеть чахоткой. Обычно человеческие болезни драконам не
страшны, но есть несколько исключений.  Чахотка — одно из них. Когда он
понял, что вылечиться ему не удастся, он прилетел в Драконью Долину, и
стал звать кого-то из своих детей сменить его на троне.  Конечно, лучше
бы был кто-нибудь из братьев. Но им было совершенно не интересно
возиться с человеческими делами.

В общем, из всей кладки согласилась только я.

Он забрал меня в Дели и его придворные пять лет воспитывали меня как
положено воспитывать могольскую принцессу.

Месяц назад он умер, поручив меня своему верному визирю Мирзе Наджафу.
Но старая знать подготовила заговор, который мы с ним прошляпили.

Когда заговорщики ворвались во дворец, я хотела превратиться в дракона и
унести Наджафа в безопасное место, но перед нашими окнами они разместили
плутонг стрелков со штуцерами. Поэтому мне пришлось уходить в облике
кошки, а он остался прикрывать мой отход и был зарублен.

Увидев, что Наджаф погиб, я испугалась. Поэтому, отбежав от дворца на
полмили, обернулась драконом и полетела к единственному оставшемуся человеку,
которому могла доверять полностью — Ранджиту Сингху в Гуджранвалу. Это
больше 300 миль от Дели. Я летела всю ночь и долетела только на
рассвете.

Это, конечно, было ошибкой. Если бы я начала искать верных людей в Дели,
я бы, может быть, подавила мятеж в ту же ночь. А так время было упущено.
У Ранджита Сингха были верные войска, да вообще весь Пенджаб бы по его
и моему слову поднялся на узурпатора. Но это время. Даже коннице идти от
Гуджранвалы до Дели неделю. Еще есть созданная Мирзой Наджафом новая
армия. Она тогда стояла под Джайпуром. Это гораздо ближе. Всего три
дневных перехода конницы. 

Но в этой армии я более-менее знаю только Николя-сердара, командующего
артиллерией, он меня учил французскому языку.

В общем, получилось так, что пришлось готовить поход на узурпатора.
В начальной стадии я поучаствовала, потому что на драконьих крыльях я
могу доставлять сообщения гораздо быстрее, чем всадник. А потом мне было
лучше исчезнуть на пару месяцев. Можно было бы просто пожить в Драконьей
Долине. Но я узнала, что существует мир, очень похожий на мой, но на 200
лет позже, и решила сходить поучиться.

— Вот ты говоришь, что  ты из себя вся законная наследница, а они —
узурпаторы. А что говорят они?

— Ну понятно что. Что 70 лет назад пришлый дракон хитростью завоевал
доверие Мохаммед-шаха, получил в жены его дочь, подставил в бою с
раджпутами законного наследника и влез на трон под именем Аздахак-Шах,
что в переводе значит Король-Дракон.

Темными ночами он вылезал на крышу своего дворца и разминал свои жуткие
крылья, летая кругами над столицей.

Он был жутким тираном, кое-кого из представителей древних
аристократических родов казнил. Величайшего поэта Империи, Низама,
изгнал из своих владений. Привечал безбожников-сикхов.  Свою родную дочь
и единственную наследницу отправил воспитываться куда-то в глушь, в
дикие горы.

Визирем при нём был безродный выходец из Персии Мирза Наджаф-Хан. 
Он был жутким развратником. Ни одна девушка не могла надеяться на
придворную карьеру, не побывав его любовницей. Незадолго до смерти
Аздахак-Шаха этот визирь совратил даже наследницу.

Когда наследники старой династии совершили после смерти Дракона
переворот, они визиря убили, а наследницу пожалели и изгнали.

— И что из этого правда?

— А почти всё. Откровенная ложь это только что они меня изгнали. Они
были готовы убить меня в человеческом облике, они подготовились  к тому,
что я попытаюсь улететь в облике дракона, но что я могу превратиться в
маленькую серую кошку и уйти незаметно кустами, они не предусмотрели.

Ну и насчет моих отношений с Мирзой Наджафом они просто не могли знать
правды. Это не он меня совратил, он был слишком верен нам с отцом, чтобы
предпринять какие-то действия. Это я его соблазнила. Я наслушалась
рассказов моих фрейлин какой-де он нежный любовник и лучший в Дели
знаток камасутры, и решила что поучиться у него науке любви интересно,
да и к тому же подумала, что привязать  к себе визиря, имеющего реальную
власть, в
преддверии неизбежной смерти отца, ещё и таким способом, будет не лишне.

Кстати этот самый изгнанный поэт был одним из вдохновителей заговора.
Так что если я сумею победить, я его казню. А папа проявил недопустимую 
доброту, всего лишь изгнав его. 

— А что ты будешь делать теперь?

— Надо бы заняться тем, для чего я сюда пришла — изучать достижения
вашего мира. Но как это сделать теперь? У меня нет никаких ценностей, я
попала в страну, где говорят на языке, которого я не знаю. Насколько я
знаю, в вашем мире можно добраться на другой конец мира за несколько
часов, но надо иметь специальную бумагу от правительства, иначе тебя
никуда не пустят. А здесь у вас, наверное, не так просто найти
литературу на понятном мне языке.

— А какие языки ты знаешь? — поинтересовался я.

— Ну, как ты мог заметить — английский. Французский — намного хуже. Урду,
это основной язык в Дели, хинди, это примерно то же самое, только
письменность санскритская, а не арабская. Санскрит я, впрочем не то
чтобы хорошо знаю. Читать могу, а говорить на нем у нас почти никто не
говорит. Фарси, естественно. Это придворный язык, язык поэзии.
Ну пенджаби ещё, хотя признаваться в знании этого языка
благородной девице как бы и неприлично. Латынь совсем чуть-чуть. 
Отец хотел мне дать в том числе и европейское образование, а оно было бы
неполноценным без Горация и Вергилия. Вообще-то я еще и маратхи понимаю,
потому что это такой испорченный санскрит.

Я задумался. Конечно, английской и французской литературы в Москве
полно. Вон у меня на полках и то стоит куча англоязычной специальной 
литературы. А есть еще Иностранка. Но как записать туда девушку, не
имеющую никаких документов?

Но тут мой взгляд упал на стоящий на столе монитор компьютера.

— Вообще-то у нас есть такая штука как интернет. Вот там можно добывать
информацию без всяких границ. И информации на английском языке там
гораздо больше, чем на русском, поскольку родилась эта штука в
североамериканских Соединенных Штатах.

К моему удивлению, Ясмине потребовалось буквально полчаса, чтобы
освоиться с веб-браузером и она начала что-то активно искать.

— Надо же, этот нахал станет премьер-министром! —
внезапно воскликнула она.

— Это ты про кого? — поднял глаза от своего экрана. Я тем временем разложил на журнальном
столике ноутбук, протянул к нему эзернетовский шнур и организовал себе
импровизированное рабочее место.

— Про Артура Уэлсли. Вот тут написано: герцог Веллингтон, фельдмаршал,
премьер-министр с 1828 по 1830. 

— Ты с ним знакома? — удивился я.

— Прекрасно бы без этого обошлась, — надула губы Ясмина. — Тоже мне,
полковник. Сдаётся мне, полковничий патент он купил.  Его братья, что
старший, который генерал-губернатор Ост-Индской Компании, что младший,
который у старшего секретарём, куда более симпатичные и воспитанные. А
этот думает, что если у девушки смуглая кожа, то с ней можно обращаться
как с метельщицей улиц. Как папа тогда войну англичанам не объявил.

Ясмина замолчала и вернулась к просмотру информации.  Ещё через
некоторое время она откинулась на спинку стула и вздохнула:

— Голова идет кругом. Столько всего и совершенно бессистемно. Половины
слов не понимаю. Мне бы какого-нибудь преподавателя, чтобы более-менее
сориентировал меня что именно читать чтобы узнать то, чему вы научились
за последние 200 лет. Слушай, у вас тут этот ваш интернет позволяет
писать письма другим людям?

— Как ты догадалась? — я аж развернулся в её сторону от удивления.

— Ну если можно писать книги, значит должно быть можно и письма. Это же
очевидно, — удивилась она моей непонятливости. И продолжила. — У меня
было рекомендательное письмо к одному профессору из Глазго.
У университетского профессора же наверное, есть доступ к интернету.

— В Британии — да наверняка. Осталось выяснить его E-Mail.

— Ох, а я ведь забыла как его фамилия. И письмо осталось у садху Пунджу.
Нет, точно надо заняться этим пандитом и отобрать у него всё, что он
отобрал у меня.

— И как ты предлагаешь это сделать? Он же, я думаю, подозревает, что ты
можешь найти способ превратиться в человека.

— Он вряд ли подозревает, что я могу здесь найти помощника из местных.

Она изложила свой план. Я подумал, добавил несколько своих штрихов и мы
немедленно взялись за реализацию.



[^1]: на самом деле 42°