Нью-Марсель

Донна Верде

В обставленной с неброской роскошью небольшой комнате на верхнем этаже 20-этажной башни пили цветочный чай две женщины. Одной было чуть меньше 30 и ее знала вся Технократия. Хотя Лаура Джеймсон обычно писала статьи в газеты и журналы, выступать по телевидению ей тоже приходилось, и ее программы всегда собирали у экранов чуть ли не все население.

Второй было чуть больше сорока, хотя на вид она казалась чуть ли не моложе журналистки, и в лицо ее помнили немногие. Но её имя было известно куда больше. Донна Верде, глава клана «зеленых», одного из четырех кланов организованной преступности, контролировавшей теневой бизнес столичной планеты. Вернее, это, конечно, не столько имя, сколько звание. Какое имя она получила при рождении, не помнил уже, пожалуй, никто. Когда четверть века назад она начала карьеру манекенщинцы, она уже вышла на подиум под псевдонимом и с тех пор меняла их как перчатки, пока не дослужилась до нынешнего. Для Лауры она была просто «Госпожа».

Во главе трех остальных кланов стояли мужчины. Вообще, в Технократии, несмотря на декларируемое на всех углах равенство, реально неравенства было очень много. Женщины и мужчины, молодежь и старики, представители разных, еще не до конца смешавшихся, рас, не говоря уж о богатых и бедных, могли расчитывать на очень разное отношение где угодно. И в магазинах, и в полиции, и при приеме на работу.

Вот и в мафиозной карьере бывшей манекенщице пришлось очень нелегко. Тем не менее, злые языки утверждали, что владелица почти всех борделей Нью-Марселя и сейчас иногда сама снисходит до обслуживания клиентов, и до сих пор работает по высшей ставке.

Но в данный момент разговор двух женщин было очень далек от какого бы то ни было теневого бизнеса. Они обсуждали Империю.

Империя довольно недавно появилась на горизонте. Обе женщины еще помнили времена, когда никакой Империи не было. Космические корабли Технократии уходили в пространство, открывали пригодные для колонизации планеты, иногда просто заселяли, иногда находили там потомков колонистов предыдущей волны, происходящей ещё со Старой Земли, и те радостно включались в огромную сеть космической торговли, насчитывавшую уже несколько десятков миров.

Потом, примерно лет десять назад, исследовательские корабли Технократии достигли очень перспективного участка спирального рукава. И выяснилось, что почти у каждой звезды там есть планета, на которой человек может жить без скафандра (среди старых миров Технократии таких была от силы половина, на остальных либо строились огромные купола, закрывающие целые города, либо предпринимались еще более масштабные проекты планетарного терраформирования). И как правило, кто-то там живет.

Но на предложение вступить в Технократию хотя бы ассоциированным членом, следовал ответ: «Мы уже принесли присягу Императору. Теперь вся внешняя торговля только с его разрешения.»

Потом, с неизбежностью, корабли Империи встретились с кораблями Технократии. До стрельбы, правда, дело не дошло. Пару лет назад в Нью-Марселе появился имперский посол, прибывший обычным местным торговым кораблем с одного из окраинных миров, куда и имперцы, и технократы уже залетали примерно в равном количестве. И вот три дня назад имперский крейсер «Антарес» прибыл с официальным дружественным визитом на Жакериану и совершил посадку в космопорту Нью-Марселя.

— Что ты думаешь об Империи, Лаура? — спросила донна Верде, наблюдая на экране телевизора съемку летного поля космодрома, на котором рядом со стройным телом «Антареса» лежал куда более внушительный технократический «Орлан».

— Не знаю, донна. Такое впечатление, что они специально пытаются создать ложное впечатление о себе. Мол, такие дикие, живут в лесу, молятся колесу. У них сословное общество, пышные ритуалы, странные традиции, про которые можно только в старинных книжках прочитать, потому что даже в старинные фильмы они уже не попали. И вот — крейсер в полтора раза меньше нашего и в полтора раза маневренней при равной огневой мощи. И планет у них по последним данным больше сотни, против наших 30. Что-то нам не договаривают.

— Вы не договариваете, Лаура, — тоном учительницы, отчитывающей двоечника, уточнила донна. — Ты и твои коллеги. Ты же у нас журналист. И не простой, а достаточно известный. Вот что ты сама успела за эти три дня выяснить?

— Только то, что во флоте у них служат не только мужчины, но и женщины.. Что вполне укладывается в тот образ обаятельных воинственных дикарей, которые они нам пытаются внушить. Ну и еще то, что население их ста планет в полтора раза меньше, чем наших тридцати. Они колонизируют только планеты, где можно заниматься сельским хозяйством в открытом грунте, и начинают с очень небольших поселений. На половине их планет сейчас нет и сотни тысяч народу. А у нас на самой малопригодной планете сто тысяч — это население маленького горнорудного купола. А уж если там можно дышать и возделывать землю, там будет миллиард, не меньше.

Эх, съездить бы к ним хотя бы на недельку, лучше на полгодика, и посмотреть как оно у них...

Темные переулки Нью-Марселя

Лаура шла быстрым шагом, стремясь побыстрее миновать эти трущобные переулки и выйти на освещенную авеню. Есть в Нью-Марселе такие места, куда заглядывать девушке небезопасно, даже если эта девушка хорошая знакомая донны Верде, крестной матери могущественного клана «зеленых».

Вдруг от чернеющей в обшарпанной стене трехэтажного дома, первых десятилетий колонизации постройки, отделились три смутные тени.

Лаура собралась было сослаться на «зеленых», но один из нападавших проскрипел:

— Ага, щелкоперка зеленых, попалась! Тут-то мы тебя и разложим.

И Лаура поняла что стала мишенью в клановой войне. Возможно, за нее даже отомстят, но ей это уже вряд ли поможет.

Тут проходящий по улице человек, одетый в какой-то темный костюм, резко повернулся и скомандовал со странным шипящим акцентом:

— Эй, оборванцы! А ну отстали от приличной женщины!

— Кто оборванцы? — возмутился один из громил. — Мы люди дона Россо. А ты проваливай, пока цел.

Громила достал из-за пазухи нож.

— У меня длиннее, — усмехнулся незнакомец, и в руках его блеснул в свете редких фонарей флотский кортик.

— Мериться вздумал? Ну сейчас мы тебе оторвем то, чем обычно меряются. Ребята, заходите с боков.

В течение нескольких минут Лаура ничего не могла понять — мягкие движения теней, отблески фонарей на стали, резкое хеканье и вдруг все стихло.

Незнакомец стоял посреди улицы, и у его ног лежали три трупа. Он вытащил из кармана платок, протер клинок и убрал его в висящие на поясе ножны.

— Мадемуазель, вы не пострадали? — спросил он у Лауры.

— Нет, не успела. Вот только... «Красные» будут мстить...

— Ну, меня они вряд ли достанут, — усмехнулся незнакомец.

Лаура наконец осознала, что его темно-синий костюм — это офицерская униформа космофлота, причем не космофлота Технократии, а космофлота Империи.

— Впрочем, — продолжал космонавт, — надо бы местную полицию в известность поставить. Да, будем знакомы, орлогскапитан Харальд Вестландкрона, командир крейсера «Антарес».

— Лаура Джеймсон, корреспондент «Нью-Марсель Таймс», — в свою очередь отрекомендовалась девушка.

Космонавт вынул из кармана коммуникатор, набрал номер и неторопливо сказал в микрофон:

— Джулио, я тут вляпался в какую-то фигню. Иду, смотрю, трое оборванцев напали на прилично одетую девушку. Я им сделал внушение, а они на меня с ножами. Ну, я их немного того. Девушка говорит, это какие-то красные. Видео? Конечно есть видео. Куда бы я без регистратора, меня родное ББ не поймет. Девушка еще здесь. Она журналистка, я все время путаю кто у вас таблоид, а кто серьезная газета, «Пост» или «Таймс». Ну значит, из серьезной. Хорошо, жду.

Он убрал коммуникатор и обратился к Лауре:

— Капитан Лактин из вашего СБ попросил пять минут его подождать. Надо оформить эту историю как необходимую оборону.

Джулио Лактин прибыл на место и правда через пять минут. Его неприметную серую «антилопу» сопровождала машина местной полиции с мигалками.

Полицейские быстро составили протокол, скопировали запись с видеорегистратора капитана Вестландкрона, после чего остались грузить в свою машину трупы. А Джулио Лактин затащил в свою машину Лауру и капитана и возможно быстро, хотя и не нарушая правил, погнал в космопорт.

Всю дорогу капитан разговаривал по своему коммуникатору на каком-то непонятном языке.

Около здания диспетчерской космопорта была припаркована шикарная ярко-красная «игуана» с номером из четырех нолей. Лактин встал рядом с ней.

— Это чье? — спросил Вестландкрона, указывая на лимузин.

— Боба Дайсона, — ответил сотрудник СБ.

— Ка-а-к? — изумилась Лаура.

— А вот так, — невесело усмехнулся Джулио. — Влипли вы, девушка. Кэпу-то что, поматросил и улетел. А вам попасть в дело, разбираться с которым посреди ночи примчался сам начальник полиции мегаполиса, приятного мало.

* * *

Тем временем в одной из комнат служебного здания космопорта происходил следующий разговор:

— Боб, тебе не надоело, что эти кланы вытворяют в столице черт знает что? — спросил человек в черной с серебром адмиральской форме ВКФ Технократии.

— Надоело, — ответил человек в дорогом штатском костюме. — Но ты ведь знаешь, у нас Технократия. Если бы мне предстояло отвечать перед парламентариями, как в старину, я б нарыл на каждого вагон компромата в связях с кланами, стравил бы их между собой и получил карт-бланш на что угодно. Но нами правит Машина. Ты наверняка в курсе, статистические выкладки показывают, что когда дно столицы контролируется четырьмя кланами, это обеспечивает гораздо меньшее число жертв преступлений, чем если бы там были мелкие банды, действующие сами по себе.

Я в любой момент могу дать приказ выловить подчистую любой из кланов. А если ты мне дашь батальон космической пехоты, я за одну ночь возьму все четыре. У меня агентурных данных достаточно. Я знаю место ночевки каждой мелкой шестерки из этих кланов. Но что потом? Свято место пусто не бывает.

— А вам не кажется, господа, — подал голос сидевший в углу в кресле пожилой человек в легкой, не по погоде, светлой рубашке, — что в вашей столице есть не четыре организованных вооруженных силы, а шесть?

Адмирал и начальник полиции дружно повернулись в сторону имперского посла и посмотрели на него с непониманием в глазах.

— И, — продолжал посол, — главы двух из них сейчас передо мной.

— Вы, сэр, — возмутился адмирал, — хотите приравнять Флот к кланам?

— Почему же приравнять? Вы сильнее. Вы представляете самую мощную вооруженную группировку на планете и вообще в Технократии. У кланов есть только ручное оружие, ну в крайнем случае пулеметы и взрывчатка. У вас есть штурмовики и пушки, коспехи в боевых скафандрах, и еще много чего хорошего. А ещё у вас есть значительная автономия от этих ваших Машин.

С тех пор, как на горизонте появились мы, Флот, причем не только вы, адмирал, но и каждый отдельный капитан получил право действовать по обстановке.

— Ну и как это применить в данной ситуации? Ведь речь идет не о противостоянии с Империей?

— Как не о противостоянии? — удивился посол. — Ваши криминальные субъекты напали на подданного Империи. И не просто подданного, а офицера императорского флота. Если для того, чтобы оправдать перед вашим правительством показательную экзекуцию, которую вы этой ночью устроите кланам, нужна официальная нота от Империи, я вам её прямо сейчас напишу.

Начальник полиции и адмирал переглянулись, потом первый из них сказал:

— Давно у нас в Технократии никого так не покупали. Но все же надо посмотреть, к чему это приведет.

Он достал из кармана огромный коммуникатор, немножко слишком большой для телефона, немножко слишком маленький для планшета и начал быстро-быстро что-то набирать на экранной клавиатуре.

Посол, оперевшись на подлокотники кресла руками, чуть приподнялся и наклонился вперёд. Увидеть экран коммуникатора это, к сожалению, не помогло, но удержаться он не мог. В первый раз на его глазах кто-то, имеющий прямой доступ к Машине, обращался к ней за прогнозом.

— Да, это сработает. — сказал Дайсон несколько минут спустя. — И даже ваше содействие, господин посол, не понадобится. Наилучшие результаты дает вариант, когда мы показательно и жестоко убиваем дона Россо на глазах у остальных кланов, а потом недвусмысленно даем понять, кого желаем видеть на его месте.

— Устранив аналогичным образом остальных сильных претендентов? — спросил адмирал.

Начальник полиции опять забарабанил пальцами по экрану.

— Ну, Льюис, ты знаешь толк в театральных эффектах. Принимается.

Потом поднес аппарат к уху, и, вызвонив одного из офицеров своего аналитического отдела, попросил его срочно приехать в космопорт.

* * *

Лактин привел капитана и журналистку в комнату, где, кроме начальника полиции, сидел еще командующий ВКФ и неизвестный Лауре седой жилистый человек в легкой рубашке, притаившийся в глубине кресла, стоящего в углу. То есть это Лауре показалось, что он там именно притаился. Как тигр в засаде, готовый в любой момент прыгнуть.

— Это непорядок, — заявил Боб Дайсон, что у нас в столице могут напасть на человека в космофлотовской форме. Пусть и не нашего флота, но все же. Столичная полиция приносит вам свои извинения.

— А я, — продолжил адмирал, — не собираюсь это дело так оставлять и хочу устроить показательную порку глав кланов. Капитан, — обратился он к Вестландкроне, — вы окажете нам помощь в тактическом планировании? А то для нас подобные операции в новинку.

— Конечно, — улыбнулся имперец. — Приглашайте сюда капитана «Орлана» и командира его коспехов.

Через некоторое время в комнате появись два офицера Технократии, капитан-коммодор Стивен Локсли и лейтенант Лионель Кохрейн, и начали обсуждать процедуру убеждения глав мафиозных кланов.

Вдруг Лаура потянула Вестландкрону за рукав:

— Капитан, есть одно но. Зеленый клан возглавляет женщина. Она всегда была добра ко мне и мне бы не хотелось, чтобы ее грубо поднимали с постели мужчины—коспехи.

— Лионель, у тебя во взводе девушки есть? — поинтересовался имперский капитан.

— Никак нет, сэр, — отчеканил тот. — у нас женщины в строевых частях не служат.

— Тогда может, возьмешь парочку моих? А то как-то действительно неохота обижать уважаемую женщину, тем более что во всей этой истории она скорее жертва.

— Лионель, и правда, возьми, — посоветовал лейтенанту технократический капитан. — Посмотришь, кстати на имперских коспехов в деле.

— Хорошо, — сказал тот. — Через десять минут шлюпка с моими парнями может быть подана к трапу «Антареса». Ваши люди будут готовы?

— Без проблем.

Вестландкрона вытащил коммуникатор, связался с кем-то и сказал:

— Сигрид, будьте с Мартой через десять минут у трапа в легкой броне и с табельным оружием. Совместная операция с хозяевами площадки. Их лейтенанта зовут Лионель Кохрейн.

Через несколько минут Кохрейн тихо покинул комнату, и отправился грузиться в свою шлюпку. Он не надевал боевого скафандра, так как собирался остаться в шлюпке и руководить действиями групп захвата.

Так началось то, что впоследствии нью-марсельская мафия вспоминала как самую ужасную ночь десятилетия. Три крестных отца, одна крестная мать и трое функционеров клана «красных» пониже рангом были разбужены ночью фигурами, закованными в боевые скафандры, кто в серебристые, а кто в темно-синие, затащены в космическую шлюпку и отвезены непонятно куда.

Там дверь шлюпки открылась и ее пассажиры с ужасом увидели, что шлюпка висит над лавовым озером в кратере действующего вулкана. Такой вулкан неподалеку от столицы был. Извергался он спокойно, и на дымок над кратером никто не обращал внимания. Но ночью и с близкого расстояния это казалось адом.

После короткого рассказа о том, где именно дон Россо перешел границы допустимого, два коспеха в скафандрах взяли его за руки-за ноги и выбросили в море огня.

Теперь настал черед трех его заместителей. Один из закрытых серебристой броней бойцов задавал им разные странные вопросы, потом ткнул пальцем и сказал:

— Вот этот.

И тут же двух других взяли и выбросили в кратер.

Потом трех старых и одного нового главу клана развезли по домам, на прощание пожелав спокойной ночи. Девушка в темно-синей броне, сопровождавшая донну Верде, даже сняла для этой цели шлем.

Донна Верде хотела спросить, а не боится ли она, что ее узнают в лицо, но не решилась. Уже пятнадцать лет с ней не случалось такого, чтобы она боялась, но вот в эту ночь ей пришлось вспомнить, что такое страх.

Шлюпка вернулась в космопорт, и в диспетчерскую вместе с лейтенантом Кохрейном поднялись два коспеха в темно-синем и один в серебристом. Последний, сняв с себя доспех, оказался вовсе не коспехом, а капитаном полиции, возглавлявшим у Дайсона отдел организованной преступности.

— Вот что с вами делать, девушка, — спросил у Лауры Дайсон. — Вы единственная жительница Нью-Марселя, чье участие в этом деле достоверно известно мафиози. Хотя бы «красным».

— А может быть, ей стоит отправиться в командировку к нам, в Империю. — задумчиво произнес имперский посол. — По-моему ни одного журналиста из Технократии у нас еще не бывало, так что успех путевым заметкам обеспечен. Капитан, вы когда снимаетесь с площадки? — обратился он к Вестландкроне.

— По плану — два часа назад. Но из-за всей этой катавасии задержался. Ну ничего, стартовый коридор еще не закрылся.

И компания в составе одного капитана в парадной форме, двух девушек-коспехов в боевой броне и одной журналистки в совершенно не подходящей для путешествий городской одежде, спустилась к выходу из здания космопорта на летное поле.

На крейсере

Каюта с кустом

Капитан имперского крейсера повернулся к одному из своих коспехов и сказал:

— Сигрид, возьми, пожалуйста шефство над Лаурой. У вас с Таллан в каюте есть свободная койка.

— Сигрид? — переспросила девушка в темно-синей броне. — Не лейтенант Сйошерна, а именно Сигрид?

Следуюшее действие капитана Вестландкрона было совершенно неожиданно для Лауры — он сделал шаг к девушке и обнял ее за плечи, прямо вместе с бронескафандром:

— Да, милая, именно Сигрид. Когда мы вернемся домой, ей, похоже, предстоит стать гостьей дома Вестландкрона. И кому, кроме тебя, я могу её доверить?

Сигрид молча кивнула. В этот момент к зданию космопорта подали автобус, в который загрузились все имперцы, а с ними и Лаура. Автобус, проколесив по огромному летному полю, подъехал к стоящему на площадке сигарообразному корпусу крейсера, имевшему такой же темно-синий цвет, как и доспехи имперских коспехов.

«У нас и доспехи, и корабли серебристые, — подумала Лаура. — Интересно, знает ли об этом донна Верде?»

Поднявшись на борт корабля, капитан моментально исчез где-то в коридорах, ведущих к носовой части, а двое коспехов стали снимать скафандры и фиксировать их в нишах довольно большого коридора, расположенного рядом с входным люком.

— Сколько же у вас коспехов на борту? — удивилась Лаура.

— Взвод, — кратко ответила Сигрид, без скафандра оказавшася стройной девушкой примерно одинакового роста с Лаурой, с распущенными золотистыми волосами до плеч.

— Я командир взвода, а Марта — она показала в сторону второго коспеха, — командир второго отделения. Первым отделением командует Петер, он в сегодняшнем рейде не участвовал, поскольку парней там и без нас хватало.

Марта оказалась девушкой заметно более внушительной комплекции, чем Сигрид. В ней было не меньше метра восьмидесяти роста, и ширина плеч скорее мужская. На вид она была заметно старше Сигрид, которая больше чем лет на 18 не выглядела.

Сигрид потащила Лауру за собой куда-то по коридорам, и через несколько минут они оказались в каюте, размером примерно с железнодорожное купе. Две двухъярусные койки по бокам, и проход между ними не шире койки.

Каюта освещалась только светом, проникавшим из коридора через открытую дверь.

На левой нижней койке спала на спине девушка, почти ребенок, выражение лица которой было мечтательным и беззащитным.

Стена над ней была покрыта каким-то мохнатым зеленым ковром. У изголовья все пространство между койками было занято небольшим столиком, на нем возвышался огромный, с полведра, цветочный горшок, в котором рос высокий, достававший до второго яруса коек куст, похожий на тую.

Над правой койкой стена была оклеена фотообоями, изображавшими морской берег.

Сигрид легко вспорхнула на второй ярус правой койки и включила маленькую лампочку у изголовья, после чего спустилась и шёпотом сказала:

— Выбирай себе койку — хочешь правую нижнюю, хочешь левую верхнюю. Советую верхнюю, тогда мы с тобой ещё сможем вечером пошептаться.

— Согласна, — тоже вполголоса ответила Лаура.

— Ну тогда пошли к Торстейну в каптерку за постелью для тебя и прочими мелочами.

— Какими мелочами? — удивилась Лаура, выскальзывая в коридор вслед за Сигрид.

— Ну, ты сорвалась в эту командировку внезапно. Значит у тебя нет ни смены белья, ни зубной щётки, ничего, что положено уважающему себя цивилизованному человеку.

— Ты не забывай, — улыбнулась Лаура, — что я журналист. Подобного рода резкие перемены планов для меня отнюдь не в новинку. Поэтому зубная щётка у меня в сумочке есть.

Каптерка оказалась в конце параллельного коридора палубой выше. Там пожилой, но поджарый сержант в форме летного состава выдал Лауре не только постельное белье, но и что-то типа спортивного костюма и кроссовки. Последнее сильнее всего обрадовало журналистку. Все-таки туфли на каблуках подходят не для всех жизненных ситуаций. Потом была еще куча всяких мелочей, включая и браслет с маленьким компьютером-коммуникатором и беспроводную гарнитуру к нему.

Когда они вернулись в каюту, Сигрид тоном, не допускающим возражений скомандовала:

— Дуй в туалет, это в конце коридора, увидишь, два ноля на двери. А я пока твою постель застелю.

— Но почему... — попыталась возмутиться Лаура.

— Тс-с, Таллан спит, — пояснила лейтенант. — Я не уверена, что ты сумеешь застелить нашу флотскую постель без шума и грома.

Туалет на корабле, к удивлению Лауры, не делился на мужской и женский. Просто короткий ряд индивидуальных кабинок. Почему-то на Жакериане до такой простой мысли в большинстве общественных мест не додумались.

Когда журналистка вернулась в каюту, ее постель была застелена, в изголовье горела лампочка, а Сигрид лежала на своей койке с каким-то довольно большим гаджетом в руках.

Лаура разделась и забралась на второй ярус. Со стороны Сигрид над вторым ярусом коек были наклеены фотообои, изображающие какую-то горную долину с блестевшей вдали гладью большого озера. С её стороны был гладкий светло-серый пластик.

— А почему с моей стороны нет картинки? — спросила она.

— Потому что тут никто не жил, — пояснила Сигрид. — Давай завтра пороемся в библиотеке, подберем тебе пейзаж по вкусу. Можем даже вид твоего Нью-Марселя нарыть.

— Вот уж чего не надо, того не надо, — проворчала Лаура. — А у тебя тут что за картинка?

— Это в моём поместье. Любимая долина детства. Я там каталась на пони, играла с другими детьми, и вообще там здорово.

— А внизу под тобой что?

— Просто нейтральный морской пейзаж. Он делает каюту визуально больше. Мы с Таллан его вместе выбирали.

— А у неё что за ковер?

— Понимаешь, Таллан — друидка. Это почти нонсенс — друид на космическом корабле, в стопроцентно техногенной среде. Но это — необходимость. Поэтому у нас в каюте и живет этот куст, а над её койкой ковер из живой растущей травы.

— А зачем на корабле друидка? — в Лауре проснулось профессиональное любопытство.

— Давай завтра ты у нее самой спросишь. Я не штурман, я лейтенант коспехов, меня привозят на точку и десантируют, я делаю свою работу. А откуда они взяли что спасаемый именно в этой точке, и причем тут Таллан, это не моего ума дело. Давай, спи лучше. А то время уже позднее, а завтрак у нас рано. Рискуешь проспать.

— Ты думаешь, я смогу сейчас заснуть?

— Сможешь. У тебя глаза слипаются как у ёжика на Самайн.

— Это самое худшее состояние, — тяжело вздохнула Лаура. — Глаза слипаются, руки-ноги по простыне растекаются, все тело хочет спать, а мозги бурлят и заснуть никак не получается. Утром буду вся разбитая.

— Только не в этой каюте, — решительно заявила Сигрид. — Если всё совсем плохо, разбужу Таллан и попрошу её спеть тебе колыбельную. Но по-моему, я и сама справлюсь. Офицеров коспеха кое-чему учат в плане контролировать моральное состояние подчиненных. Переворачивайся на живот.

И действительно, после короткого массажа плеч и затылка, сделанного перегнувшейся со своей койки над проходом Сигрид, Лаура заснула почти мгновенно, успев только повернуться с живота на бок.

Сигрид вытянулась на своей койке, немного поиграла мышцами спины, чтобы снять эффект от несколько неудобной позы, в которой она делала массаж Лауре, а потом дотянулась до своего планшета, и полезла в информационную сеть корабля. Ага, уже полчаса как пробили атмосферу и легли на курс домой. А где Харальд? Опция запросить местоположение члена экипажа, не уведомляя его, доступна далеко не всем. Но у командира коспехов она была. Ага, пять минут как сдал вахту второму помощнику и ушел к себе в каюту.

Тихо соскользнув со второго яруса, Сигрид прикрыла дверь каюты с двумя спящими девушками и тенью скользнула по коридорам. Дойдя до двери капитанской каюты она без стука взялась за ручку и шагнула внутрь.

Капитан на крейсере был одним из немногих членов экипажа, пользовавшихся роскошью отдельной каюты и даже с отдельным санузлом. Каюта его была не более чем в полтора раза больше, чем четырехместная каюта Сигрид, но у изголовья стоял полноценный письменный стол с креслом перед ним, и еще хватало места для небольшого сейфа.

Харальд Вестландкрона, сидевший за столом при свете настольной лампы, повернул голову на звук закрывающейся двери, но сказать ничего не успел. Сигрид первой пошла в атаку:

— Халле, тебе не спится?

— Знаешь, да. Сижу вот, смотрю в книгу и вижу фигу.

— Ну конечно. Уложил сегодня троих человек кортиком. Такое и опытным рейнджерам нелегко дается, а ты даже не рейнджер, ты судоводитель. Но я знаю что нужно делать.

С этими словами Сигрид уселась капитану на колени, обняла его за шею и впилась в губы поцелуем.

— В училище научили? — улыбаясь одними глазами спросил капитан Вестландкрона, когда они разлепили губы.

— А если и так? — совершенно не смутилась девушка и, расстегивая пуговицы капитанского кителя, добавила: — давай уже, раздевай меня и тащи в постель.

Примерно через полтора часа Сигрид выскользнула из объятий уже засопевшего капитана, приняла душ в маленькой капитанской душевой, оделась и вернулась в свою каюту.

* * *

Когда Лаура проснулась, Сигрид в каюте уже не было, и ее койка была аккуратно застелена.

Спустившись вниз, журналистка обнаружила, что койка Таллан тоже аккуратно застелена, а сама друидка сидит на корточках на подушке, абсолютно без одежды, и медитирует на куст туи.

Как только ноги Лауры коснулись пола, Таллан вышла из своего транса, открыла глаза и сказала:

— God morgon hur mår du?

Журналистка поняла, что это ей говорят «Доброе утро» на имперском языке.

— Good morning, — с улыбкой ответила она. — А где Сигрид?

Друидка моментально перешла на язык Технократии, на котором она говорила вполне свободно, хотя и с заметным акцентом.

— Коспехов своих гоняет. У них сейчас утренняя разминка. Пошли в душ, минут через десять и они туда подтянутся.

Таллан накинула на себя что-то вроде кимоно, завязала пояс.

— А мне что надеть? Халата мне вчера не выдали, — поинтересовалась Лаура.

— Надевай робу. Это вот эти брюки и вот эта блуза, — друидка вытащила из стопки одежды, которую вечером Сигрид оставила на столе, названные предметы. — Все обычно по кораблю в этом ходят. Это я из себя вся такая специальная, — она показала язык.

— Сколько ж тебе лет? — поинтересовалась Лаура, видя такое детское поведение.

— Шестнадцать, — ответила девушка. — Никого старше брать было бы нельзя, они все слишком тесно связаны с планетой. А у меня перцептивные способности вполне на уровне.

На всякий случай Лаура нацепила на запястье микрокомпьютер-smartwatch, в котором нашлась программа перевода с имперского, и надела на ухо беспроводной наушник, и не снимала этого даже в душе.

Как оказалось, это было разумное решение. Имперцы говорили на своём языке, не задумываясь о том, что кто-то может его не знать. Если офицеры, заметив, что Лаура их не понимает, переходили на технократический, то нижние чины, похоже, языком крупнейшего соседа просто не владели.

Душевая поразила Лауру своими размерами. По ее представлениям, женщин на корабле было не больше десятка, а тут было не меньше двух десятков душевых шлангов, разгороженных легкими панелями из прозрачного пластика и столько же крючков на стене, отделенных от собственно душевой такой же прозрачной пластиковой стенкой. По примеру Таллан журналистка повесила всю свою одежду на крючок и ступая по мягкому резиновому коврику, подошла к первому попавшемуся шлангу.

Она уже почти заканчивала мыться, как в душевую ввалился закончивший разминку взвод коспехов во главе с Сигрид, Мартой и каким-то мужиком под два метра ростом, наверное тем самым Петером, которого Сигрид упоминала вчера, в футболках и спортивных трусах. Они все моментально разделись и направились к кабинкам, но тут Сигрид остановилась около Лауры и громко объявила:

— Ребята, знакомьтесь, это Лаура, журналистка из Нью-Марселя, гостья нашего капитана. Её тут наша флотская непосредственность и так шокирует, поэтому вы ведите себя с ней поаккуратнее. Руки не распускайте, двусмысленных комплиментов не говорите.

— А что, могут? — настороженным шёпотом спросила Лаура у Сигрид.

— Коспехи-то? — махнула рукой та. — Ещё как могут. И главное — от чистого сердца.

Впрочем, все были слишком заняты тем, чтобы побыстрее навести чистоту и успеть на завтрак.

Завтракать Сигрид и Таллан повели Лауру в кают-компанию, а коспехи под предводительством сержантов отправились куда-то ещё.

Кают-компания на «Антаресе» была такой же тесной, как и прочие помещения на крейсере, но уютной. На настенных экранах бесшумно крутились какие-то пейзажные ролики, стол был накрыт накрахмаленной скатертью.

За столом сидели шестеро офицеров. Когда Сигрид подошла к столу, пожилой офицер, видимо, старший из присутствующих, сказал:

— Фрекен Сйошерна, Ева сейчас на вахте, поэтому хозяйка кают-компании — ты, — и указал ей место во главе стола.

В этот момент раздался громкий стук в дверь.

Стюард выглянул туда и громко объявил:

— Капитан просит разрешения войти в кают-компанию.

Сигрид встала, внимательно оглядела присутствующих, и торжественно произнесла:

— Поскольку господа офицеры не возражают, я, как хозяйка, приглашаю орлогскапитана Вестландкрона в кают-компанию крейсера «Антарес».

Капитан вошел и скромно уселся сбоку.

— Это почему тут такие церемонии? — шёпотом спросила Лаура у Таллан.

— У них, в смысле у флотских, считается, что в кают-компании капитан только гость. И может войти, только если разрешат. Хозяйкой кают-компании, которая может разрешить, обычно бывает старшая из женщин-офицеров, а если женщин в экипаже нет, то старший помошник. И вот из-за того что стармех Ленсман на вахте, кэпа приглашает Сигрид, — друидка прикрыла рот ладонью, с трудом сдерживая смех.

Лаура не поняла, что такого смешного нашла в этой ситуации её соседка по каюте, но решила этот вопрос выяснить чуть попозже.

За завтраком молодой офицер с эмблемой в виде шестеренки на рукаве спросил у Таллан:

— Ты сегодня мне поможешь?

— Угу, — не переставая жевать, кивнула та.

— Значит в три склянки около второй гидропонной секции.

Когда девушки вернулись в каюту, Таллан быстро переоделась во флотскую робу, которая у неё тоже была, и исчезла. Сигрид же расположилась на своей койке с планшетом в руках.

— А куда это пошла наша соседка? — спросила у неё журналистка.

— Ну ты же слышала, на завтраке лейтенант Ларсон попросил ее помочь с гидропоникой. Она же с любыми живыми существами возиться умеет, и если где-то непорядок, просто его чувствует. Без нее Сванте пришлось бы целый день возиться, мерить pH, кислород, брать пробы водорослей и смотреть в микроскоп, прежде чем разобраться что с ними не так, а Таллан ему минут за пятнадцать все диагностирует.

— Слушай, Сигрид, у тебя есть немножко времени для меня?

— Ах да, я же тебе вчера обещала помочь с картинкой над койкой.

— Картинка ладно, я тебя кое о чем поспрашивать хотела.

— Спрашивай, конечно, я же вижу, что тебе у нас многое непонятно.

На следующее утро

Норман Картрайт, главный редактор «Нью-Марсель Таймс», как всегда пришел на работу в полвосьмого утра. Так можно успеть проглядеть утренний выпуск до того, как его в девять утра выставят на сайт, выяснить не случилось ли за последние часы чего важного, из-за чего выпуск придется перетрясать и вообще подготовиться к суматошному дню редактора одной из ведущих газет.

Небольшая заметка «сегодня ночью полицией и приданным взводом космической пехоты проведена операция против организованной преступности. Один из погибших при оказании сопротивления гангстеров опознан как дон Россо, глава Красного клана» не привлекла его внимания.

Но потом он взялся за разгребание электронной почты и начал с письма со скромным заголовком «Аналитическая записка». Под этим заголовкам скрывался набор рекомендаций непосредственно от Машины, как надо строить политику издания в течение ближайших нескольких дней, какие акценты надо подчеркнуть, какие факты замолчать.

И вот тут-то он и прочитал про то что стоит обратить общественное мнение на проблему существования организованной преступности.

«Интересно, — подумал он, — когда в редакции Джеймссон появится. Она у нас вроде специалист по кланам.»

Буквально следующий абзац разрушил все его надежды:

«Ваше решение отправить Лауру Джеймссон в командировку в Империю, несомненно было удачным. У населения Конфедерации складывается впечатление, что она представляет собой единственную цивилизованную силу в обозримом Космосе. Вега-Терранский союз воспринимается как еще один окраинный мир, осколок предыдущих волн Экспансии, самостоятельного политического значения не имеющий. Появление достоверной информации, что буквально в нескольких световых годах от Сликампера существует Империя, объединяющая сотню планет, и столь же цивилизованная, как и мы, но по-другому должна сплотить население».

«И когда это я успел принять такое решение?» — подумал Норман.

Потом взял телефон, позвонил в порт, благо с начальником таможенной службы он был знаком еще с тех давних пор, когда сам был рядовым корреспондентом, а тот, соответственно, обычным инспектором, и поинтересовался:

— Джо, ты не в курсе, когда моя сотрудница улетела в Империю? Лаура Джеймссон ее зовут.

Джо, как ни странно был в курсе.

— Ага, в три часа ночи. На имперском крейсере «Антарес» если тебе зачем-то это надо. Так что билет ты вряд ли к делу подошьешь.

Тут у нас вообще ночью такое творилось. Десантные боты туда сюда летают, коспехи в бронескафандрах бегают. Причем не только наши, в серебристых, но и имперские, в синих. А потом начальника ночной смены вызывает лично Боб Дайсон, представляет ему твою Лауру и говорит, поставь ей быстро штамп о выезде с конфедеративной территории. А рядом с ней два имперских коспеха в броне, имперский же капитан в парадной форме, и мужик в штатском, говорят имперский посол.

Аристократическая помолвка

— Сигрид, — спросила Лаура, — а у тебя с капитаном что-нибудь было?

— В каком смысле? — удивленно тряхнула волосами лейтенант.

— Ну я заметила ваш разговор о том, должна ли опекать меня лейтенант Сйошерна или Сигрид, которая для капитана милая.

— Ну вообще-то, — Сигрид скромно потупила глаза, — я его наречённая невеста. Лет через десять я уйду в отставку и выйду за него замуж.

— А он тоже уйдет в отставку?

— Нет, он будет продолжать летать. А я буду ждать его из космоса, судить жителей его графства и рожать ему детей.

— Почему такая дискриминация?

— Так получается. Не могу же я ходить в десантные рейды беременной. Поэтому пока я на службе, у меня овуляция блокирована. Чтобы не было ни риска беременности, ни месячных, которые тоже выводят из строя. А главная цель аристократического брака, это продолжение рода. Поэтому пока я не смогу рожать, брака не будет.

— А почему ты тогда вообще пошла на службу?

— Потому что я была единственным ребенком в своём роду. У нас ведь как — если род дворянский, то по крайней мере один человек из рода должен служить. А когда папа женился второй раз, он подал в отставку. Почему — долго объяснять. Там много всякого скрутилось в жгут.

Поскольку его брат погиб в бою, у нас была фора в десять лет для того, чтобы подрос кто-то еще из членов рода. Но подросла только я. Моему младшему брату пока только восемь. Вот через десять лет он пойдет на службу, и я смогу подать в отставку, не подвергая родных риску лишиться дворянства.

— А если тебя убьют?

— Будет фора десять лет за убитого родича. Торстейн успеет вырасти.

Лауре стало жутковато от того, с какой простотой и естественностью Сигрид рассказывала о том, что фактически пожертвовала своей молодостью для рода.

— А как ты познакомилась с капитаном?

— Я же говорю, аристократический договорной брак. Мачеха Лиза почему-то решила, что не нужно пускать это на самотёк, мало ли кого я найду в училище или на службе. Поэтому надо найти мне жениха достойного происхождения раньше, чем я поступлю в училище.

Ее бабушка была когда-то подругой старой графини Вестландкрона, а у той, видите ли, неженатый внук. И вот, четыре года назад, буквально за пару месяцев до того, как мне поступать в училище, к нам в поместье сваливается весь такой из себя капитан Харальд Вестландкрона. Который тут прилетел из рейда немножко отдохнуть, а бабушка ему: «Я тебе, внучек, невесту приглядела. Съезди посмотри».

Лаура еще раз смерила взглядом Сигрид, и подумала что вот двадцати ей точно не может быть.

— И сколько же лет тебе тогда было?

— Пятнадцать. У нас в училище учатся три года, с пятнадцати до восемнадцати. И выпускаются фенриками.

— А сейчас тебе девятнадцать? И уже лейтенант?

— А что? Несколько удачных поисков, и вот полоска на погоны и спланировала. Хотя по хорошему счету я только выполняла приказы капитана и слушала советы своих сержантов.

Теперь, может, до отставки в этом звании прохожу. Для комвзвода лейтенант — потолок. А чтобы расти дальше, надо переходить куда-то, где есть рота или батальон коспехов. Но я от Харальда уходить не хочу. Он правда, здесь тоже в звании орлогскапитана застрял, и дальше расти сможет, только если станет эскадрой командовать. Весь флот же уже знает, что призвание Харальда Вестландкрона — легкие силы, и на линкор или авианосец его ставить не надо.

— Так я не понимаю, у тебя с ним договорной аристократический брак или любовь, ради которой не жалко пожертвовать карьерой?

— Ой, Лаура, не надо все усложнять. Я на флот не за карьерой шла. И вообще мне карьера не обязательна. Один адмирал еще в докосмическую эру сказал, что карьеризм это как мужской орган — у каждого офицера он должен быть, но демонстрировать его неприлично. Так что мне карьеризм по гендеру не положен.

— Это что, пример тех самых двусмысленных шуток, от которых в мой адрес ты предостерегала своих подчиненных?

— Ну да, — пожала плечами лейтенант. — Кстати, вот пример того, что лучше карьеризма. Здесь у меня есть сотня человек, на которых я всегда могу положиться. С ними можно шутить двусмысленные шутки, и они поймут их правильно. Если ты провалишься в какую-нибудь фигню, они тебя вытащат и вообще... В семье я этой поддержки за спиной не чувствовала.

Ну так вот, появляется у нас в поместье такой весь из себя франтоватый офицер, ровесник моей мачехи, здоровается с отцом как старый знакомый, они, оказывается, где-то вместе служили. Ему представляют меня. Я вижу в его глазах что-то вроде: «И это мне предлагается в невесты?!» Хотя потом я очень быстро поняла, что это у меня паранойя.

Потом родители куда-то испаряются по своим делам, а я, значит, жениха развлекай. Но он парочкой наводящих вопросов выяснил у меня, что мне действительно интересно, и предложил показать ему поместье. Мы взяли лошадей и весь день рассекали по лесам. Съездили на озеро, искупались, понаблюдали с вершины сопки, как медведица с медвежатами в малиннике пасется, залезли на несколько самых симпатичных скал.

Вечером его уложили в гостевой спальне, которая от моей была через стенку и соединена общим балконом. И вот значит, он там лежит, а я лежу у себя в кровати и думаю, а что я за день совместных приключений узнала о капитане Вестландкрона? И понимаю, что ничего. Что вот он на лошади сидит как собака на заборе, но стоически это терпит, что в озере и в горах он чувствует себя очень неплохо. Что мне приятно когда меня на крутом спуске поддерживает его жилистая рука. Всё. Я ему рассказала всю историю рода от основания, все подробности жизни поместья с тех пор как я себя помню, все книжки, которые читала. А он весь день только слушал.

Я выскользнула на балкон, смотрю, в его комнате балконная дверь приоткрыта. Одета я была в старую отцовскую тельняшку, она мне почти как платье, и я ее вместо ночной рубашки тогда использовала.

Тихо-тихо влезла к нему в комнату, смотрю он не спит. Лежит в потолок смотрит. Я тогда прыгнула ему в кровать, села ему на бедра и говорю:

— А теперь ты рассказывай.

— Ты маленькая садистка!

— Это еще почему? — искренне удивилась я.

— Потому что у меня после твоей конной прогулки и так все мышцы болят, а ты еще на меня сверху садишься.

Тут я соображаю что с непривычки от верховой езды и правда все болеть будет и не спит он из-за этого, а не из-за того что ждет моего появления:

— Ох, бедненький, давай я тебе массаж сделаю. Становлюсь на колени перед кроватью, откидываю одеяло, и начинаю делать массаж.

Потом залезаю к нему под бок. Он начинает меня гладить и очень быстро замечает что я на это не реагирую так, как он ожидает. Спрашивает:

— Сигрид, а ты вообще себе представляешь, что делать с мужчиной в постели?

— Не-а, — отвечаю. — А разве инициатива не должна принадлежать тебе?

— Только не на флоте. На флоте на одну девушку приходится пять-десять парней, поэтому есть железное правило — выбирает всегда женщина. Вот ты через пару месяцев пойдешь в училище. Там вокруг тебя будут ребята, которым ты быстро начнешь доверять во всём, в жизни и смерти, в деле и развлечении. Потому что иначе нельзя. Если ты не доверяешь своим товарищам по команде, надо уходить в другую команду.

— То есть, — спрашиваю, — я буду доверять им не меньше, чем я сейчас доверяю тебе.

— Больше, гораздо больше, — улыбается он и дышит мне прямо в ухо. — Мне ты сейчас еще только хочешь поверить. Одного дня, когда тебя внимательно слушают, мало, чтобы начать доверять по-настоящему. Вот сейчас я тебя касаюсь, а ты напряжена, ты не знаешь что будет дальше, и не веришь, что это зависит только от тебя.

Я лежу рядом с ним и млею. Вот так бы и лежала и лежала. Но ведь постельные отношения подразумевают что-то ещё. Я тихо пихаю его в бок:

— Халле, только от меня? Ну вот я пришла к тебе в постель, а ты только гладишь меня по ноге и усмехаешься?

— Сири, не торопись, — он продолжает усмехаться. — Ты ведь пришла сюда для того, чтобы послушать о том, что я расскажу. Так что давай я рассказывать буду.

Мне его захотелось поколотить. Что я немедленно и сделала. Потом успокоилась и почти до утра слушала его рассказы об училище, о службе на флоте и так далее.

Уже когда небо на востоке посветлело, засыпая у него под боком я поняла, что так и не узнала опять о нём ничего. Зато очень много узнала о том, что мне предстоит в ближайшие годы.

На следующий день он с самого утра запихал меня в самолет — чтобы прилететь в наше захолустье он взял напрокат в городе летающую лодку — и повез в город. Вернее, не в город, а в Священную Рощу.

У нас вообще друидов побаиваются, и я тоже. У них власть над рождением и смертью, над разумом и безумием, над болью и наслаждением. Сама бы вряд ли сунулась до самого поступления в училище. Там-то никуда не денешься. Такие манипуляции с репродуктивной системой, как превращение женщины в валькирию, это только к друидам.

Но у Харальда на тот момент было уже другое отношение к друидам. Он считал что Орден кое-что ему задолжал. А друиды долги всегда платят. Поэтому он запросто добился того, чтобы со мной поговорила одна из Старших Матерей нашей Священной Рощи, и более того, чтобы он сидел рядом и держал меня за руку. Обычно такие разговоры ведутся один на один.

Потом они меня спровадили гулять по роще, а сами о чем-то еще разговаривали. А я подошла к Священному Ясеню, в каждой роще есть такой, символизирующий Мировое Древо, и поклялась на его ветвях. Харальд об этой моей клятве узнал совсем недавно. Он хотел формальной помолвки, засвидетельствованной первым попавшимся годи или готьей, такую помолвку всегда можно расторгнуть по инициативе любой стороны. А клятва на Священном дереве это совсем другое.

Он думал что я, вырвавшись из поместья в большой мир, начну меняться, и изменюсь настолько сильно, что, может быть, он станет мне не нужен. Поэтому не хотел меня связывать. Но я связала себя сама.

— Слушай, Сигрид, — перебила девушку Лаура. — Ты тут все рассказываешь про какую-то безумную романтику, про разговоры до зари, клятвы на священном дереве и так далее. А где собственно чувственное и плотское?

— Тебе не кажется, что ты слишком торопишь события? — поинтересовалась та. — Я тебе рассказываю только про второй день своего знакомства с парнем. У вас что, принято запрыгивать в постель к парню, с которым собираешься прожить всю жизнь, в первый же день знакомства?

— Про запрыгивание в постель ты уже рассказала. И именно в первый день.

— Ну вот такая я резкая. Недаром потом в коспехи пошла, а не в судоводители или механики. Но в общем, уже до чувственности дело дошло. Собственно, Халле повез меня к друидам именно потому, что считал, что надо как-то разбудить мою чувственность. Поэтому беседа со Старшей Матерью была не просто так беседой, а сеансом лечения. У друидов не поймешь, когда они просто тебе в глаза смотрят, а когда прокачивают через тебя поток астральной энергии..

После него я перестала всё время смотреть на себя со стороны, воспринимать себя только через мнение других людей, думать о том, что я должна. Вспомнила о том, что бывает «я хочу». И первым «я хочу» была клятва на Священном Древе. Смешно, правда?

— Не понимаю, что тут смешного, — удивилась Лаура.

— Ну клятва богам это как бы квинтэссенция должного.

— Не знаю как у вас, у нас клятвы встречаются только в старых книгах, привезенных со Старой Земли, но там вроде клятва, это добровольно принятое на себя обязательство. Оно становится должным только потому что дающий клятву так хочет.

— Ага. На втором курсе это у нас было в курсе военной психологии. Но тогда-то мне было пятнадцать лет и я этого не понимала. И про «свободу для» еще не понимала. И со всем этим мне через два месяца предстояло оказаться в училищной казарме.

Харальд это понял, и за месяц научил меня границе между желанным и должным. Весь этот месяц мы с ним провели, путешествуя по планете. Вот свадьбы у меня ещё не было, а медовый месяц уже был.

На губах у Сигрид появилась мечтательная-мечтательная улыбка.

Лаура наконец не выдержала:

— Скажи мне прямо, наконец, ты с ним спала?

Но Сигрид не так-то просто было сбить с философски-романтического настроения:

— Кто я? Та пятнадцатилетняя девчонка, которая давала клятву на Священном дереве? Или лейтенант коспех Сигрид Сйошерна, валькирия? Или...

— Ну, допустим сегодняшняя ты. Лейтенант коспеха.

— Лейтенант Сйошерна может спать со своим командиром орлогскапитаном Вестландкрона, может со своим подчиненным капралом Йольсбергом, может вообще с кем угодно из экипажа. Потому что на флоте секс это не высшее проявление любви, слияние тел, следующее за слиянием душ, а такой инструмент для поддержания психологического климата в экипаже. Поэтому у нас все женщины на действительной службе — валькирии. Валькирия это плод вивисекции Ордена Друидов, который этим добивается получения почти что третьего пола — людей, которые внешне женщины, но в отличие от способных к деторождению женщин готовы к бою всегда, как мужчины.

— Вивисекции говоришь? Тебе что, полостную операцию делали?

— Ага. Противозачаточное, которое действует пятнадцать лет подряд, и не только предотвращает зачатие, но и снимает менструации, это не так просто. А если требуется еще и стопроцентная обратимость, то вообще сложно. Это железа, выращенная из моих же стволовых клеток, которую потом подсаживают в брюшную полость. В общем, если ты хотела сама подкатиться кэпу под бок, я по этому поводу переживать не буду. Только это лучше было делать в первый вечер, когда победу в рукопашном бою нужно было закрепить победой над женщиной.

— Но ты меня вчера очень ловко усыпила.

— Ага. — плотоядно ухмыльнулась лейтенант. — Я тебя коварно усыпила злым друидическим массажем, чтобы воспользоваться капитанским адреналином сама. Потому что нормально оторваться с Харальдом мне получается только вне корабля. Когда у обоих отпуск. Потому что здесь он капитан, и его жена — «Антарес». Он все время думает о корабле, и даже вне вахты расслабиться не может.

Лаура тоже расплылась в улыбке. Сердиться на Сигрид с ее непосредственностью было совершенно невозможно.

— А почему массаж друидический?

— А потому что вся черная магия, которая есть в Империи, так или иначе связана с Орденом Друидов. Обычные годи — это просто законоучителя, помогающие обычным людям выстроить свои собственные отношения с Асами. А друиды — это совсем другое. Вообще у нас простой народ их побаивается. И я, простая провинциальная баронесса, тоже. Вообще по-моему сейчас на борту есть ровно трое подданных Императора, которые не боятся друидов. Это кэп, Таллан, потому что она сама такая, и лейтенант Ларсон из БЧ-5.

Лаура решила, что обсуждать Таллан в её отсутствие не слишком хорошо. Поэтому перевела разговор на саму Сигрид:

— А та Сигрид, пятнадцатилетняя?

— Ну как ты думаешь, если я назвала это совместное путешествие «медовым месяцем»? Нареченная невеста, вполне совершеннолетняя по имперским законам, и нареченный жених. Что может остановить парня от того, чтобы доставить удовольствие девушке? Только подозрение что ее толкает к нему в постель не желание, а какое-то неправильно понятное представление о должном. В общем, как только я действительно захотела Харальда Вестландкрона, я тут же его и получила.

Почему Технократия так называется

— А теперь ты рассказывай, — потребовала Сигрид. — А то про то как вы живете и почему Технократия называется Технократией. А то я у вас за три дня почти ничего не видела. Сначала погуляла по городу — ну улицы как улицы, магазины как магазины, только дома повыше и на улицах меньше велосипедов и больше всяких самокатов и гироскуттеров.

Потом этот внезапный ночной рейд, когда мы с Мартой вытащили из постели какую-то красивую тетку, свозили показали ей, как нехорошего человека в вулкан выбрасывают и вернули обратно.

Как кстати, я ее тогда не покалечила?..

— Эта тетка, как ты выражаешься, известна как донна Верде, глава клана зеленых. А почему ты ее чуть не покалечила? Вроде вы с Мартой вдвоем, в бронескафандрах.

— А у нее под подушкой какой-то карманный пулемет. Броня броней, но знаешь какие синяки потом бывают от попадания пистолетной пули даже в броню. А целой очередью она б меня снесла в коридор. Вот был бы у меня скафандр седьмой модели, точно бы без членовредительства не обошлось. Но девятка легче и меньше стесняет движения, так что я смогла уйти с линии прицела подкатом, и перехватить её руку.

Но это у вас вроде как называется «организованной преступностью», а кто считается не-преступностью?

— А никого. У нас нет людей, облеченных властью выше начальника городской полиции или там командующего эскадрой. И то Флот - это исключение из правил. У нас правит Машина. Поэтому наше общество и называется Технократией.

— Как так машина?

— А вот так. Мы, правда, называем ее с большой буквы — Машина. Это какой-то кластер компьютеров, на котором непрерывно крутится модель общества, проверяются возможные воздействия и вырабатываются оптимальные.

— И люди соглашаются подчиняться? — недоверчиво спросила Сигрид.

— А почему нет? Машина не строит себе вилл и яхт, не берет взяток, не пристраивает на тепленькие места родственников. У машины всегда есть самая объективная информация о происходящем в обществе — ведь все записи о банковских переводах доступны ей напрямую, а значит даже мороженого в уличном киоске не купить так, чтобы это не было учтено.

— И при этом действует организованная преступность?

— И когда надо, даже не Машине, а всего лишь начальнику полиции, глав кланов этой преступности берут за ушко и на солнышко. То есть какая-то плесень в темных закоулках общества неизбежно бы завелась. Но будь это тысячи независимых деятелей, контролировать их было бы сложнее, чем когда есть четыре клана, куда внедрены информаторы, и верхушка которых прекрасно знает, что им позволяют существовать.

— А как ваше общество адаптируется к изменениям? Ведь у вас космическая цивилизация, занятая активной экспансией. Постоянно осваиваются новые планеты, что-то открывается, изобретается, чего в программе у машины не могло быть предусмотрено?

— Я, конечно, не программист, — довольно улыбнулась Лаура. — Но кое-что по этому поводу могу рассказать. Некоторое время назад судьба меня столкнула с парнем, который достаточно активен в сообществе хакеров. Так называются те, кто совершенствует программу Машины.

— Сообщество? Это не государственная организация, не фирма? — опять в голосе Сигрид послышались нотки сомнения.

— Да, именно сообщество. Код Машины открыт, любой может скачать из сети копию и покопаться в нём. Любой может подписаться на список рассылки, в котором ведутся обсуждения и предложить свой патч. Или покритиковать чужой. Как ни странно, у них там ревьюеры больше ценятся, чем авторы патчей. Мне, гуманитарию, этого не понять. У нас, в журналистике и литературе, считается, что критиковать проще, чем создавать своё. У программистов почему-то наоборот.

Лаура сделала паузу. Сигрид не задавала следующего вопроса, лежала, задумавшись, устремив взгляд в потолок каюты. В её образование, в отличие от Лауриного, программирование входило в достаточно больших количествах. А уж у ребят с соседнего, судоводительского, факультета, включая Харальда... Пожалуй, Лаура права.

— Надо у кэпа спросить, может, он сможет объяснить почему, — сказала она после паузы. — Я, пожалуй, соглашусь, что у программистов это так, но объяснить не могу. Я это, больше по дрыгоножеству и рукомашеству, чем по компьютерам. Ну ладно, это мы отклонились от темы. Рассказывай дальше.

— Надо понимать, что патч к коду машины — это не то же самое, что закон. Это скорее кусок модели мира. На основании которой потом будет сформулирован закон, государственный заказ или что-нибудь в этом роде.

— Интересно, как проверяется, а не содержит ли модель ошибок?

— Ну во-первых, кроме сообщества хакеров есть сообщество экспертов-аналитиков, которые собирают данные о том, что происходит в обществе, причем в основном по независимым от Машины каналам, и проверяют, нет ли расхождений между реальностью и прогнозом. Если есть, тут-то и начинается поиск путей исправления Машины.

Во-вторых, есть Сцена. Это такой виртуальный мир, куда ходят поиграть во всякие героические игры. Там тоже формируются всякие общества и крутится своя копия Машины, обычно более новой версии, которая пытается это прогнозировать.

В-третьих, есть матрицы. Кто угодно может скачать и запустить свою копию машины, населить ее программами-моделями разумных существ, не обязательно людей, очень популярен, например, Киттилэнд, населенный кошками, и смотреть что там происходит. Конечно, не каждому по карману компьютер, куда можно загрузить копию Машины, но крупные облачные провайдеры предоставляют матрицы с почасовой оплатой. Часто людям много не нужно. Например, писателю, чтобы промоделировать события романа, достаточно буквально пары-тройки дней. У него же там обычно не целая планета, а небольшая компания героев, плюс те, кто с ними взаимодействуют.

А некоторые матрицы крутятся годами. В том же Киттилэнде уже по-моему поколения три кошек сменилось. И можно следить за судьбой отдельных персонажей или наблюдать за какими-то местами. А есть люди, которые из этого сериалы монтируют.

А еще есть Свидетели Матрицы. Это люди, которые убеждены, что наши 30 планет это тоже чья-то то ли Сцена, то ли матрица. И когда состоялся контакт с вами, у них появилась идея, что это ваш мир настоящий, а наш — его отражение.

— Погоди, я не поняла в чем разница между Сценой и матрицами.

— Очень просто — на Сцене действуют живые люди, которые входят в виртуальную реальность поиграть. А в матрице людей нет, только программы имитирующие живых существ.

— Хочешь сказать, что на Сцене у вас совсем NPC нет? — удивилась Сигрид.

— Есть, конечно, но их довольно мало. Меньше половины.

— Тогда это у вас неправдоподобные миры должны получаться.

— Почему? — в свою очередь удивилась Лаура.

— Потому что в героические времена интересно играть только героев. А 90% людей живущих вокруг них — неграмотные крестьяне, бьющиеся как рыба об лед из-за каждого куска хлеба, либо безымянные наёмники, третьи лучники в пятом ряду, шансы которых что-то совершить кроме того как геройски лечь костьми за короля, равны нулю.

— А ты откуда это знаешь? — продолжала удивляться Лаура.

— А я по жизни третий лучник в пятом ряду. Лейтенант-коспех на легком рейдере. Если я и останусь в анналах истории, то только из-за Таллан. И нас специально к этому готовят. У нас на планете популярны полевые игры, когда народ выезжает в лес дня на три или на недельку, строит крепости из досок и ткани, надевает костюмы и разыгрывает какую-нибудь сагу. Так наше училище туда специально привозят на роли простых наёмников.

Забавно бывает, когда сидят у костра наёмники, обсуждают тактику сегодняшнего боя с позиций Вегеция или там Свечина, а мимо идет какой-нибудь король или полководец и ушки у него вянут. Поскольку он-то, в отличие от нас зачетов по военной истории не сдавал. Реально должно быть наоборот. Наёмник не должен видеть дальше своего взвода, а королю полагается мыслить стратегически.

Но и то, крестьян там обычно никто не отыгрывает.

— А как отыгрывать сражения?

— Ну, — пожала плечами Сигрид. — от эпохи зависит. Если это эпоха мечей и луков — пластмассовые мечи с затупленными кромками и стрелы со здоровенными мягкими шариками на конце. Если эпоху огнестрела, то пневматика с красящими шариками и взрывпакеты с горохом.

— Но это же больно можно сделать.

— Можно. Если пропустишь удар, можно хо-о-ороший синяк заработать. А что ты хотела — поехать на войну, пусть и на игрушечную, и чтобы больно не было? Оружие может и игрушечное, но марш-броски через леса и болота настоящие. Дрова и костры тоже настоящие.

— И вы себе можете это позволить?

— Что?

— Рубить живые деревья и жечь их для развлечения.

— Ну, во-первых, для развлечения никто не жгет. Жгут для жизнеобеспечения — еды сварить, просушиться, согреться. Во-вторых, кто же будет живые деревья жечь, они горят плохо. На дрова берут сухостой, который всё равно из леса изымать надо. Это у нас в Сйондере, где населения не хватает, в половине лесов санитарных рубок не проводят, и получается бурелом. А в населенных местах, где проводят такие игры, там с этим строго. А-а, я поняла. У вас же терраформированные планеты в основном. А мы осваиваем планеты где есть естественная биосфера. И селимся на них не миллиардами, а максиумум сотнями миллионов. Поэтому если в лесу аккуратно, с соблюдением правил жечь костер из сухих веток, лесу не убудет. Костров не так много, леса больше. А если правила соблюдать не будешь, жди в гости друида. На играх, кстати они все время тусуются — там и травмы бывают, и за природопользованием следить надо.

Можешь спросить у Таллан, она несколько очень неплохих фильмов сняла по играм. Там даже я где-то в кадре есть. Пятым мечником в третьем ряду фаланги. Я-то хоть и почти по учебной программе, но играть туда ездила, а она работать.

Аристократическая помолвка с другой стороны

— Капитан, — спросила Лаура, усевшись в единственном кресле капитанской каюты, — а расскажите, как выглядит ваша помолвка с Сигрид с вашей точки зрения.

— Что, Сири уже рассказала, какой я весь из себя замечательный рыцарь на белом коне на неё тогда с неба свалился? С моей точки зрения это называется «Вы в ответе за того, кого вам поручили».

Прилетаю я как-то из очередного рейда, я тогда старпомом уже был на «Альдебаране» и тут бабушка меня начинает сватать. А собственно, чего офицеру между рейдами делать? Флиртовать с аристократическими невестами — вполне себе занятие. Тем более, Сйондер — такое место... — капитан мечтательно улыбнулся. — Смесь курорта с заповедником. Горы, горные озера, сосновые леса...

Прилетаю я туда и вижу, что хозяин дома — коммодор Сйошерна, который в свое время был моим первым командиром корабля, и по поводу его ухода в отставку полфлота расстраивалось. Учеников у Хальдвана Сйошерна много было. Вот только на родную дочь времени не хватило.

Её мама умерла, когда ей было лет пять. А вторая жена коммодора Сйошерна была вообще не дворянка, а из купцов-мезенманов. В принципе, очень уважаемое сословие, но все же их обычаи сильно отличны от аристократических. В результате Сигрид воспитывали когда конюхи, когда никто. И когда я с ней познакомился, это была романтическая книжная барышня.

Нет, верхом она и тогда ездила лучше меня. И в горах мне за ней не угнаться. Но решить в уме тригонометрическое уравнение, разобрать, скажем, двигатель вертолёта, или построить двадцать здоровых парней, любителей скабрёзных шуток... А ей во флот идти. Выбор из трех вариантов — строевой офицер, механик и космическая пехота. Строевой, это в первую очередь навигация, во вторую — управление оружием. Это надо любить математику, дышать ей, плавать в ней, как дельфин в воде. Механик — это на ты со всякими железками. Это просто надо расти не в отдаленном поместье, в котором сложнее трактора техники-то и не встретишь, а в большом промышленном городе.

В общем то, что Сири больше всего подходит коспех, я понял через полдня общения с ней.

Но у нас на флоте, и в том числе и в училище, полная свобода нравов. Нам кажется нелепым ограничивать общение людей, которые совместно делают сложную работу, вместе рискуют жизнью, прикрывают друг другу спину.

И тут я выясняю, что у девочки никакого сексуального опыта нет. Совсем. Она с двенадцати лет росла под присмотром Элизы, которая происходит из среды, где ценится нетронутость невесты. Хотя сама себя Элиза считает эмансипированной, и пошла замуж за аристократа, от которого супружеской верности никто не ожидает, но вот позволить дочери любимого человека пуститься во все тяжкие она не могла.

А между прочим, на флоте надо уметь не только принимать ухаживания, но и необидно отшивать. И кто, по-вашему, должен учить всему этому девушку, если этого не сделали ни папа с мамой, ни товарищи по играм? Наречённый жених?

Помнится, я тогда на второй день пребывания в Сйондере её родителям всё это высказал. Не при Сигрид, естественно. А потом взял девочку в охапку и повёз показывать ей планету. А так до меня она почти нигде и не бывала, только один раз была на императорский прием приглашена, но ничего почти кроме Дворца тогда и не видела.

А вообще у нас считается, что до того, как дашь присягу защищать Империю, надо бы хотя бы немножко посмотреть, что ты собираешься защищать.

Честно говоря, я думал, что быть мне её наречённым не больше года. Да, я научил её чему смог. Но в результате занял по отношению к ней позицию старшего, родителя. Я думал, что как только она наберётся хоть чуть-чуть самостоятельности, она пошлёт меня куда подальше. Потому что искать себе пару нужно среди равных. Но я её недооценил. В маленькой Сигрид оказалось вполне достаточно уверенности в себе, чтобы простить мне и позицию учителя жизни, и то, что я был вдвое старше, и воспринимать меня как равного. Вот и сегодня она меня вытащила на фехтовальную дорожку, и выбила из меня пыль, потому что я вчера неправильно ваших бандитов резал. Белым оружием она владеет куда лучше меня, а уж рукопашным боем... Как она вчера мне сказала, «ты не коспех, ты судоводитель».

Капитан замолчал, и Лаура обратила внимание что он просто светится от гордости за свою девушку.

— А как вы на одном корабле оказались? — продолжила задавать вопросы Лаура.

— Ну, я тут первый после Одина или кто? — усмехнулся капитан. — Мой корабль, и я сам подбираю себе офицеров. На самом деле это было не так просто, но нет ничего невозможного для того, у кого хорошие отношения с форвальтаром1 из кадровой службы.

Прилетаю я как-то в очередной раз из рейда, и в Адмиралтействе встречаю Сигрид уже с погонами фенрика. Спрашиваю:

— Ты что тут делаешь?

— Назначения жду. Вот выпустилась, отпуск отгуляла, теперь куда пошлют.

— Ко мне на «Антарес» хочешь?

— А так бывает? — сомневается она.

— Попробую устроить.

Она поглядела на меня сомневающимся взглядом. Это была уже совсем не та девочка, с которой я познакомился в Сйондере. Она уже знала и умела все, что положено начинающему офицеру, и знала, что на чудеса рассчитывать не стоит. Но я-то к тому моменту уже был командиром рейдера со стажем. И успел выучить на опыте, что нет ничего надежнее правильно организованного чуда.

Комвзвода коспехов у меня тогда был лейтенант Сигмундсон. Он чувствовал, что уже перерос этот уровень, но уходить от с моего корабля не хотел. Он неплохо сработался со мной и со своими ребятами. Ну ты их знаешь. И Марта, и Петер тогда уже служили на своих нынешних должностях.

Я прихожу на корабль, потолкавшись в кадровом отделе, и спрашиваю его:

— Хочешь, подпишу тебе представление на капитана и спишу в кадровый резерв? На «Бетельгейзе» говорят, вакансия комроты есть.

У него глаза загорелись, но головой качает:

— А вы тут без меня как же?

— Фенрика из училища возьму. Надо же молодежи где-то боевого опыта набираться.

— И угробишь в первом же рейде, — продолжает сомневаться Сигурд.

— Не все фенрики одинаково бесшабашны. Ты легенду про Сигрид-семилетку читал?

— Ну, читал, и что?

— Так то десять лет назад было. Сигрид выросла и закончила училище коспеха.

— Та самая Сигрид? Ну тогда другое дело.

Вот так я организовал вакансию командира взвода у себя на корабле, а уж то, чтобы туда попала именно Сигрид, обошлось мне всего лишь в бутылку виски. Вашего, кстати, технократического, с одной из окраинных колоний, куда наши корабли тогда регулярно заходить стали. Форвальтар Свенсон любит экзотические напитки.

— А что это за история про Сигрид-семилетку? — поинтересовалась Лаура.

— Ну, была с ней такая история, что пришлось ей в семилетнем возрасте владетельную баронессу изображать. Ты только её саму не спрашивай, она это вспоминать не любит.

В корабельной сети наверняка хоть один экземпляр легенды есть. Сигурд тогда разболтал что это та самая Сигрид, и наверняка кто-то из коспехов решил ознакомиться с биографией будущего командира. А у нас что в корабельную сеть попало, то уже не пропадает.

Легенда о Сигрид-семилетке

Легенда о Сигрид-семилетке заинтересовала Лауру. Вернувшись в каюту, где Сигрид лежала на койке с планшетом в руках, журналистка улеглась в такой же позе, и задала в корабельной поисковой системе запрос: «Сигрид-семилетка». В первой же строчке появился заголовок искомой легенды. Только вот адрес какой-то странный exlibris/peter_jolberg/legend.doc

— А что такое exlibris? — спросила Лаура у Сигрид, надеясь что не выдаст своим вопросом предмет своего интереса. — Это что-то вроде блога?

— Нет, скорее это что-то вроде лично-публичной библиотеки. «Из книг такого-то». Каждый член экипажа приносит на борт любимые книги, и складывает их в соответствующий раздел. На самом деле, конечно, можно много узнать о товарище, посмотрев, что он читает. Беда только в том, что зная, что твой коллега уже выложил любимую книгу, ты ее сам не выкладываешь и не афишируешь, что она твоя любимая.

— А-а, понятно, — протянула Лаура и углубилась в чтение.

«В одном захолустном горном баронстве умерла баронесса, оставив маленькую дочь Сигрид. Барон служил во флоте и дома появлялся редко. Но горцы справлялись со своими делами сами, и в баронском суде нуждались редко. Так что те немногие тяжбы, которые не мог разрешить капитан баронской дружины, барон успевал решать во время своих отпусков. Так прошло два года, и баронской дочери исполнилось семь лет.

И случился между двумя баронскими арендаторами конфликт. Поделить не могли небольшую кедровую рощу. Как известно, кедр в северных горах растет плохо, и эти кедры были когда-то посажены людьми, и за каждым пришлось долго ухаживать.

Один из спорящих был богатым фермером, возделывавшим несколько десятков гектар полей. Он показывал карты и планы, на которых этот кусок земли принадлежал ему. Второй был гораздо беднее. Он ссылался на то, что все соседи видели как на протяжении десятилетий именно он растил эти кедры.

Оба требовали баронского правосудия, и не хотели ждать возвращения барона из рейда. Тогда капитан дружины предложил им изложить свои проблемы молодой баронессе.

На баронский суд собрались все окрестные арендаторы и все слуги баронства.

Девочка выслушала обе стороны и предложила вырубить рощу и разделить доход от продажи древесины пополам. Естественно, тот, кто эту рощу растил, сказал, пусть лучше она уйдет истцу, но продолжает жить.

Все собравшиеся вспомнили старинную притчу про дележ ребенка, и думали что вот сейчас будет объявлено решение.

Но девочка обратилась к капитану дружины и попросила: «Ингвар, сделай, пожалуйста запрос в Кадастровую Палату, и попроси, пусть они там поднимут бэкапы годичной и пятилетней давности. Кому там записана эта земля».

Истец побледнел и чуть не упал в обморок прямо на суде. После официального запроса дело ушло в имперские службы и выяснилось, что богатый фермер подкупил местного землемера, и тот внес исправления в карту. Этого бы никто не заметил, если бы юная баронесса не потребовала посмотреть копию годичной давности.»

— Сигрид, — спросила Лаура. — А откуда ты в семь лет знала слово «бэкап»?

— Понимешь, Лаура, — тяжело вздохнула девушка. — У нас бедное баронство. Но очень красивые горы и нетронутая природа. Поэтому еще моя мама придумала сдавать флигель постояльцам, желающим отдохнуть на природе. А что, дом построен, штат слуг все равно есть, поменять бельё и помыть полы есть кому. Обед на всех всё равно готовится, десяток человек ничего не изменит. Вот у нас получился маленький пансионат, куда летом приезжают семьи с детьми. В тот год как раз была семья одного специалиста по компьютерам из имперской конторы. И у него — сын, мне ровесник. Естественно, он прибился к стайке детей из баронского дома, где кроме меня было еще человек пять примерно моих ровесников — детей слуг и дружинников.

Вот он нам и рассказывал про то, как в столичных конторах хранят важную информацию.

— А почему ты с такой грустью вздыхаешь, когда вспоминаешь об этой истории?

— Потому что я тогда очень гордилась собой. Разоблачила настоящее коронное преступление, подделку документов на землю. А потом дядьку Олафа посадили в тюрьму, его жена с детьми куда-то уехала, и с тех пор мы не можем найти на эту землю арендатора. Поля, которые были у него такими ухоженными, зарастают кустарником, дом, который радовал глаз, понемногу разрушается. Вроде и восстановила справедливость, но этим привела в запустение хорошее место...

И вообще потом Ингвар моим именем людей пугал. Говорил, мол, не устраивает моё решение? А хотите, к Сигрид пойдем? У тех, кто доходит до баронского суда, часто за душой какие-то грешки есть. Пусть не коронные преступления как у дядьки Олафа, но... Кончилось это только когда папа на Лизе женился. Во-первых, он тогда в отставку вышел, и уже сам судил жителей, во-вторых, «баронессой» стала уже Лиза, а не я. Правда она была «новая баронесса», а меня по-прежнему звали за глаза «молодой баронессой».

Сигрид вздохнула, потянулась, и Лаура обратила внимание, что посреди каюты стоит Таллан уже не во флотской робе, а в своем кимоно и расчесывает мокрые волосы.

— Сигрид, — спросила друидка, — как это может быть, что на старопахотные земли дюжину лет не находится арендатора?

— Сйондер, — ответила та, — не самое благоприятное место для сельского хозяйства. И как раз тогда, дюжину лет назад, осушили прибрежные болота в устье Аннаэлвен, и тамошние равнины, куда более плодородные, стали доступны для освоения. У нас же на Нюйорде пахотных земель гораздо больше, чем желающих заняться фермерством.

— А куда ваша Священная Роща смотрела?

— Ближайшая Священная Роща у нас в Нируне. Это на другом берегу озера Тенерн, от баронства чуть ли не сотня километров. У них там своих дел хватает.

Посадка в Нюйорде

«Антарес» мягко опустился на огромное поле Лакторнского космодрома.

— Сигрид, твое задание, — раздался из планшета девушки голос капитана, — доставить Таллан на Лухольм. Лауру бери с собой. Распустить твоих головорезов по отпускам, надеюсь, и Питер с Мартой смогут.

— Ja, min herr, — ответила Сигрид. — Ну что, девушки, — обратилась она к соседкам по каюте, — собираемся и пошли.

— А как же мои растения? — неуверенно спросила Таллан.

— Надеюсь, ты сюда еще вернешься, — улыбнулась Сигрид. — Мне понравилось с тобой работать. Пусть растут пока.

Таллан слегка успокоилась, и направилась в коридор. За ней последовала Лаура, таща, кроме своей сумочки, с которой она вошла на борт «Антареса», еще и флотского образца рюкзак с имуществом, которое ей было выдано каптером. На этом настояла Сигрид, заявив, что когда еще Лаура соберется пополнить гардероб, а без сменной домашней одежды неудобно будет.

Руки самой Сигрид были свободны, только на боку висела полевая сумка, куда она запихнула свой планшет. Что там еще было, Лаура не обратила внимания.

Когда они вышли из корабля на поле, покрытое аккуратно подстриженной травой, Таллан вдруг пошатнулась. Сигрид заботливо подхватила её.

— Лаура, помогай. Хватай ее под другую руку и потащили вон туда, на край поля. Там она может спокойно посидеть на травке, а здесь всякие дефектоскопы ездить будут.

Прогулка до края поля заняла почти десять минут. Потом Таллан сидела на скамейке и дышала полной грудью, полуоткрыв рот. Лаура обеспокоенно сидела рядом, но ничего не могла сделать. Достучаться до друидки и получить какой-то осмысленный ответ не получалось.

Сигрид куда-то исчезла.

Вдруг на поле в паре сотен метров от них плюхнулся небольшой самолётик-летающая лодка, пробежал, сбрасывая скорость, а потом подъехал почти к самой скамейке. Винт остановился, фонарь открылся, сдвинувшись назад, и с пилотского места выскочила Сигрид.

— Давай, — скомандовала она, — грузим Таллан на заднее сиденье.

После того как все трое устроились на креслах самолёта, и Сигрид задвинула фонарь, собираясь взлетать, Таллан вдруг вышла из своего обморочного состояния и сонным голосом попросила:

— Сигрид, не закрывай стекло.

Лейтенант решительно сдвинула фонарь назад до упора и завела мотор, выруливая на старт.

— Борт СХ-124, почему у вас не закрыт фонарь? — раздался в наушниках голос диспетчера.

— Прямая просьба друида, находящегося на борту, — ответила Сигрид.

— А можно мне с этим друидом поговорить? — поинтересовался диспетчер.

— Нельзя, у нее глубокая медитация. Позвоните на горячую линию Лёгретты и спросите, имеет ли Таллан Лееланд сегодня право на мелкие нарушения регламентов.

— Ну вы, блин, даете, девушки, — раздался после минутной паузы голос диспетчера. — Разрешаю взлет.

— Что они тебе сказали? — поинтересовалась Сигрид.

— Что вашему борту согласована посадка в охранной зоне Лухольма и швартовка прямо к корням Великого Ясеня.

Подняв машину в воздух, Сигрид сказала по внутренней связи:

— Ну вот, прям руки чешутся мертвую петлю навернуть или что-то в этом роде.

— Это почему? — удивилась Лаура.

— У меня сегодня праздник непослушания. Под предлогом правильной и своевременной доставки Таллан на Лухольм я могу нарушать любые правила и регламенты. За меня горой встанут и Флот, и Орден Друидов.

Ничего такого она, разумеется, не проделала, а спокойно вела самолет в выделенном эшелоне. Скорость была примерно как у хорошего мотоцикла, так что ветер, трепавший волосы пассажирам, был какой-то нестрашный. Вот разговаривать было можно только через гарнитуры.

Под крыльями промелькнула полоса прибоя, окаймляющая дельту огромной реки, на одном из островков которой был расположен космодром, и самолёт полетел над морем. Впереди по курсу встал гористый остров, покрытый зелеными лесами. Обогнув остров, самолет нырнул в глубокий фиорд, вторгавшийся в него с южной стороны и полетел почти на уровне его скальных стен. Потом вдруг снизился к самой воде и приводнился недалеко от небольшого островка, тоже заросшего лесом.

К моменту посадки Таллан вышла из своего транса и, когда Сигрид притерла машину к небольшому пирсу, у которого стояло несколько гребных лодок, выбралась из кабины самостоятельно.

На пирсе её встречала женщина, годившаяся ей, пожалуй, в матери, одетая в белую тунику, и пожилой мужчина с короткой седой бородой, тоже весь в белом. Рядом толклись двое дюжих молодцов с носилками.

Носилки Таллан не понадобились, она вполне самостоятельно, даже не опираясь на руку своей спутницы, куда-то ушла с пирса.

Сигрид остановила Лауру, пытавшуюся выбраться из самолёта:

— Давай лучше перелетим в город. Им тут сейчас не до нас. И вообще, по-моему тебе ещё рано интервью в Священной Роще брать. Нужно сначала немножко прижиться в Нюйорде, почувствовать его. В общем, поучиться плавать на мелководье, а не сразу в омут головой, да еще и с водоворотом.

Лейтенант решительно задвинула фонарь кабины и включила мотор.

— Значит селить меня в одной каюте с Таллан, это не в омут головой? А тут — в омут, — съязвила журналистка.

* * *

Тем временем капитан Вестландкрона в здании диспетчерской общался с куратором из Бюро Безопасности. Они были знакомы давно, еще в бытность курсантами участвовали в одних и тех же математических олимпиадах. Потом Харальд стал судоводителем, а Игус — аналитиком Бюро. И в чинах росли параллельно, поэтому с орлогскапитаном Вестландкрона общался майор безопасности.

— Скажи пожалуйста, — спросил он, — ты специально поселил её в каюту к Сигрид и Таллан?

— Ты знаешь, у меня не такой уж большой выбор был. У меня на корабле свободных кают нет совсем и только два офицера женского пола — Сигрид и Ева. Таллан, как сам понимаешь, не в счет. Еве по должности положена одноместная каюта, и она ещё теснее моей, туда гостью не вписать. Ну не селить же журналистку было с нижними чинами.

У них вроде считается бессословное общество, но на самом деле к подобным тонкостям статуса они очень чувствительны. А почему ты решил что специально?

— Ты поселил потенциальную шпионку вместе с фактически твоим замом по вопросам внутренней безопасности, и друидкой, которая вообще на корабле не должна была оказаться. Если и возможен лучший пригляд за шпионкой, то это разве кто-то из императорской фамилии на борту окажется.

— Считай это фирменным фамильным везением Вестландкрона. Во флоте уже так громко перешептываются об этом везении за моей спиной, что даже я в курсе.

— Ну вот опять везение, а когда же умение? Интересно, а в чью пользу получился информационный баланс?

— Девочки получили кучу разрозненных сведений о кланах организованной преступности Нью-Марселя, а также очень интересный рассказ о тусовке, которая программирует ту самую Машину, которая якобы правит Технократией. А взамен, кроме корабельного быта пошла только история моего сватовства к Сигрид.

— Ваша с Сигрид история — это такая сага, что по ней двадцать профессоров этнографии могут диссертации написать. Особенно если туда войдет твой ребенок от Клары и деятельность Сигрид в семилетнем возрасте на судебном поприще.

— Про баронессу-семилетку я упоминал, а вот про Клару — нет. Если Сигрид не заложит меня сегодня в процессе прогулки по столице, то этот эпизод в сагу не войдет. А что ты думаешь по поводу быта? Не уверен что Лаура была хоть раз на военном корабле их флота, но я, кажется, начинаю понимать, почему у них корабли получаются в полтора раза тяжелее при тех же боевых качествах. У них требования к комфорту намного выше.

Прогулка по столице

Болтливая птица

Самолётик поднялся над стенами фиорда и оказался над городскими кварталами. Пролетев немного над городом, он плюхнулся в еще один фиорд, уже с северной стороны острова. Здесь было царство маломерного флота — яхты, моторки, гидросамолеты. Сигрид подогнала машину к причалу помеченному той же эмблемой, что Лаура успела приметить на борту их самолета.

— Вот сейчас сдам самолёт, он прокатный, и пойдем гулять по городу. Таллан мы привезли куда надо, зачем нам еще самолет?

— А в Сйондер завтра ты меня не на нем повезешь?

— Полететь отсюда до Сйондера со скоростью еле-еле 200 километров в час и с посадками каждую тысячу километров? Да, пожалуй, тебе как журналисту должно понравиться. Но у нас с Харальдом были несколько другие планы на отпуск. Поэтому в Нируну мы полетим на рейсовом суборбитале, это максимум полчаса. А там посмотрим, взять в аренду такой же самолетик или машину.

Пока Сигрид сдавала самолёт, Лаура ощутила, что основательно продрогла. Одета она была в легкое платье, вполне подходящее для субтропического климата Нью-Марселя. А здесь, несмотря на ярко светившее над головой солнце, было довольно прохладно, и с фьорда тянул резкий порывистый ветер.

Она огляделась по сторонам. Женщин в примерно таких же платьях на набережной было полно, и они не испытывали каких-то неудобств от порывов ветра. Хотя и одетых несколько теплее людей попадалось достаточно.

Наконец, Сигрид выбралась из прокатной конторы, и сразу заметила Лаурин дискомфорт:

— Слушай, ты вся гусиной кожей покрылась. Я и не сообразила, что для тебя здесь холодновато и надо одеваться потеплее. Пошли быстрее в в вандрарем.

Переводчик в наушниках Лауры перевел vandrarhem как «студенческое общежитие».

— А зачем нам туда? — удивилась журналистка.

— Хочешь апартаменты в отеле снять? — ехидно улыбнулась лейтенант. — Нет смысла. Мы не собираемся даже одну ночь ночевать здесь. Потусуемся вечерок, и на ночной суборбитал.

Тем временем они отошли от набережной на два квартала и оказались перед трехэтажным зданием с неброской вывеской, изображавшей что-то вроде белого попугая, подписанного «Pratmakare Fågel».

Сигрид поднялась по хорошо вытертым каменным ступенькам и решительно потянула тяжелую деревянную дверь за кованное железное кольцо.

— А что значит это слово на вывеске? — спросила Лаура.

— Ах да, — тряхнула шевелюрой Сигрид. — У тебя же машинка только со слуха переводит. Надо тебе очки дополненной реальности купить. «Болтливая птица» — это такой персонаж мезенманского фольклора. Она умеет летать через космос и отличается умом и сообразительностью. По мнению некоторых преподавателей училища, отличается этим она от курсантов.

В общем это такое место, где останавливаются курсанты и молодые офицеры, когда надо на день-другой зависнуть в столице. Комфорта чуть поменьше, чем в офицерской каюте на крейсере, зато есть возможность хранить здесь штатскую одежду и прочие мелочи между увольнениями. Сейчас кинем в мою ячейку твой вещмешок, чтобы с ним не таскаться и возьмем для тебя теплую куртку.

Кстати, хочешь в сауну, чтобы отогреться?

В сауну Лаура не захотела. Потом все равно идти на улицу. После хорошего прогрева больше шансов простудиться. Но на первом этаже было уютное кафе, где торопливо заправлялись поздним завтраком несколько компаний молодых людей, принадлежность которых к Флоту вроде ничего не выдавало.

Сигрид усадила ее за столик, затем подошла к стоящему у стены огромному бойлеру, вызывавшему воспоминания о временах паровых машин, рядом с которым громоздились ряды керамических кружек, набрала кипятка, потом с большой доски, поделенной тонкими планками на сотню квадратных отделений зачерпнула несколько чайных ложек того-сего, и поставила перед Лаурой кружку ароматного чая с травами.

— Сиди, отогревайся изнутри, раз в сауну не хочешь. А я пойду со шмотками разберусь, — она подхватила рюкзак технократки и исчезла где-то в коридорах.

Журналистка тем временем стала рассматривать стены, увешанные всякими плакатами, явно самодельного вида, и вырезанными из бумаги фигурками всё того же попугая.

Одна из надписей, сделанных крупными, сантиметров по 15 буквами, поставила Лауру в тупик — буква N там была нарисована в зеркальном отображении, а среди прочих букв почему-то затесалась пара обозначений из высшей математики, про которые у них в Нью-Марселе говорили It's Greek to me.

Через несколько минут Cигрид вернулась, накинула Лауре на плечи легкую, но плотную ярко-желтого цвета куртку, после чего тоже ухватила себе кружку чая и уселась напротив.

— А что это за надпись? — спросила журналистка у своей спутницы, показав на странную надпись с математическими символами.

— А это на мезенманском языке, — пояснила Сигрид. — Перевод, вернее оригинал, названия кафе и хостела. Читается как «Птица-Говорун». У мезенманов не просто свой язык, языков в Империи десятки, но свой алфавит.

— А почему все офицеры на корабле довольно свободно говорят на нашем языке?

— Потому что в программу училища входит минимальный разговорный уровень шести основных языков империи. Мезенманского там, кстати, нет. Но у меня мачеха из мезенманов, поэтому немного понимаю. А квакерский, в смысле тот, который очень похож на ваш — есть.

— Интересно, зачем вам столько? У нас вот ровно один.

— Ну, неправда. Почему-то свою приятельницу-мафиози ты называешь не «леди Грин», а «донна Верде». А это явно какой-то романский язык. Какой, я, правда, определить не могу. Потому что у нас в курсе из романских языков был только эсперанто. А мои приятели-гуманитарии, по-моему, только латынь учили. А вообще Империи положено иметь много народов, а у каждого народа свой язык. Если нет множества народов под одним скипетром, то какая ж это Империя, так, королевство. Ну и вообще культурное разнообразие это прикольно. У каждого же народа своя кухня, своя одежда, свои танцы. Есть на что посмотреть.

Лаура призадумалась.

— А я думала, что тайный язык мафии это искусственно придуманный жаргон. А ты говоришь, когда-то настоящий язык был.

— А тролль их разберет, кто настоящий, кто нет. Эсперанто вот когда-то был искусственно придуман, а теперь один из шести основных. Давай, лучше дальше двигаться. Хотя можно сначала здесь перекусить. Ты уже проголодалась?

— Проголодалась, — согласилась Лаура.

Сигрид, не спрашивая её более не о чем, приволокла две тарелки какой-то каши с колбасками и огромные бутерброды с сыром.

— Времени переводить тебе всё меню и объяснять, что с чем едят, у нас сейчас все равно нету, поэтому ешь то же, что и я и пошли, — пояснила она.

— Сначала надо показать тебе императорский дворец. — тараторила Сигрид быстрым шагом таща Лауру по улицам. Раз уж ты попала в столицу Империи, нужно увидеть её сердце. Тут недалеко.

И действительно, вскоре асфальтированная улица, первые этажи домов на которой представляли собой сплошные витрины магазинов, распахнутые навстречу немногочисленным поздним утром в будний день прохожим, раскрылась в огромную площадь, вымощенную брусчаткой, одной стороной открывавшуюся на фиорд.

Императорский дворец

— Вот это Hovstaborg, императорский город, — рассказала Сигрид, показывая на высящийся на противоположной от фйорда стороне замка комплекс зданий из серого кирипича с башенками, стилизованными под средневековую крепость. — Это действительно город в городе. Там внутри, за оградой огромный парк, в нем разнообразные службы.

— А ты там, внутри, бывала? — поинтересовалась Лаура.

— Конечно. Первый раз тогда, после той истории с кедровником, — Сигрид тяжело вздохнула. — Император тогда захотел увидеть необычно продвинутую девочку. Поэтому во время очередного отпуска отца я оказалась приглашена на императорский приём. Потом, когда присягу приносила. Военно-космическое училище в Лакторне считается привилегированным учебным заведением. Поэтому присягу мы приносим лично Императору и после этого в нашу честь во дворце даётся бал. И третий раз — на свадьбе наследника престола. Как невеста Харальда, которого туда не пригласить было нельзя.

А вообще обычный человек, не дворянин и не офицер флота тоже может побывать во дворце. Парк открывают на несколько часов в каждый день. Императорскую картинную галерею — это вон в том флигеле, тоже.

А когда императорской семьи во дворце нет, ну скажем, в летнюю резиденцию уехали или посещают какие-нибудь другие планеты, это в общем часть императорских обязанностей, тогда проводят экскурсии и в ту часть дворца, где они обычно живут.

Но, я думаю, сегодня мы ограничимся тем, что посмотрим дворец снаружи. В городе есть еще много чего, на что стоит посмотреть.

И еще мы хотели кое-чего тебе прикупить.

Через пару кварталов после площади перед дворцом, улица вдруг внезапно начала круто подниматься вверх. В промежутках между домов по левой её стороне зияла пустота, крутой склон к фиорду.

— Уф, ну у вас в городе и рельеф, — вздохнула Лаура, преодолев подъем на холм и плюхнувшись на очень удобно стоящую на тротуаре скамейку.

— Рельеф как рельеф, — пожала плечами Сигрид, которую подъем совершенно не утомил. — Тут не только ходить, на велосипедах ездить вполне можно.

Лаура проводила взглядом пожилую женщину в пальто, с выбивающимися из-под берета седыми кудрями, накручивающую педали.

— По-моему, при таком рельефе город недружественен маломобильным людям.

— Маломобильные это как? — удивилась Сигрид. — Вроде все люди о двух ногах и двух руках и способны к передвижению.

— Ну и инвалиды, больные, матери с младенцами.

— У нас в Империи медицина очень недружественна к увечьям и болезням, ограничивающим подвижность. Поэтому инвалидов просто вылечивают. Мы в конце концов в космической цивилизации живем или где? Освоить сотню планет и не уметь вырастить потерянную ногу это было бы унизительно. У вас ведь наверняка тоже это умеют.

— У нас далеко не у всех это покрывается страховкой. Поэтому инвалидов достаточно много. Кресло на колесиках с моторчиком получается гораздо дешевле регенерации. Но кроме инвалидов ведь есть еще детские коляски.

— Сама же говоришь, моторчики с колесиками стоят копейки. Вот смотри:

На противоположной стороне улицы возвышалась примерно метровой высоты стенка из дикого камня, отделявшая ряд домов, расположенный выше по склону, от улицы. По лестнице, прорезавшей эту стенку, карабкалась детская коляска, перебирая заблокированными колесами как лапами.

— Вот, давай заглянем туда. Надо же тебе кое-какую одежку прикупить, — сказала Сигрид, показывая на двухэтажный домик с вывеской с ножницами.

Лаура попыталась протестовать. Ведь у неё совсем не было денег, и все её покупки вплоть до чая оплачивала Сигрид из своего лейтенантского жалования. По ее представлениям это должно было быть не слишком много.

— Ну, Лаура, — неожиданно плаксивым тоном протянула Сигрид. — Я столько лет в куклы не играла... И ты знаешь сколько лет мне не светит понаряжать дочку. Так что не упирайся.

К четырем часам дня ноги Лауры гудели и хотелось как-то передохнуть.

В голове крутился калейдоскоп улиц, домов, площадей, парков, видов на фиорды.

Хорошо хоть покупки не приходилось с собой таскать, их Сигрид отправляла в «Болтливую птицу».

Отпуск Таллан

— По-моему, нам пора пообедать, — наконец сказала Сигрид. Вот, кстати, очень подходящее для этого место.

Они спустились по гранитным ступеням в подвальчик и забились за столик в углу, рядом с подсвеченным красивым зеленым светом аквариумом.

Вдруг, когда им уже принесли первое блюдо, по лестнице простучали чьи-то каблучки, и Сигрид, не терявшая контроля над окружающей обстановкой, удивленно спросила:

— Хопса2! Как же ты нас нашла?

Лаура оторвала взгляд от тарелки. Перед их столиком стояла Таллан в ядовито-зеленой синтетической куртке-ветровке и каких-то мешковатых бордовых брюках.

— Ну я же тебя не спрашиваю, — улыбнулась друидка, — как ты сажаешь самолёт на фиорд, чтобы он остановился прямо у причала. Водить всё что летает — часть твоей профессии. А искать людей, в том числе и в городе — часть моей.

Сигрид окинула подругу взглядом с ног до головы:

— Ты в увольнении или в самоволке?

— Обижаешь! Я на задании. Задание было вас найти. Наши не верили что всего через восемь часов после высадки на планету я смогу найти конкретного человека посреди города. Кстати, Сигрид, у тебя твой планшет с собой? Дай, я позвоню матери Гудрун.

— А тебя в город без коммуникатора выпустили?

— Смотри какой у меня экранчик маленький — Таллан вытащила из кармана куртки коммуникатор с диагональю от силы три с половиной дюйма.

Сигрид расстегнула полевую сумку и вытащила свой планшет не меньше чем с лист А5. Таллан набрала номер.

— Так ты лейтенанта Сйошерну нашла или её коммуникатор? — послышался из динамиков женский голос.

Таллан развернула планшет так, что в камеру попали Сигрид и Лаура.

— Быстро ты.

— Теперь я могу считать себя в отпуске?

— Гуляй, конечно.

Таллан прервала связь, вернула планшет Сигрид и сказала в пространство:

— Ура! Теперь я гуляю вместе с вами.

— А на твоей одежде нет никаких знаков принадлежности к Ордену? Разве так можно? — поинтересовалась лейтенант-коспех.

— Кто-то сегодня что-то в самолете говорил про праздник непослушания. Ты не находишь, что это мой праздник? И вообще ты же зачем-то держишь в «Болтливой птице» штатскую одежду, а не ходишь по городу в мундире... Хопса! А ты сегодня как раз в мундире. Почему?

— У меня задумка была Сельму эпатировать. Ну я тебе рассказывала, у нее такая либерально-пацифистская тусовка, я там уже года два появляюсь, и никогда не признавалась где учусь или служу. А тут прихожу вся в белом, в смысле в чёрном.

— А ты эпатировать будешь или троллить? — уточнила друидка.

— Эпатировать. Троллить Сельму не за что, она рыжая и пушистая. Поэтому именно сегодня. Они через полминуты забудут мою форму и переключатся на Лауру. Потому что офицеров Флота они каждый день в городе видят, а иностранные журналисты в Империи пока явление нечастое.

— А если я с вами навяжусь?

— Ну если колдовать не будешь, то вряд ли они тебя раскусят.

Первая помощь

— Я хочу показать Лауре вид фиорда с горы Кертсберг, — сказала Сигрид Таллан. — Ты с нами?

— Ага, сто лет не была на Кертсберге. Там классно. Вот ровно то, что мне сейчас надо.

Три девушки вышли из кафе и быстрым шагом направились по довольно круто поднимавшейся вверх улице.

Вдруг дома кончились и улицу поперек перегородил забор с чугунной решеткой. Пройдя через арку распахнутых ворот в этом заборе, улица превратилась в пешеходную дорожку, посыпанную гравием.

Она, причудливо петляя через редкий лес, изобилующий освещенными солнцем лужайками на которых иногда встречались компании людей, явно расположившиеся отдохнуть или поиграть в мячик, вывела их к верхней части крутого склона, спускавшегося к фьорду. Здесь был сооружен парапет из грубо отесанных, скрепленных цементом гранитных валунов, перед которым пространство было вымощено брусчаткой. За парапетом вниз спускался крутой склон, верхняя часть которого была покрыта аккуратной газонной травой, а ниже начинался лес. Похоже, что эта лужайка была создана специально, чтобы деревья не загораживали вида.

Сигрид уперлась руками в парапет и всмотрелась вдаль. Резкие порывы холодного ветра развевали ее золотистые волосы. Таллан стояла рядом ни на что не опираясь, полузакрыв глаза, и, казалось впитывала всем телом те самые порывы соленого ветра с моря, которые заставляли Лауру поежиться и поплотнее завернутся в одолженную Сигрид куртку.

Наконец Лаура отвлеклась от разглядывания своих спутниц и обратила внимание на пейзаж. Посмотреть было на что. Прямо перед ней извивался фьорд, по которому ползли во всех направлениях маленькие кораблики. По сторонам фьорда по окружающим его холмам карабкались улицы. А вдалеке, там куда был устремлен взгляд Сигрид, фьорд распахивался в открытое, безбрежное море.

Вдруг у Таллан в кармане послышалоcь тихое, но отчетливое завывание сирены. Она выхватила коммуникатор, посмотрела на экран и протянула его Сигрид.

— Да, — бросила та. — Мы ближайшие. Пятьсот метров. Побежали.

И ничего не объясняя Лауре, они бросились куда-то вверх по склону. Сигрид бежала длинными скользящими прыжками, явно чувствовалась хорошая подготовка. У Таллан техника была похуже, но она как-то ухитрялась не отставать. Лаура сначала тоже пыталась не отставать, но уже через полсотни метров перешла на быстрый шаг.

Олаф Киргерсон скрючился на скамейке. Резкая боль в груди не давала вздохнуть, перед глазами плыло. «Неужели все?» — подумал отставной моряк. Тут перед его туманящимся взглядом появилось лицо прекрасной девушки в ореоле золотых волос. И почему-то ниже этого лица начинался парадный мундир офицера коспеха. «Что же я такого успел совершить в жизни, что за мной при банальном инфаркте валькирию присылают?» — подумал он. Секундой спустя он почувствовал болезненный укол в бедро.

Когда девушки добежали до сидящего на скамейке больного, сигнал кардиомонитора которого поставил на уши всю медицину в радиусе нескольких километров, он уже терял сознание. Таллан сразу же протянула руки к его плечам, но Сигрид остановила её рукой:

— Две минуты дыхательных упражнений. Только твоих взбаламученных бегом биотоков ему сейчас не хватало. А я пока шприц-тюбик вколю.

Через две минуты друидка действительно успокоила дыхание и принялась делать то, чему ее учили уже почти десять лет — поддерживать больного, передавая ему жизненную энергию. На нее сразу навалилось огромная волна темноты, тяжелая как гранитная плита. Мало того, что человеку было очень плохо, он еще и по массе вдвое превосходил девушку, только-только начинавшую восстанавливать связь с биополем планеты после утомительного многомесячного рейда.

Лаура, спешившая вслед за спуницами, была уже в сотне метров от скамейки, когда вдруг резкий сигнал клаксона заставил ее обернуться и отскочить в сторону. По парковой дорожке с довольно большой скоростью мчалась маленькая городская машинка. Когда она затормозила у той самой скамейки, Лаура увидела на заднем стекле наклейку с каким-то Т-образным знаком. Подойдя ближе, она увидела что это древний символ медицины — змея, обвивающая чашу.

Из машины выскочил ее водитель, бородатый мужик лет сорока, вытащил из багажника чемодан и стал что-то делать с больным. Когда Лаура приблизилась, Сигрид уже клеила электроды кардиографа, а врач допрашивал Таллан по поводу того, что она успела заметить.

Вид у Таллан при этом был такой, как будто к ней применяли меры третьей степени — лицо посеревшее, на лбу капли холодного пота, по щеке катится слезинка.

Спустя минуту врач отпустил друидку, переключившись из пациента, и через плечо бросил Сигрид:

— Найди ее наставника и доложи ему ситуацию.

Сигрид потянула из полевой сумке свой планшет, где, к счастью, последним в списке вызовов был номер, по которому Таллан отчитывалась.

— Просветленная Гудрун? Лейтенант Сйошерна на связи. Тут такое дело, Посвященная Лееланд оказывала первую помощь пациенту с обширным инфарктом, и, похоже, немного перенапряглась. Что делать? Везти ее на Лухольм?

— А где вы находитесь? В Кертсберге? Не надо никуда везти. Кертсберг сам по себе Место Силы. Доведите ее до колоннады на вершине горы, и пусть там посидит. И принесите ей горячего чаю. Диктую список трав...

— Так, Лаура, — сказала Сигрид, убирая планшет. — Пожалуйста, помоги Таллан подняться по вот этой дорожке до вершины и посидите там на колоннаде. А я побежала за горячим чаем для неё.

— А больной? — озабоченно спросила Лаура.

— А вон уже кавалерия показалась, — махнул рукой врач. По парковой дорожке осторожно пробирался фургончик «Скорой помощи».

Не успели Таллан с Лаурой добраться до вершины горы, как их догнала Сигрид и молча вручила друидке картонный стаканчик с пластиковой крышкой.

Такого замечательного вида, как от парапета немножко ниже, отсюда не было, вокруг колоннады стояли деревья. Но настроение здесь было какое-то умиротворяющее.

Таллан залпом выпила половину стаканчика и отставила его на мраморную скамейку. Потом сняла кроссовки и прошлась туда-сюда босиком.

Немного подумав, она вытащила из кармана ветровки коммуникатор, нашла в нем какую-то мелодию и запустила со всей громкостью, на которую маленькая машинка была способна. А потом сбросила с себя всю одежду и начала кружиться в каком-то странно плавном танце.

Неожиданно на тропинке появился тот самый врач, который сменил их около больного.

Увидев обнаженную друидку, танцующую в центре колоннады, он замер, не доходя нескольких шагов, и только когда музыка кончилась, а Таллан вернулась на скамейку к своей одежде и своему стаканчику с чаем, подошёл к девушкам.

— Меня фельдшер «Скорой» отправил гулять по парку, и велел полчаса за руль не садиться. Руки, говорит, дрожат. Но действительно случай непростой. Впрочем, довезут, куда он теперь уже денется.

— Давайте ключи, отгоню вашу машину на стоянку, — предложила Сигрид. — Нехорошо, что она тут посреди парка торчит.

— А до вас, фрёкен лейтенант, не докопаются? Вы-то не врач.

— Будут докапываться, баронский штандарт подниму.

— Ну тогда ладно. — врач протянул девушке увесистый брелок с ключом и та исчезла.

— Что это было? — спросила в пространство Лаура.

— Обширный инфаркт, — ответил врач. — Но ваша подруга-коспех вовремя вколола средство первой помощи, а ваша подруга-друид влила в него столько жизненной силы, что он, пожалуй, выйдет из больницы здоровее, чем был.

— Я не про то, — попыталась объяснить журналистка. — Почему так получается что люди, у которых выходной, вдруг срываются, бегут куда-то? Вы ведь тоже не на дежурстве.

Таллан подняла голову от шнурков на кроссовках и пояснила:

— Понимаете, доктор, Лаура у нас первый день на земле Империи. Так она вообще-то из Технократии, у них там многое по-другому.

— Первый день на Земле Империи... Посвященная Лееланд... Так это вы, фрёкен, Таллан Лееланд, первый в Империи космический друид?

— Ну я, — пожала плечами Таллан.

— И давно вы ступили на Нюйорд?

— Сегодня в 11 утра. Как видите, моя связь с планетой уже вполне восстановилась.

Врач недоверчиво покачал головой:

— Так уж и восстановилась. Мне показалось, еще чуть-чуть и реанимационные мероприятия понадобятся уже вам.

— Экстасенсорное целительство никогда не было моей сильной стороной. Боюсь, что до полёта я бы действительно допрыгалась до обморока. А сейчас смотрите, и пяти минут не прошло...

— Так, мне стало еще непонятнее, — сказала Лаура.

— Ну как бы вам объяснить... — протянул врач. — В Империи есть некоторое количество людей, которые взяли на себя какие-то обязательства. Я давал клятву Гиппократа, фрекен Сйошерна — воинскую присягу, фрекен Лееланд тоже какие-то клятвы давала. Узнав, что кому-то плохо, мы просто не можем не броситься на помощь. Разве что будем уверены, что ближе есть кто-то, кто успеет раньше нас. У фрёкен Лееланд, как и у меня, на коммуникаторе есть программа, которая принимает сигналы о том, что человеку нужна срочная медицинская помощь. Обычно эти сигналы идут через диспетчеров и доводятся только до тех, кто на дежурстве. Но бывает, когда каждая секунда на счету. Тут вообще тревогу забил автоматический монитор, который пациент постоянно на себе носит.

Программа показывает на экране не только больного, но и других людей, которые могут помочь.

Девушки увидели, что они ближе всех, и бросились помогать, несмотря на крайне ограниченный набор средств в имевшейся у них аптечке. А я тоже просто мимо проезжал. Но у меня-то в багажнике целый чемодан постоянно ездит.

— Но ведь в парке пешеходные дорожки, там на машине ездить нельзя.

— В чрезвычайной ситуации можно. У меня на машине знак врача, поэтому в таких случаях я имею право нарушать правила.

— А что за баронский штандарт? — продолжала допрашивать словоохотливого доктора Лаура.

— А фрекен Сйошерна не врач. Поэтому к ней могут прицепиться охранники парка, почему, да отчего, да в чужой машине. Но она, как я понял, наследница баронства. У знати есть свои обязанности, ну и, соответственно, свои права. Поэтому если на машине поднят штандарт дворянина-землевладельца, это тоже самое что спецмашина. У неё даже больше прав чем у меня, потому что полицейский на улице не будет интересоваться, едет она к больному, на пожар или ещё по какой срочной надобности. Отвечать она будет только перед Советом Нобилей.

Там, конечно, очень придирчиво относятся к использованию экстренных полномочий, но опросить меня и того фельдшера «Скорой» который велел мне полчаса не садиться за руль, явно не поленятся.

А скорее всего это и не понадобится, потому что она никуда не торопится, и объяснит охранникам всю ситуацию. У них нет никахих оснований не верить честному слову баронессы.

— А простолюдину значит, на её месте были бы основания не поверить?

— Ну, это зависит. Думаю, процентов восемьдесят горожан сумели бы на её месте убедить охранников парка, что все в порядке. Им достаточно увидеть, что она ставит машину на стоянку и возвращается в парк.

Через некоторое время доктор ушёл, видимо, решив, что достаточно успокоился.

Таллан и Лаура остались на колоннаде вдвоем. Таллан уже не медитировала и журналистка решила, что её можно попробовать разговорить:

— Таллан, а почему этот врач назвал тебя космическим друидом?

— Ну это же Карстен Седерман, известный специалист по медицине катастроф. Естественно, он следит за нашим экспериментом, как и все чрезвыйчайщики. Ты же понимаешь, что для того, чтобы на новоосвоенной планете появились друиды, нужно как минимум два поколения. И еще лет двадцать, прежде чем наладится нормальное функционирование Рощ и мы сможем взять на себя те же обязанности, что и в старых мирах.

— Не понимаю. Я весь полёт хотела тебя расспросить по поводу твоей особости, но ты то медитируешь, то где-то в гидропонике зарылась.

— А, ну да. Я тут всем рассказываю, что ты про наши реалии не в курсе, а сама... Понимаешь, друид должен быть связан с планетой. Мы большую часть наших возможностей черпаем именно из этой связи. Поэтому космические полёты друиды переносят очень плохо. А работать на чужой планете вообще ни у кого не получается. Поэтому когда осваивается новая планета, там должны родиться и подрасти местные уроженцы со способностями. Выявить их могут и обычные врачи или готар.

Этих ребятишек в возрасте лет пяти отправляют учиться на какой-нибудь из старых миров. И примерно в моем возрасте они возвращаются домой. Перелет даже такие юные друиды переносят очень плохо. Но если они возвращаются туда, где родились, то они могут потом восстановить связь с родной планетой. Потом еще несколько лет им приходится учиться работать именно с ней. Потому что все планеты немножко разные. Учиться без наставника, по учебникам. Ты же понимаешь, что между планетами видеофонный разговор невозможен, только письма писать. А много ли в письмах объяснишь...

В общем, еще лет через десять они наконец достигнут нормального для Просветленных уровня силы, и смогут начать нормально учить следующее поколение. Которое уже будет работать. А до этого работают только обычные врачи, обычные экологи, да и тех не хватает, и зачастую колонисты остаются без помощи.

Поэтому когда появилась я, которую можно привезти на новую планету на крейсере и уже через сутки я смогу там что-то делать, это получилась надежда на прорыв. Сигрид тебе скажет что прорыв произошел, и благодаря мне уже несколько спасательных операций завершилось успехом, но это, увы, неправда. Прорыв будет, когда мы научимся работать не с планетой, а с целым местным скоплением.

Тут на дорожке показалась Сигрид:

— Девчонки, пошли. Время уже. Гости у Сельмы уже начали собираться.

Салон Сельмы Седерман

Это был обыкновенный домик в одном из окраинных кварталов Шернхольма — двухэтажный щитовой коттедж, покрашенный в белый цвет, на котором прорисованы черным балки каркаса. От улицы его отделял примерно трехметровый палисадник с кустами в два человеческих роста.

Сигрид решительно прошла по посыпанной гранитным гравием дорожке и взялась за ручку двери. Таллан держалась за её левым плечом, а Лаура на шаг приотстала. Лейтенант открыла незапертую дверь и вошла, поманив своих спутниц за собой. Они оказались в небольшой, довольно тесной прихожей, в которой было почти пусто, только ряды пустых крючков для верхней одежды.

Лаура вопросительно кивнула на них. Таллан сняла куртку, и осталась в футболке с эмблемой какого-то национального парка, а куртку повесила на крючок. Журналистка последовала её примеру.

После этого Сигрид распахнула дверь, ведущую внутрь дома, и они оказались в большом зале, занимавшем почти весь первый этаж, где стены были почти полностью уставлены книжными стеллажами, а на нескольких диванах расселась компания человек из десяти разного возраста.

— Сигрид? — несколько неуверенно спросила очень красивая женщина лет тридцати с рыжей косой до лопаток в строгом сером шерстяном платье.

— Здравствуй, Сельма, — широко и открыто улыбнулась девушка. — Да, это я, — она повернулась к парню, примерно своему ровеснику, сосредоточенно мешавшему кочергой в камине. — Привет, Бокрёнок, а почему здесь ты, а не дядя Бьорн?

— Папу вызвали на срочное совещание по проблеме Технократии. Будут там новые материалы про Машину обсуждать.

— Ох, зря они это. Знакомься, это Лаура Джеймсон, журналистка из Нью-Марселя. А новые материалы это, скорее всего, запись нашей с ней беседы в моей каюте на «Антаресе». А это, — добавила она, заметив, что Бокрёнок смотрит в основном не на Лауру, — Таллан, просто моя подруга.

— Она тоже погоны с полосочками носит, как ты? — поинтересовался парень.

— Нет что ты. Она из более пацифистской организации, чем ваша тусовка.

С этими словами Сигрид шлепнулась на диван рядом с Бокрёнком.

— Я знаю в Империи только одну организацию, более пацифистскую, чем наша, — вполголоса сказал он ей почти на ухо. — Это Орден Друидов.

— Хочешь, — тоже шёпотом ответила Сигрид, — напишу тебе рекомендацию в Академию ББ?

— Зачем? — удивился тот. — Мне и на вычмате неплохо.

— Затем, что догадливый слишком. Спасибо, что не стал на всю комнату о своей догадке рассказывать. Помолчи уж об этом, дай девушке развеяться среди тех, кто не догадывается о её статусе.

Юноша посмотрел на Сигрид расширенными глазами: «Что, правда?»

А потом спросил уже громко:

— А ты чего решила всем свой статус продемонстрировать?

— А почему бы и нет? Не стесняться же мне его.

Сельма внимательно разглядывала значки на кителе Сигрид — два зеленых клеверных листочка за спасательные операции, одна красная капелька за ранение.

— Сигрид, неужели за год, что мы тебя тут не видели, твой статус так изменился? — наконец произнесла она.

— Нет, что ты. Когда я в предыдущий раз была здесь, в «Болтливой Птице» меня уже ждал этот китель. Правда без значков и с погонами фенрика.

— А когда Бокр тебя к нам привел?

— Я уже была курсантом коспеховского факультета Военно-Космического Училища в Лакторне, — пустилась в воспоминания Сигрид. — У нас там иногда бывают увольнения. Берешь напрокат летающую лодку и дуешь в столицу. А тогда, на первом курсе, у меня ещё не было прав на летающую лодку, поэтому приходилось на рейсовом летать. И вот я уже по столице нагулялась, а до рейса ещё три часа. Тут я встречаю на улице дядю Бьорна, которого знаю с детства, и начинаю интересоваться где в столице можно приятно провести время. Он меня сюда и приволок.

— А Бокрёнка ты тоже знаешь с детства?

— А то! Дядя Бьорн в первый раз приехал отдыхать к нам в Сйондер, когда Перу и мне было по семь лет. У нас там была весёлая компания ребят, которые лазали по горам и лесам, и он туда влился. Мы его Сказочником прозвали, потому что никто из нас в столице тогда не был, и он нам заливал замечательные истории про городскую жизнь.

В этот момент из прихожей послышался возглас:

— О, Сигрид здесь! Видишь, её куртка.

— Хопса, еще один Шерлок Холмс на мою голову, — тяжело вздохнула Сигрид.

— Еще один? Спросила белокурая девушка с длинной косой, появляясь в зале под руку с парнем внушительных габаритов. А первый кто?

— Первый — Бокрёнок, — пояснила Сигрид.

— Не, на Шерлока я не согласен, — возразил тот. — Я Майкрофт. Сидеть в уютном кабинете, и выводить умозаключения — это моё. А в грязюке с лупой по следам пусть некоторые коспехи лазают.

Тут только вошедшая девушка обратила внимание на одежду Сигрид.

— Сигрид, это что, серьёзно?

— Серьёзно, серьёзно, Линда — улыбнулась та. — Вот кстати, почему я полгода здесь не появлялась. В рейде была.

— А где?

— Тебе перечислить все два десятка планет, куда мы заходили, включая Жакериану?

Ты же знаешь, что в Империи есть добрых два десятка планет, где ещё нет своей спасательной службы и своих друидов. Вот Флот регулярно посылает рейдеры, чтобы хотя бы периодически в окрестностях этих планет был кто-то, кто при случае может оказать помощь. Иногда успеваешь, иногда нет, — она тяжело вздохнула. А уж зачем нас потом понесло с официальным визитом в Нью-Марсель, это надо командование спрашивать. Оно не только со мной, но и с кэпом не поделилось. Зато вот Лауру сюда привезли.

— Вот смотри, Нильс, — Линда пихнула в бок своего кавалера. — Ты тут все время хвастаешься своими боевыми искусствами и своей мужественностью, а как прикрывать колонистов грудью от опасностей дальнего космоса, так это почему-то делает малышка Сигрид.

Парень скользнул заинтересованным взглядом по кителю Сигрид, потом по напрягшемуся Бокренку и проглотил готовую сорваться с языка сальную шутку.

Сигрид как бы в сторону произнесла:

— Давно за меня штатские на дуэли не дрались...

— Слушай, а ведь я тебя на Бургундской войне в прошлом году видел, — то ли спросил, то ли констатировал факт Нильс.

— Ну да, мосье де Даммартен. Я была вольным стрелком у Малыша Рене, причем мне даже унтер-офицерского звания тогда не досталось. Преподаватели как знали что я сразу после выпуска окажусь командиром отдельного взвода коспехов на легком крейсере, и решили меня хотя бы на игре подольше поучить подчиняться, а не командовать.

— Нет, Линда, я всегда говорил что брать девушек в армию это неправильно. Вот посмотри на Сигрид. Тут присутствуют такие молодые люди — Бокренок, я, Сигмунд, а она на нас внимания не обращает. Сигрид, у тебя вообще парень есть?

— Вообще есть. И не просто парень, а нареченный жених. Правда на пятнадцать лет меня старше. Но это не помешало мне на днях выбить из его куртки пыль на фехтовальной дорожке, когда я решила что в реальном бою он излишне рисковал.

— Её жених на моих глазах, — влезла в разговор Лаура. — С одним кортиком уложил троих бандитов с ножами. И ни царапины. А Сигрид — перфекционистка.

Сельму в этой истории заинтересовало другое:

— Нареченный жених? На пятнадцать лет старше? Ты что, аристократка, что ли?

— Ну есть немножко. Баронесса Сйошерна.

— Та-а-к, — пробормотала Линда. — Баронесса, зовут Сигрид и на вид лет 18-20. Чего ещё мы о тебе не знаем? Может быть ты и есть та самая Сигрид-семилетка, про которую читают в школах нравоучительные истории?

Сигрид незаметно ткнула Бокрёнка кулаком в бок, мол, молчи и не выдавай.

Тот немедленно выступил:

— Ага, на уроках информатики.

— Почему информатики? — недоуменно спросила Линда.

— Потому что, — улыбнулась Сигрид, поняв ход мыслей старого приятеля, — мораль той басни такова: учите, дети, регламенты бэкапов, и ни один мошенник от вас не уйдет.

Через полчаса все уже привыкли к новому статусу Сигрид и перестали обращать внимание на её мундир. Лаура тоже притерлась в компании. Хотя она не имела не малейшего представления о тех фильмах и концертах, о которых в основном шло обсуждение, но мелкие детали разговора были достаточно интересны.

Вдруг она обратила внимание, что Сельма как-то слишком внимательно смотрит на Бокренка, сидящего в обнимку с Таллан. Потом хозяйка подошла к этим двум гостям и что-то им сказала. Они встали и вышли из зала.

Лаура подошла к Сигрид, которая стояла у камина и листала какой-то журнал, взятый с каминной полки, и спросила:

— Что это они?

— А, это Таллан активно соблазняла Пера. А он и не против. Сельма заметила и предложила, раз уж им так невтерпеж, отправиться в гостевую спальню.

— Она так сразу на него запала? — удивилась журналистка. После нескольких дней в одной каюте она воспринимала друидку как очень скромную и сдержанную девушку.

— Таллан — друидка. У них отношение к сексу сильно более утилитарноое, чем даже у нас во Флоте. Если моё поведение в этом вопросе ты могла бы счесть жуткой неразборчивостью, то от непосредственности Таллан даже мне иногда икается.

Через некоторое время в доме Сельмы появилась еще одна девушка, которую Сигрид представила Лауре как Хельгу.

— А Бокренок тут не пробегал? — озабоченно спросила она у Сельмы. — Договаривались же с ним...

— Тут он, — попыталась успокоить её Сельма. Он новую подружку Сигрид в заднюю комнату потащил.

— Прибью! — взвилась Хельга. — Вот что такое, назначил свидание с одной девушкой, а сам в постель с другой.

— У него не было выбора, — вступилась за приятеля Сигрид.

Хельга пересчитала взглядом нашивки на её мундире:

— У неё что, право первой ночи?

— Шернхольм вообще-то коронный город, — ответила баронесса. — Тут права первой ночи даже у кропринца нету. Тебе рассказать про это?

Лаура навострила уши. Разговор коснулся какого-то имперского установления, о котором и местные не очень-то в курсе.

— Можно подумать, ты про это больше меня знаешь, — возмущенно фыркнула Хельга.

— Знаю. — спокойно настаивала Сигрид. — Я этим правом даже пользовалась однажды.

Хельга, которая пропустила объявление Сигрид о своем дворянском происхождении, поглядела на неё с большим удивлением. Но звание лейтенанта у девушки явно только что из училища кое на что намекает.

— У меня есть служанка, Хильда. Она моя горничная лет с десяти, и я её всегда воспринимала скорее как подружку-ровесницу, чем как челядь. А ещё у нас в поместье есть конюх Стефан. Он года на два нас старше. Мог бы, кстати, стать моим первым мужчиной, если бы не был таким стеснительным. У дворянских девочек это сплошь и рядом — первый опыт с кем-нибудь из молодых слуг. Ну вот, приезжаю я после первого курса на каникулы домой. Уже вся из себя такая космический кадет, йотун мне не брат и права на легкомоторные самолёты в кармане.

И замечаю я, что Хильда к нему неровно дышит. А он что на неё, что на меня, что еще на нескольких девушек кидает одинаково красноречивые взгляды, но дальше некоторого распускания рук при подсадке на лошадь дело не идет. Я у Хильды спрашиваю, и выясняется, что они даже не целовались ещё за конюшней ни разу.

Я значит, затаскиваю его на сеновал, и вижу что парень совершенно неопытный, стесняется. Понимаешь ли, у людей, в отличие, скажем от кошек или лошадей, инстинктивных программ поведения почти нет. Всему учить надо. Но зато учить можно всему. Но вот в интимной сфере почему-то считается, что все само получиться должно. А вот фиг. Мне-то повезло, у меня парень заметно меня старше и он мог меня многому научить.

Ну в общем, вправила я мозги Стефану немножко, чтобы понимал чего от него Хильда хочет. А на следующий день смотрю, на меня Хильда немножко косо смотрит. Я ей, мол говори прямо, что не так. А она, тебе мол в училище парней мало? Пришлось ей тоже вправить мозги, что Стефан, как и она, мне вообще-то вассалы, и право первой ночи у меня есть. Потому что этот дуралей не придумал ничего лучше, как ей в первую же ночь про меня рассказать.

— Но причем здесь я и Пелле, — удивилась Хельга. — Сама же говоришь, коронный город, здесь ни у кого сеньоральных прав нет.

— При том что Бокрёнка уволокла в постель не просто так какая-то девица, а Посвященная Таллан. Друиды, они, как ты знаешь, имеют власть над жизнью и смертью, разумом и безумием, болью и наслаждением. Не знаю как там насчет смерти, хотя... — и Сигрид потрогала два зеленых значка на своём мундире. — Но над болью и наслаждением Таллан точно уже имеет власть, несмотря на низкую степень в Ордене. На себе проверяла. И всё наслаждение, которое она научит дарить твоего парня, будет твоё.

Хельга недоверчиво хмыкнула:

— Много она его научит, за один-то вечер...

— Ты не представляешь, Хельга, — с неожиданным для Лауры энтузиазмом возразила лейтенант, — насколько в этом деле практична хорошая теория. У нас в военном училище всего два семестровых курса психологии, и там довольно мало чего дается. А друидов чуть ли не десять лет учат чувствовать другого человека, и главное — передавать это умение. Я тебе точно говорю, у нас в экипаже качество этого дела заметно возросло после того, как она стала с нами летать.

— А она там прям весь экипаж перетрахала? — недоверчиво переспросила Хельга.

— Весь не весь, это её личное дело. Ты пойми что в космосе у нее там вокруг биосферы планеты нет, и получать свою энергию кроме как от товарищей по экипажу неоткуда. А наилучший способ поделиться жизненной силой, это как раз секс.

— Ага, откачает значит из Пелле всю жизненную силу...

— Не волнуйся, у мужиков это моментально переходит в голод. Мы его тортиком накормим и через два часа будет готов к употреблению. Быстрые углеводы, да еще и теобромин в количестве.

— Ну ты меня совсем запутала, — проворчала уже слегка успокоившаяся Хельга. — Ты вообще офицер-коспех или биохимик?

— Ты бы знала, сколько в нас в училище вдалбливали физиологии человека, — ехидно улыбнулась Сигрид. — Ведь нам надо уметь не только с гарантией испортить организм вражеского солдата, но и не дать испортиться своим. Так что уж чему-чему, а как можно быстро скомпенсировать расход сил, меня учили.

Хельга отошла от Сигрид и завела какой-то разговор с Линдой.

А Лаура нетерпеливо спросила:

— Слушай, Сигрид, ответь мне на два вопроса.

— Ну, задавай, — пожала плечами та.

— Во-первых, про право первой ночи. Я думала что это только мужчин касается, а ты говоришь — пользовалась.

— Понимаешь, право первой ночи это именно право. Хочешь пользуешься, хочешь нет. Это не то, что барон обязан провести первую ночь с невестой каждого из своих вилланов. Просто очень многие общины у нас в Империи ценят нетронутость невесты. И вдруг выясняется, что девушка до свадьбы с кем-то переспала. Скандал. Но если этот кто-то — местный сеньор или его наследник, то никакого скандала. Считается что девушка не могла ему отказать, поэтому связь с господином её не бесчестит. Хотя на самом деле обычно может. Кому охота спать с девушкой, которая не хочет. Ну и с зеркальной ситуацией то же самое — ну как у нас с Хильдой и Стефаном. Не может невеста обвинять в измене вассала, если его затащила в постель дочь господина.

Кстати, довольно часто бывает, что девушка гуляла непонятно с кем, а потом её сын местного сеньора таким образом прикрывает от разгневанной родни. Правда, если она хочет этого прикрытия, то должна и правда с сеньором переспать. В смысле, он-то не поинтересуется была она с кем до него или нет. У нас, дворян в этом плане довольно свободные обычаи. А для всех прочих — у нее первая ночь с сеньором.

Давай свой второй вопрос.

— Второй — про Таллан. Ты с ней возишься как кошка с котенком. Почему?

— Ответ «потому что кэп попросил» тебя не устроит?

— Не устроит, конечно. Кэп тебя попросил ее отвезти на этот остров и сдать этой просветленной тётке, как там её...

— Просветлённая Гудрун.

— Ну да. А она как только оклемалась там немножко отпросилась в город и нашла себя. Потом в парке ты ей чай таскала, сюда приволокла, теперь от Хельги прикрываешь.

— От Хельги я прикрываю не столько её, ну что ей можно сделать, сколько Бокрёнка. Вот ему Хельга действительно может сделать больно. Самой ей, правда, тоже будет больно, потому что она его любит, но ведь её бы это не остановило. А так вообще-то, ну во-первых, Таллан моя подруга. Полгода прожить в одной каюте — это не так уж мало. Я не знаю сколько соли израсходовал камбуз «Антареса» за этот рейд, был там пуд или не было, но тем не менее. Во-вторых, она спасает людей. Весь этот рейд она занималась тем что лоцировала место нуждающихся в помощи, которых затем вытаскивали мы: я, Марта, Петер, мой взвод. И вот такие зелёненькие значки за них получали мы. А Таллан получала головную боль, состояние опустошения и прочие неприятности, которые преследуют друида, оторвавшегося от родной планеты. В парке она тоже человека спасала, ещё толком не восстановив связи с планетой, влила в него такую кучу энергии, что сейчас секс для неё остро необходим. Ну вот ей Бокрёнок подвернулся. Хороший парень, сколько лет я его знаю. Таллан же не знала, что через полчаса сюда заявится ревнивая Хельга.

— И еще, почему ты зовешь Бокрёнка Пер, а Хельга Пелле?

— Потому что мы с ним так еще лет десять назад договорились. Мы оба в детстве не любили свои уменьшительные имена. Я с тем, что меня могут звать Сири смирилась только тогда, когда меня так стал звать Харальд. Возможно, Пер от Хельги тоже согласен слышать уменьшительное имя. А тогда, нам было лет по десять и очень хотелось почувствовать себя взрослее, чем мы есть. Поэтому стали звать друг друга только полным именем.

В поместье Сйошерна

Полёт в Сйондер

Из дома Сельмы девушки ушли последними. Уже испарились и Линда со своим кавалером, и Бокрёнок с Хельгой, вполне помирившиеся и, кажется, не собирающиеся расставаться до утра, а Сельма, которую Лаура наконец смогла разговорить, откровенно зевала, отвечая на её вопросы.

Наконец, Сигрид сказала:

— Сельма, позволь откланяться. Если мы хотим успеть в Спьютпорт к вечернему рейсу в Нируну, нам уже пора трогаться.

— Может, такси вызовете? — спросила хозяйка дома.

— Вот ещё, — фыркнула Сигрид. — От твоего дома пятнадцать минут пешком до Рундторг, а оттуда автобусы в Спьютпорт круглосуточно ходят четыре раза в час.

Пятнадцать минут, конечно же, превратились в двадцать, поскольку ни Таллан, ни Лаура не были способны совершать такие марш-броски как выпускница коспеховского факультета, но, как оказалось, Сигрид это учла. И не прошло и трех минут после того как они вышли на Круглую Площадь, как к остановке подъехал автобус, на ветровом стекле которого светились крупные буквы «Spjutport».

Полчаса езды по ночному городу, где темные двухэтажные дома периодически сменяются парками, с деревьями, куда более высокими, чем дома, и вот автобус уже тормозит перед довольно большим зданием вокзала.

— Это переаэропорт, недокосмопорт, — объяснила Сигрид. — отсюда летают суборбиталы во все концы планеты, а иногда ещё и челноки на транзитные пассажирские корабли, которые не хотят здесь садиться на планету и паркуются на орбите. Когда-то давно большую часть пассажирских суборбиталов составляли модели, называвшиеся «Копьё», на нашем языке «Спьют», с тех пор и закрепилось название «Копейный порт».

Внутри порт представлял собой что-то похожее скорее на провинциальную железнодорожную станцию. Небольшой зал ожидания, несколько киосков с едой и дорожными мелочами, огромный экран над дверьми ведущими куда-то, видимо на лётное поле. Высмотрев на экране нужную строчку. Сигрид сказала:

— Десять минут у нас есть, пойду посмотрю что-нибудь на дорогу.

Через пару минут она вернулась с огромной, литра на два, пластиковой бутылкой. Таллан бросила взгляд на этикетку и глаза её радостно вспыхнули:

— О, келгартенский! Здорово!

— Ладно, пошли на посадку.

— Интересно как ты собираешься провести меня на борт, — поинтересовалась Лаура. Я смотрю тут люди предъявляют какие-то удостоверения личности. А у меня никаких имперских документов.

— Не волнуйся! — Сигрид криво усмехнулась и подмигнула. И действительно, что-то на контроле предъявила только она, а остальные прошли по её взмаху руки.

— Я заказала билет как «баронесса Сйошерна со свитой из двух человек», — пояснила она, когда они уже рассаживались в салоне суборбитальника.

Таллан внезапно хихинула:

— Меня потеряют. Наверняка у нас в Лухольме триггеры стоят на все имена наших людей. И вот Таллан Лееланд из Шернхолма не улетала, в Нируну не прилетала.

— Тоже мне проблема тебя найти. Коммуникатор-то у тебя с собой. Даже если постесняются запрашивать оператора, можно же тебе позвонить.

— О, это идея! — друидка извлекла из кармана коммуникатор, выключила его, вытащила батарею и спрятала её в другой карман.

Салон суборбитала был узким и тесным, почти как у автобуса. Два ряда кресел с одной стороны, два ряда с другой. Сигрид усадила Лауру около иллюминатора, а сама с Таллан заняла два кресла по сторонам прохода.

Взлетала эта машина настолько плавно, что Лаура ничего не почувствовала. Огни порта провалились вниз и всё. Впрочем «Антарес» тоже поднимался с Нью-Марселя когда она там обустраивалась в каюте и ничего не заметила.

Пока Лаура наблюдала за уходящими вниз огнями Шернхольма, лунной дорожкой на океанских волнах и темнеющим материком, расстилающимся внизу, Сигрид открыла свою бутылку и разливала ее содержимое в пластиковые стаканчики:

— Лаура, ты будешь?

— Да.

В стаканчике был налит ярко-розовый пенистый напиток. Лаура попробовала. Явно что-то яблочное, но горьковато на вкус.

— Оно что, с алкоголем?

— Это же сидр. Он должен быть с алкоголем.

— И у вас разрешено пить алкогольные напитки в общественных местах?

— А у вас что, нет? — искренне удивилась Сигрид. — Я в вашем Нью-Марселе в кафе заходила, так там половина меню — винная карта. Кафе же общественное место.

Лаура задумалась. Действительно в запрете пить в общественных местах, не включающем заведения общественного питания, было что-то нелогичное.

От размышлений над полным стаканом сидра ее оторвал возглас Таллан:

— Лаура, смотри в окно, сейчас там Солнце на западе восходить будет.

Действительно, за иллюминатором серпообразная полоска атмосферы, окаймлявшая темный диск планеты, засветилась голубым светом. Еще немного и на ней, как перстень на кольце, вспыхнул яркий кружок местной звезды.

Аппарат стремительно догонял уходящий день.

Еще минут пятнадцать, и суборбитал стал снижаться над местом, которое с высоты нескольких сотен километров показалось Лауре клубком спутанных веревок. Шар планеты превратился в огромную чашу, куда медленно опускался аппарат, потом в плоскую землю внизу. Стало ясно что это не веревки, а переплетение горных хребтов. Вот в лучах вечернего солнца блеснула гладь большого озера.

— Смотри, — показала Сигрид куда-то правее курса. — вот там — поместье Сйошерна. А впереди — Нируна.

Стремительно приближавшуюся Нируну с фиолетовыми, покрытыми солнечными батареями крышами Лаура разглядела. А вот какое из многочисленных пятнышек мелких населенных пунктов на восточном берегу было поместьем Сйошерна, так и не поняла. И не особенно на этом заостряла внимание. Еще будет возможность рассмотреть эти места с земли или с борта самолетика, вроде вчерашнего, хотя нет, все еще сегодняшнего, гидроплана.

Когда они вышли из спьютпорта в Нируне, здесь был ранний вечер, часов шесть. Порт располагался почти в центре города, рядом с озерным портом. Улица была полна народу, который прогуливался, заходил в магазины, сидел за столиками летних кафе.

Не сказать чтобы Лауре было жарко даже в теплой куртке, которую Сигрид одолжила ей с утра. Но здесь такая погода, похоже, воспринималась как тёплая.

Вдруг планшет в полевой сумке Сигрид запищал. Лейтенант вытащила его из сумки и, обращаясь к Таллан сказала:

— Так тебе и дадут потеряться.

После чего включила громкую связь.

— Алло, Сигрид, — послышался из планшета голос Просветлённой Гудрун. — Скажи Таллан, что у неё, похоже, коммуникатор разрядился.

— Хорошо, скажу. — ответила Сигрид. — У вас для нее инструкции?

— Да, пусть зайдет в Нируне в Священную Рощу и представится там Мудрейшему Улле.

— Ну ладно, — вздохнула лейтенант, прервав связь и убрав планшет. — Пойдем, арендуем самолет и повезу тебя к местным друидам. Пешком тут больше часа топать, а самолет все равно понадобится.

Она поправила на плече рюкзак Лауры, неожиданно возникший у неё после выгрузки из суборбитала, и решительным шагом направилась к причалам.

Через десять минут она уже заходила на посадку в уютном заливчике, на берегу которого высился огромный ясень.

Таллан отправилась по своим делам, а Сигрид и Лаура остались на причале. Сигрид достала планшет и сказала:

— Почитаю местные новости. А то не знаю, что тут за полгода произошло. Лаура осталась предоставленной сама себе. Она попыталась разговорить пожилого друида, который явно присматривал здесь за лодочным портом, но тот не знал квакерского языка, а через автопереводчик получалось как-то не очень. Одну ценную мысль он, правда, выдал:

— Ты, девочка, пытаешься пользоваться переводчиком с квакерского на общеимперский. Но на самом деле тебе нужен переводчик с вашего технократического на квакерский. Языки развивались назевисимо несколько столетий, и многие понятия в них выражаются по-разному. А еще многие вещи здесь не такие как у вас там.

Наконец, на пирс выскочила Таллан, уже не в той одежде, в которой она ходила по городу, а в такой же полотняной тунике, в какие было одето большинство друидов.

— Сигрид, — начала она сходу, — мне тут нужно задержаться на пару дней. Давайте пока в поместье без меня, а потом созвонимся и ты меня подхватишь.

Сигрид вскочила со скамейки на которой сидела и порывисто обняла подругу:

— Успехов тебе здесь!

Потом обернулась к Лауре:

— По машинам. А то меня уже в сон клонит.

Самолетик поднялся в воздух, пересек озеро Тенерн и поплыл над долиной, в которой перелески перемежались желтеющими прямоугольниками возделанных полей. Вдруг Сигрид резко бросила машину в пике, Лаура на секунду почувствовала себя в невесомости, потом её с силой вдавило в кресло.

— Ты что делаешь?! — завопила она, когда перегрузка отпустила и ей удалось набрать воздуха в легкие.

— Ой! Извини, пожалуйста, я не подумала что у тебя нет серьезной летной подготовки. Понимаешь, лечу я и вижу, что поле дядьки Олафа, ну того самого, который кадастровые записи подделывал, кто-то пашет. Думаю, мол, надо снизиться поглядеть поближе. Ничего, естественно, не увидела. Это же самолет, а не десантный бот, который зависать умеет. Ладно, потом у Ингвара спрошу.

Еще минут через пять самолётик приземлился на грунтовую полосу неподалеку от большого дома, окруженного высокими деревьями.

На гравийной площадке рядом с полосой стояли несколько летающих машин: Парочка легких амфибий, вроде той, на которой они прилетели, парочка небольших вертолетов, внушительный конвертоплан с десятком иллюминаторов на борту.

Рядом с площадкой возвышалась бревенчатая башня, увенчанная прозрачным пластиковым куполом.

— Подожди меня здесь, я на башне доложусь, — бросила Сигрид и почти бегом отправилась в башню.

Через несколько минут она вернулась, и повела Лауру в направлении к дому.

У ворот их встретил седой жилистый мужчина лет шестидесяти, ростом под два метра, одетый в камуфляжную куртку и штаны.

— Знакомься, Лаура, — представила его Сигрид. — Это Ингвар, командир нашей дружины. Ингвар, это Лаура, журналистка из Технократии, моя гостья на несколько дней.

— Скажи, Ингвар, — продолжила она после некоторой паузы. — А что, Олафсторп кому-то сдали?

— Олафу и сдали, — проворчал дружинник. — Он отсидел свою десятку, потом пару лет пытался пристроиться где-то в городе, а потом вдруг взял и вернулся сюда.

— Хопса! Придется же идти к нему мириться. — помрачнела Сигрид. — Ладно, это завтра, а сегодня надо с родителями поздороваться. Ингвар, ужин у нас как всегда в семь?

— Так точно, молодая хозяйка, — улыбнулся тот.

— Значит у нас есть пятнадцать минут на приведение себя в порядок. Гора времени. Лаура, пошли быстрее, покажу тебе гостевую комнату.

Через пятнадцать минут Лаура, переодевшаяся в купленное в Шернхольме шерстяное платье, и слегка изменившая прическу, была готова к появлению служанки, пригласившей её в столовую. Служанкой была девочка лет этак четырнадцати. Вроде уже и не совсем ребёнок, хотя далеко не взрослый.

В довольно большом зале с высокими сводчатыми окнами был накрыт белой скатертью довольно небольшой стол. Лаура прикинула — пять приборов. Только члены семьи и она, гостья.

Во главе стола уже сидел сухонький пожилой человек с флотской выправкой. При виде Лауры он встал, слегка поклонился и церемонно приветствовал ее как гостью дома. Это оказался хозяин, отставной коммодор Сйошерна. Хозяйка вместе с 8-летним сыном появилась в обеденном зале чуть позже Лауры. Элизабет Сйошерна Лаура приняла бы за свою ровесницу, не знай от Сигрид, что та почти на десять лет старше.

И вот, наконец, в дверях зала появилась Сигрид. Лаура аж поперхнулась. Сигрид в платье она до того не видела ни разу. Сигрид в бронескафандре, Сигрид в флотской робе, в защитных фехтовальных доспехах — это сколько угодно. Сигрид в парадном мундире лейтенанта коспеха — тоже. Журналистка уже привыкла, что Сигрид — девочка-мальчик, существо гендерно нейтральное.

Но в появившейся сейчас девушке не было ничего мальчишеского, ничего милитаристского. Довольно скромное, на ладонь ниже колен и почти без декольте черное платье с серебряной отделкой, волосы распущены ниже плеч, туфли на невысоком каблуке. Фигура тоже вполне женственная, даже немного стройности не мешало бы и прибавить.

— А рейд пошел тебе на пользу, дочка, — сказал хозяин дома. — Ты стала держаться гораздо уверенней.

Потом разговор за столом пошел о видах на урожай, планах по благоустройству дорог и прочих событиях в баронстве.

— Элиза, — сказала Сигрид вдруг, когда ее мачеха начала жаловаться на то, что закупку оборудования для фельдшерского пункта придется отложить на пару месяцев, пока бонды не продадут урожай. — Я тут перевела на общий счет баронства двадцать тысяч крон.

— Дочка, откуда столько? — удивился барон.

— Пап, ну ты же понимаешь, легкие силы, — рассеяно ответила она. — Там спасательная операция, тут захват пиратского корабля, бонус за то, бонус за се. Вот за год и накопилось.

— Себе ты хоть что-нибудь оставила?

— А зачем мне деньги? Отпуск три недели, неделя здесь, две у Харальда в Вестланде, он там не позволит самой деньги тратить. А потом опять в рейд, полгода на всем готовом.

Несколько позже Лаура спросила у Сигрид:

— А двадцать тысяч крон это много?

— Ну как тебе сказать... Самолетик, на котором мы сюда летели, стоит 650 крон. Мой планшет — пятнадцать. На твою одежду сегодня мы потратили три с половиной кроны.

Библиотека первопроходца

Бьорн позвонил сыну в 8 утра:

— Пер, ты сегодня собираешься в университете появиться?

— Да, папа. Через час буду.

— А то мне мама вчера сказала что ты у девушки ночуешь, надеюсь хоть не у Сйошерна в Сйондере.

— Нет, конечно, и не у Лееланд на Лухольме, — Бокрёнок мысленно усмехнулся, представив себе как выглядела бы его ночь, проведенная в общежитии начинающих друидов.

— В общем, если у тебя там каких-то смертельно важных семинаров нет, приходи в нашу лабораторию. Нам тут вчера технократический компьютер привезли.

Первой парой у Пера была лекция по высшей математике, которую было вполне реально прогулять. Поэтому он прямо из гардероба отправился в отцовскую лабораторию, расположенную на пятом этаже корпуса, куда обычных студентов не пускали неумолимые турникеты, требующие пропуск. Но у младшего Корпшварт-Равена пропуск был уже года три. С тех самых пор, как ему, тогда ученику гимназии, стали доверять несложные задачки по кодированию.

В лаборатории Пер увидел своего отца в окружении каких-то коробок из тонкого пластика.

— Вот, смотри, — сказал Бьорн. — Нам вчера с «Антареса» привезли несколько компьютеров, закупленных в Технократии.

— Интересно, почему потребовалось аж крейсер на их столичный мир гонять, — как бы в пространство произнес Бокрёнок. — Что мешало купить то же самое на любой окраинной колонии? Ну подороже бы взяли.

— Тут, понимаешь ли, дело такое, — объяснил ему отец. — Наша миссия уже два года там пытается разобраться как установить контакты на высшем уровне. То есть выйти на тех, кто программирует эту самую Машину.

— Сообщество хакеров?

— Откуда ты это знаешь?

— Ну так Сигрид вчера к Сельме привела технократическую журналистку. У них-то в Технократии это не секретные сведения, добытые в результате двух лет агентурной работы, а каждая собака знает, только вслух не говорит, потому что уверена, что собеседник это тоже знает.

Но Сигрид с Таллан за время полета уже немножко немножко научили Лауру проговаривать самоочевидное. Поэтому мне кое-что за вечер удалось узнать.

— Ну, тем лучше. Значит, первое задание для нас — подключиться к системе межпланетной почты Технократии. Лучше, с наших компьютеров, но на худой конец можно и с этих. Потом разбираемся с их языками.

Посол там ухитрился закупить комплект для первопроходцев, у которых может не быть связи ни с каким внешним миром. Поэтому там есть локальный сервер с библиотекой технической литературы на несколько миллионов названий. Уж все университетские курсы по программированию и системному администрированию там точно есть.

Через некоторое время они распаковали и включили настольный компьютер. Как выяснилось, у технократов даже частота в сети переменного тока была не 50 герц, как в Империи, а 60. Но блок питания компьютера эту разницу проигнорировал, и все заработало.

Что интересно, беспроводная сетевая карта компьютера тут же нашла лабораторную сеть, и попыталась подключиться. Видимо, протоколы обмена данными не менялись еще со времен до Экспансии, поэтому оказались общими.

В общем, к концу второй пары Бокрёнок уже перекачал себе на планшет описание языка ROOP и парочку толковых словарей. Он ещё вчера при общении с Лаурой успел выяснить, что хотя распространенный в Империи квакерский язык очень похож на англик Технократии, несколько веков независимого развития привели к тому, что многие вещи называются по разному.

Отец поставил ему задание начать общаться в программистских списках рассылки Технократии и попытаться что-нибудь куда-нибудь законтрибьютить. Понятно, что это задание решается не за один день. Сначала потребуется почитать архивы, благо они в «Набор первопроходца» были включены, проникнуться стилем общения, потом попробовать туда что-то написать. Дождаться реакции, а это несколько недель, пока бандл с письмами на каком-нибудь торговом корабле доедет до какой-нибудь из окраинных планет Технократии, где имперские торговцы никого не удивляют, а оттуда уже на местном почтовом курьере в столицу.

Ведь радиоволны от звезды к звезде идут десятилетиями, и самый быстрый способ доставить сообщение — это перевезти его на космическом корабле.

После третьей пары, которую ему пришлось всё-таки посетить, был обеденный перерыв. Это была прекрасная возможность пересечься с Хельгой, которая училась на астрографическом факультете.

Они встретились у дверей её факультета и вместе отправились в расположенное неподалёку кафе. Это кафе пользовалось у студентов довольно неоднозначной репутацией. Говорили, что поскольку оно расположено рядом с биофаком, на кухню туда попадают замученные студентами крысы, лягушки и прочие подопытные животные.

Филологи и большая часть вычмата туда ходить побаивалась, но циничные астрографы, наоборот, считали, что свежатинка это хорошо.

Хельга затащила туда Бокренка еще месяц назад. Там было относительно мало народу — биологи, агротехники и астрографы. И кормили не хуже чем в других столовых, разбросанных по территории Университета.

— Мне тут удалось запустить руки в технократический «ящик капитана Немо», похвастался Пер.

— Интересно! А можешь мне дать почитать их учебник по методике полевых исследований?

Пер вытащил планшет. Доступ по сети в отцовскую лабораторию у него был, конвертирование книг в формат, удобный для имперских читалок они с отцом наладили утром. В общем, через несколько минут у Хельги был вожделенный учебник.

Через пару дней Бйорн, который уже пытался читать код Машины, пожаловался сыну, что бессмысленно пытаться разобраться с алгоритмами, управляющими обществом Технократии, не понимая ничего об объекте управления, кроме того, что он сильно отличается от привычных нам человеческих сообществ.

И тут у Бокрёнка мелькнула идея:

— Пап, а давай попросим Хельгу сделать социально-географический обзор планет Технократии.

— Кого?

— Мою девушку. Она учится на астрографическом, на втором курсе.

Бйорн задумался. И через минуту напряженного размышления спросил сына:

— А филолога-младшекурсника у вас в компании нет?

— Есть, да ты, пап, ее знаешь, она у Сельмы появляется. Линда. Но она вроде уже на третьем курсе.

— Это, в общем не важно. Важно то что вы найдете общий язык быстрее и проще, чем если я пойду в деканат филологического факультета и буду просить чтобы мне выделили кого-нибудь на этот проект.

— Финансирование понадобится? — ехидно поинтересовался Пер.

— Финансирование есть. Так что оплатить работу твоим подружкам мы сможем. Но оформить студента, пусть и другого факультета, в уже существующую тему гораздо проще, чем заключить хоздоговор с кафедрой.

В общем, тащи свою Хельгу сюда. И Линду заодно, если поймаешь.

Горная деревня

Утром первое, что увидела Лаура, проснувшись, были струйки воды, стекающие по стеклам гостевой комнаты в замке Сйошерна.

Выйдя на веранду она обнаружила, что невысокие сопки, окружающие долину, в которой стоит замок, наполовину тонут в сером сумраке дождевых облаков, и только ниже этих облаков сквозь дымку дождя можно рассмотреть хоть что-то.

Еще раз осмотревшись, она увидела прямо под окнами спортивную площадку, набитую всякими тренажёрами. Площадка была перекрыта навесом из прозрачного пластика, так что дождь не мешал нескольким фигурам в камуфляже делать на ней разминку.

Одна фигура была заметно меньше других и журналистка подумала, что, наверное, это Сигрид, тем более что волосы были золотистого цвета. Присмотревшись она убедилась что неправа. Волосы были намного короче, чем у старшей дочери барона, да и фигура мальчишеская. Это оказался младший сводный брат Сигрид. Сама Сигрид на площадке тоже была, и действительно была заметно меньше большинства разминавшихся дружинников. Просто зацепившись взглядом за Торстейна, Лаура её проглядела.

Закончив разминку и преодолев рывком полосу дождя между площадкой и верандой, Сигрид остановилась перед Лаурой и решительно заявила:

— Вот! Теперь я тебя наконец затащу в сауну. Сегодня не отвертишься. Тем более, по такой погоде и торопиться некуда.

Когда через несколько минут они разместились на полках, совершенно не стесняясь того факта, что кроме двух девушек тут располагаются пять дружинников и Торстейн, Лаура настороженно спросила:

— И что, по такой погоде наши планы по осмотру твоего Сйондера накрываются?

— Ну это смотря какие. В Ледяную Пещеру, в принципе можно слазить и в дождь. Он не сильный, так что подъема воды не ожидается. Но вообще давай сначала съездим в деревню. А то ты ещё не видела, как у нас в Империи простые люди живут.

— А Сельма?

— Во-первых, Сельма как раз человек сложный. Она интеллектуалка, содержательница салона. Может она и небогатая, но так и мы тоже не миллионеры. Но у неё, как и здесь, дом не дом, а социальная функция.

В общем, давай после завтрака возьмем фаэтон и поедем наносить визиты.

После завтрака Сигрид уже почти совсем собралась в дорогу, но была отловлена отцом:

— Сири, куда ты собралась?

— В деревню, кое-кого из знакомых навестить.

— В этом камуфле?

— А что, все по форме - коспеховская эмблема на рукаве есть, лейтенантские полоски на погоны я прилепила.

— Нет уж, дочка, надевай парадную форму.

— В такую сырость, брр?!..

— Сири, многие жители деревни тебя в офицерской форме увидят в первый раз. Зимой ты к нам не заезжала, весь отпуск провела у Харальда в Вестланде, сразу после выпуска ты больше по горам шлялась, чем с подданными общалась. Надо поддерживать образ нашего рода.

Сигрид тяжело вздохнула и демонстративно медленно поплелась переодеваться.

Впрочем даже со всеми демонстрациями это у нее заняло не больше 3 минут, и через пять минут она уже усаживала Лауру под навесом из прозрачного пластика, пристроенным к дому сзади, в фаэтон.

Фаэтоном здесь называлось приспособление в виде диванчика под тентом, установленного на двух больших колесах сзади и двух маленьких спереди, которое приводилось в движение двумя парами велосипедных педалей, а управлялось ручкой, смонтированной на подлокотнике с левой стороны.

— А почему у вас столько педального транспорта? — спросила Лаура, когда они выехали из поместья на гравийную дорогу.

— А почему нет? Меня как раз удивило, что вы даже в такой транспорт, который можно схватить в руку и погрузить в автобус, аккумуляторы пихаете. У нас вообще почти везде используется в основном возобновляемая энергия. Когда вчера с Кертсберга на море смотрела, видела поля ветряков в море вокруг Шернхольма? У нас даже столица почти обеспечивает себя ветряками и солнечными батареями. Конечно, где тяжелая промышленность, там дело другое. А в наших сельских местностях энергии от солнца и ветра хватает даже на трактора и самолетики вроде того, на котором мы прилетели. А если ехать меньше десяти километров да не с возом сена, так это почти всегда что-нибудь с велоприводом.

Вот, кстати, смотри, старуха Йоргенсон черникой торгует. Сигрид притормозила около сидевшей у обочины под большим зонтом, длинная рукоять которого была вбита в землю, пожилой женщины, перекинулась с ней несколькими словами, справляясь об урожае ягод. Вокруг ее складного стульчика был расставлен десяток разнокалиберных пластиковых ведёрок с черникой.

— Сама-то по ягоду не пойдешь? — спросила старуха. — Помню, девчонкой ты была, так вы с замковыми девками по столько ягоды приносили.

— Нет, бабушка Маттен, — непритворно вздохнула Сигрид. — Некогда мне. Отпуск маленький, всего недельку тут проведу, а потом надо к жениху в Вестланд, а там уж и обратно в космос.

— Непоседа ты выросла, — не менее искренне вздохнула старая крестьянка. — ну выбирай.

Сигрид выбрала, затем вытащила из кармана кардхолдер, но вместо карточек извлекла оттуда несколько металлических кружочков и вручила старухе.

— Что это? — удивилась Лаура.

— Как что, — не менее удивленно ответила Сигрид. — Деньги. Наличные. Здесь в глуши не все любят банковские переводы. Поэтому в ходу старомодные монеты и банкноты. Они работают, даже если никакой связи нет.

— Ух ты, как в старину. — Лаура рассматривала серебристые кружочки, высыпанные ей на ладонь. А они правда из драгоценных металлов?

— Нет, конечно, — улыбнулась Сигрид. — Это какой-то твердый сплав, выбранный для того, чтобы поменьше истирался, и монеты подольше служили.

Почти сразу же после торговки ягодами, от основной дороги отходило ответвление, несколько более узкое, но столь же хорошо содержащееся.

Сигрид повела фаэтон туда.

— Вообще-то бабка Матильда не для нас ягоду собирает. Мы и сами на болото бы сходить могли, не переломились бы. Но эта дорога ведет к Ледяной Пещере, горе Йоло и еще нескольким туристическим объектам. Вот туристам местные крестьяне обычно дары леса и сбыввают. Хотя в такую погоду это дохлый номер.

С другой стороны, если старая Матильда Йоргенсон на дорогу вылезла, значит, глядишь, после обеда погода и наладится. Она, конечно, не то чтобы ведьма, но погоду чувствует куда там иному друиду.

Тем временем дорога сделала поворот и выскочила из леса на открытое поле. И перед глазами Лауры появилась деревня. «Интересно, как это выглядит под лучами солнца», подумала журналистка. Поскольку от деревенской улицы в обе стороны расходились огромные полуцилиндрические ангары из блестящего прозрачного пластика.

Когда они въехали на деревенскую улицу, впечатление какого-то индустриального комплекса, которое деревня производила издалека, пропало. Со стороны улицы высились обычные фасады, обшитые где пластиковой планкой-сайдингом, где листами пластика под кирпич или каменную кладку. В каждом фасаде были ворота, рассчитанные явно на серьезную технику.

Посредине деревни улица внезапно ушла под пластиковую крышу. Такой же ангар, только поставленный не поперек улицы, а вдоль, над ней.

— Это деревенская площадь, — пояснила Сигрид. Вот это — школа, вот это — лавка, а это крог. Как это по вашему, будет, а-а, паб.

Она припарковала фаэтон на стоянке рядом с крогом, где по утреннему времени было пусто.

— Пошли, заглянем в школу.

— Странно, — сказала Лаура. — У нас считается что нельзя торговать алкоголем ближе скольких-то сотен метров от школы. А здесь — прямо через дорогу.

— Ну это же деревня. Народ степенный живет. Даже и выпив, ведут себя прилично. Ну и обычно, когда после рабочего дня торпари стягиваются сюда на кружечку пива, школьники уже давно по домам разбежались.

В школе Сигрид сразу взяла в оборот учительница, прервав шедший урок и заставив что-то рассказывать о своей службе. Конечно, это такое событие, ведь Сигрид успела уже поделиться с Лаурой тем, что в этой самой школе она проучилась восемь лет. И увидеть своего бывшего соученика, пусть и баронессу, с офицерскими погонами, школьникам явно интересно.

Потом досталось и Лауре. Ее представили как гостью планеты. Как выяснилось, Сигрид была к этому готова и смогла показать небольшую презентацию, где было видно, как расположены в пространстве Империя и Технократия, сколько планет там и там, показаны виды Нью-Марселя, явно из какого-то рекламного буклета, купленного в космопорту.

— Предупреждать надо, — проворчала Лаура, когда они, наконец, покинули школу. — Я б тебе лучше картинок подобрала.

Они опять забрались в фаэтон, выехали из-под крыши, перекрывавшей центральную площадь, и подъехали к какому-то подворью домах в трех дальше по улице.

Сигрид погудела клаксоном, укрепленным на подлокотнике, и ворота открылись. Фаэтон въехал в них и, проехав вдоль стены дома с выходившей прямо на улицу дверью, оказался на заднем дворе. Там стоял трактор и несколько прочих сельскохозяйственных орудий.

От трактора, вытирая руки ветошью поднялся пожилой мужчина в рабочем комбинезоне.

— Здравствуй дядя Олаф, — сказала Сигрид, спрыгивая с фаэтона. — С возвращением!

— И вас с возвращением, госпожа баронесса, — несколько напряженным тоном сказал он.

— Дядя Олаф, — перешла в наступление Сигрид. — Я понимаю, что доставила тебе много неприятностей, но я рада, что ты вернулся и что у Олафсторпа опять будет хозяин. Ты со всем семейством?

— Нет, только с Беатой. Дети выросли без меня в городе, и там уже прижились. Я тоже пытался при них пристроиться, но не моё это — городская жизнь.

Тут как раз из дома появилась Беата, Она была невысокой жилистой женщиной с обветренным морщинистым лицом. Ростом она была примерно с Сигрид, но в плечах несколько поуже.

Она вынесла на маленьком подносе, может даже большой тарелке две маленьких символических чашечки кофе, два маленьких кусочка свежайшего хлеба.

Олаф и Сигрид выпили по чашечке, закусили хлебом, и Сигрид распрощалась.

Когда она уже вывела фаэтон на деревенскую улицу, она вытерла лицо рукавом кителя и сказал со вздохом облегчения:

— Уф, неприятная обязанность выполнена. Поехали приятную выполнять.

— Это что, какой-то ритуал?

— Ну в общем, да. Официальное примирение между мной и Олафом. Иногда бывает что такое примирение приводит к настоящему. Но здесь каждому из нас нечего прощать другому. Поэтому это чистая формальность. Да и нет нужды. Я тут раз в год на неделю появляюсь, вряд ли я буду с ними много пересекаться.

Тем временем, они проехали еще пару подворий и Сигрид опять погудела перед воротами.

Ворота открылись, фаэтон въехал под пластиковую крышу, но проехать вдоль дома ему не дали. Из двери дома выскочила девушка, примерно ровесница Сигрид с большим, видимо в последнем триместре беременности животом, и бросилась обниматься с ней, не дав даже слезть с фаэтона.

— Хильда, осторожнее, — пыталась удержать ее баронесса. — Тебе сейчас нельзя так напрыгивать.

Наконец, Хильда удовлетворила свое желание продемонстрировать радость встречи и, непрерывно тараторя, потащила обеих гостий в дом.

Здесь уже не было речи о символических чашечках. На столе появился пирог с черникой, огромный чайник, и ещё куча всего.

— Ну ты как меня ждала! — удивилась Сигрид.

— Конечно, ждала, — с гордостью подтвердила Хильда. Стефан вчера с работы пришел, и рассказал что ты прилетела. Ну я сегодня с утра в окно посмотрела и решила, что в горы ты не полезешь и купаться не пойдешь. А значит, надо ждать тебя в гости.

— Слушай, как богато живут у вас в деревнях, — сказала Лаура Сигрид, когда Хильда выскочила куда-то на кухню. — Эти огромные перекрытые подворья, отделка из натурального дерева.

— Какое там богато! — возмутилась Сигрид. — Нищета у нас тут полнейшая. А что дерево, это у вас в мегаполисах дерево дорогое, а тут дерево за околицей растет. Пойди к лесничему, возьми порубочный билет и вот тебе дерево. Тащи его на лесопилку к деду Ниссе и пили на какие доски тебе надо. Дерево тут дешевле пластика.

— Но и пластика тут тоже много. Эти огромные прозрачные перекрытия...

— Это не роскошь, это необходимость. Вот надо тебя зимой сюда привезти, если через полгода ты ещё будешь на планете. Правда, придется тебя научить ходить на лыжах, без лыж тут зимой делать нечего.

Нет, конечно, нельзя сказать, что мы тут еле-еле сводим концы с концами, но действительно живем тут очень небогато, включая и нашу семью.

Сводная университетская команда

— Ты когда, наконец, определишься с темой курсовой? — спросил у Хельги после семинара преподаватель социальной географии.

— Профессор, а вот это не пойдет в качестве курсовой? — девушка открыла на планшете какой-то файл и протянула преподавателю.

«Основные планеты Технократии, краткий обзор», назывался предложенный текст. Профессор пробежал несколько экранов текста глазами наискосок. Вполне добротный реферат для второкурсницы. Но исходные материалы откуда? Так, где тут список литературы? Вузовский учебник, издан в Нью-Марселе в прошлом году, краткая астрографическая энциклопедия, там же, пять лет назад, статистические сборники, статьи из журнала National Astrographic... Откуда такое богатство? Он точно знал, что в университетской библиотеке такого количества источников из Технократии нет.

— Это что? И зачем ты его писала?

— Понимаете у меня парень на вычмате. У них в научно-исследовательском секторе недавно появилась тема по обмену с Технократией какими-то их программисткими штучками. Под это дело им Дипломатический корпус закупил технократический комплект первопроходца. Но для того, чтобы полноценно общаться, ребятам надо было немножко представлять себе, как там люди живут. Вот меня и попросили по общедоступным источникам сделать обзор.

— Очень интересно. А они не хотят этими источниками поделиться с нашей университетской библиотекой?

— Хотят, конечно. Но там есть ряд технических проблем — другие стандарты, другие форматы. Десяток книг для обзора сконвертировать — легко. Но их же там миллионы. Мне приходилось сидеть у них в лаборатории и работать с каталогом на компьютере, привезенном из Технократии.

— А ты уже им показывала, они свои замечания высказали?

— Показывала. Замечаний не высказывали, сказали, замечательно, нам многое стало понятнее.

— Это плохо. Если бы они тебя разругали в пух и прах, тебе было бы понятнее, что делать дальше. В общем, давай-ка ты этот текст мне, я почитаю, подумаю в каком направлении можно его доработать, потом пригласим оппонентом на защиту Сигню Торкейр с кафедры географически детерминированной психологии. И дай мне, если можешь, телефон того преподавателя с вычмата, который ведет эту тему.

— Ой, — только и могла вымолвить Хельга. Профессора Торкейр побаивались все младшекурсники. Она вела на первом курсе курс психологической совместимости в экспедиционных условиях, и все студенты полагали, что кто сумел сдать зачет Сигню Торкейр, тому уже не страшны никакие спутники по экспедиции.

— Да не бойся ты, — улыбнулся профессор. — Когда речь не идет о психологической совместимости первокурсников, Сигню — добрейшей души человек.

У Линды на филфаке ситуация была другой. Всё-таки она была третьекурсницей и знала преподавателей немного получше. Поэтому обратилась сразу в лабораторию математической лингвистики. Она сразу поняла, что библиотека в несколько миллионов названий на 90% состоит из книг, которые общие для обоих цивилизаций. Поэтому их надо отфильтровать.

Правда, оказалось, что фильтрующие скрипты, написанные филологами, отказались работать на компьютерах Технократии, а конвертировать всю библиотеку в формат, пригодный для обработки на имперском компьютере, было слишком долго. Но Бокренок скрипт переписал, и все в итоге заработало.

* * *

Бокру, вернее доценту Корпшварт-Равену, позвонил декан факультета:

— Скажите, Бйорн, что у вас там за межфакультетская студенческая конспирация?

— А кто вам задает вопросы? Астрографы или филологи?

— Центральная библиотека. Они откуда-то прознали что у нас в распоряжении имеется несколько миллионов названий книг, которых у них нет.

— Ну насчет нескольких миллионов они преувеличивают. Хотя всего комплект первопроходца содержит более десяти миллионов названий, 8 с половиной из них у нас известны. Правда, есть тысяч триста томов, которые у нас сохранились только в шведском переводе, а английского оригинала нет, а вот у технократов, у которых основной язык — производный от английского, в библиотеку первопроходца попадает как раз оригинал. Остается миллиона полтора.

Я бы им хоть завтра их все отдал. Но конвертация книги из принятого в Технократии формата в формат, принятый у нас, занимает несколько секунд. Естественно, кластера на полторы тысячи процессоров, который сделал бы эту работу за рабочий день, вы мне не дадите. Тот стопроцессорный суперсервер, который у меня есть, вообще-то загружен и другими задачами. Поэтому мы успеваем обработать не более полусотни тысяч книг в день. Вернее, в ночь. Через месяц я наших библиотекарей обрадую. Только это надо согласовать с моими спонсорами из Имперской Канцелярии.

Бйорн положил трубку.

— А что астрографы? Астрографов вполне устраивает существующее положение, — сказала Сигню Торкейр, уже давно дневавшая и ночевавшая в его лаборатории вместе с пятью студентами с астрографического факультета. Да, пока к нам в библиотеку попадают только материалы, которые кто-то из нас нашел и прочитал, но результаты уже очень интересные.

Прогулка по Сйондеру

На следующий день Лауру разбудил солнечный луч, проникший сквозь не занавешенное вчера окно.

Выйдя на веранду она увидела Сигрид, которая еще не успела начать свою утреннюю разминку.

— Сегодня будет жарко, — сказала та. — Поехали на озеро, купаться.

— На чем поехали? Опять на фаэтоне?

— Нет, фаэтон там не пройдет. Лучше всего на лошадках. Ты умеешь ездить верхом?

Конечно, Лаура заявила, что умеет. Чему-то такому она пыталась научиться когда судьба ее занесла на Сликампер, молодой сельскохозяйственный мир.

После завтрака Сигрид познакомила Лауру с конюхом Стефаном, мужем вчерашней Хильды.

Он выдал девушкам двух небольших лошадок-пони.

Охотник за фейри

Лаура и Сигрид ехали на пони вдоль берега озера Тенерн.

— А вот в этой бухте мы как-то с Хильдой охотника за фейри поймали, — заявила баронесса.

— Тут фейри водятся?

— Тут водится старинная легенда, по-моему ещё со Старой Земли завезённая, что некогда некий то ли рыцарь, то ли охотник, увидел, как в озере купаются девушки-фейри. Он сел на их одежду, лежащую на берегу, и в обмен на одежду потребовал от одной из фейри выйти за него замуж.

С тех пор и повелось, что некоторые нахалы выслеживают купающихся в озере девушек и пытаются захватить их одежду. А за возвращение одежды требуют выполнения какого-нибудь желания. Особо, конечно не наглеют, потому что у любой девушки есть либо жених, либо брат, а кто и отцу пожалуется. Максимум поцелуй в щечку. Но рассказов потом на месяц.

Ну так вот, когда я окончила училище и получила своё первое звание, у меня было две недели отпуска. Естественно, я поехала домой, а дома собралась на озеро. Правда, выяснилось что все жутко заняты, и никто со мной купаться отправиться не может. Мачеха занята, все служанки заняты. Еле-еле уговорила отпустить со мной Хильду, которая вообще-то числится моей горничной. Но пока я училась, её по каким-то другим делам припахали, и в тот день экономка хотела ее усадить за переучёт белья или что-то в этом роде.

Ну ладно, отбила я у них Хильду, взяли, как мы сейчас с тобой, лошадей и поехали. Я люблю этот пляжик. И место-то довольно безлюдное, чтобы Хильда не стеснялась купаться в костюме Евы.

— А ты? — поинтересовалась Лаура.

— А я-то что? — удивилась лейтентант коспехов. — После училища любая валькирия на главной набережной Шернхольма не постесняется раздеться и выкупаться.

— Ну вот, когда мы наплавались и собрались вылезать, видим — сидит. Я говорю Хильде, отвлеки, мол, его разговором. А сама нырнула, вынырнула у подмытых корней вон той сосны, и незаметно подкралась к нему сзади. Тут вообще довольно приятно бегать босиком, если уметь. Я с детства тут босиком бегаю. В общем, пока Хильда торговалась с ним насчет желания, он вдруг обнаружил, что его кто-то сзади крепко взял за воротник и дышать становится трудновато.

— Ты посмотрел хоть, что за одежду попытался захватить? — спрашиваю.

— Не-е-ет, — хрипит он.

— Смотри сейчас!

Описывает увиденное:

— Форма коспеховская, офицерская, погоны фенрика.

— А теперь посмотри, над левым нагрудным карманом нашивка с фамилией. Читай.

— Сйо... — он так дернулся что чуть воротник не оторвал. — Сйошерна.

— Ну вот скажи на милость, — я развернула его так, чтобы он мог увидеть мое лицо. — Что мне с тобой, обормотом, сделать: как положено коспеховскому фенрику, просто морду набить, или как положено баронессе, притащить тебя в поместье и бросить в холодную?

Он пролепетал что-то невнятное, и я его отпустила, сказав что еще раз застану его за подобным развлечением, он у меня не меньше пяти суток холодной получит.

— А оружие? — спросила Лаура. Она уже поняла, что имперские офицеры обычно носят оружие даже в городе. Тем более трудно себе было представить коспеха в этих горах без оружия.

— А у меня из оружия был только штык-нож. И он, естественно, на мне был, в ножнах на поясе. Вот уж оружие всяким оборомотам точно оставлять не стоит.

Лаура оглядела Сигрид и увидела, что сейчас у нее на поясе тоже только довольно внушительные ножны. Возможно с тем же самым штык-ножом.

— А ты не боишься с одним ножом по диким горам ездить?

— Не боюсь. Это пусть ветчина боится.

— Какая ветчина? — удивилась журналистка.

— Ну, это я как-то Халле сказала, что беру нож для того чтобы ветчину на бутерброды порезать. А он пошутил, что «тем временем ветчина ныкалась в кустах и хрюкнуть боялась, пока страшная Сигрид со страшным ножом не удалилась». Тут на медведя наткнуться довольно сложно, разве что в малиннике, а на кабанов — запросто. Отсюда и такие шутки.

Автостоп

Когда Лаура и Сигрид усталые, вернулись с озера, они увидели что на веранде баронского дома сидит Таллан в той же зеленой футболке, в какой она была на вечере у Сельмы, с бокалом чего-то белого в руках, и беседует с хозяйкой дома, называя ее непроизносимым двучастным мезенманским именем Лизавета Васильевна.

— Я тоже хочу молочный коктейль, — закричала Сигрид и, разбежавшись, прыгнула, подтянулась на руках по кратчайшему пути, через перила.

Таллан протянула ей свой бокал.

— Э-э-э, нет. Брать выпивку из рук друида, тем более непрозрачную... — Сигрид взяла из рук друидки бокал, поставила на стол, после чего подхватила Таллан и крепко обняла.

— Я так рада, что ты до нашего дома добралась, — сказала она. — Но что же ты не позвонила? Я б за тобой слетала.

— А зачем? — с обезоруживающей простотой сказала друидка. — Я и так неплохо добралась. Зачем я буду заставлять тебя тратить два часа из тех немногих дней которые у тебя есть на то, чтобы прочувствовать единение со своей землей? Сегодня день Норн3, и по вашей дороге едет полно туристов, которые хотят за два дня добраться хоть до каких интересных мест. Поэтому я легко поймала попутку.

— И давно ты доехала?

— Примерно полчаса как. Пустилась в путь из Рощи я после обеда.

— Что-то, поздновато для туристов. Кто приезжает в Сйондер на выходные, обычно прилетают ночными рейсами, чтобы с рассветом уже пуститься в путь, — засомневалась Сигрид.

— Ну я же в итоге довольно быстро поймала попутку. Наши тут, постоянно автостопом туда-сюда мотаются, объяснили как и где правильнее в Нируне ловить.

Мне попалась интересная такая парочка, уже немолодая, в эти места ездят лет пятнадцать.

Они мне столько забавного рассказали про места, мимо которых мы ехали. Кстати, легенду про тебя-семилетку тоже помянули.

Сигрид криво ухмыльнулась.

— Ой, — продолжила Таллан. — Что-то в тебе крепко изменилось. Раньше ты всегда при упоминании этой легенды грустно вздыхала, а теперь...

— Понимаешь, Таллан, — пояснила молодая баронесса со вздохом, — к добру или к худу, но эта история завершилась. Закрыта. Олаф отбыл свое наказание и вернулся в свой дом, к своим полям. Я вчера с ним преломила хлеб. Круг замкнулся.

— Ну и замечательно. Так вот. Теперь я знаю как выглядят эти места с точки зрения туриста. А потом они провезли меня на километр дальше, чем надо и высадили не у поворота в поместье, а у поворота в деревню. И там сидела такая колоритная тетушка. Местная ведьма, видимо. Хорошо что я была в этой одежде, и с первого взгляда узнать во мне Посвященную было сложно — ну одаренная девушка и одаренная. Обычно ученицы Ордена в таком возрасте в одиночестве не разгуливают. А кто уже получил звание Постигающего, обычно носит орденские одежды. Так что я с ней с тоже с большим интересом пообщалась. Знаешь, что она про тебя сказала?

— Что?

— Что ты тоже слегка одаренная. «К её бы чутью, говорит, ещё и умение им пользоваться».

— И давно ты приехала?

— Ну с полчаса наверное. Только и успела познакомиться с Элизой.

На веранде беззвучно появилась Хелен и поставила на стол еще два бокала.

Лаура отхлебнула и почувствовала что здесь кроме молока и мороженного намешаны еще натуральные ягоды. В Нью-Марселе это стоило бы безумные деньги, а здесь отойди от дома на пару километров в лес и собирай ведрами.

Тем временем Сигрид предлагала друидке:

— Слушай, ты сегодня полдня ехала, объезжая Тенерн полукругом, и так и наверняка ни разу не искупалась. Давай быстренько сгоняем в Сосновую Бухту на лошадях.

— Сегодня пожалуй не стоит, — отнекивалась друидка. — Мне сегодня вообще не стоит купаться, понимаешь, фаза цикла...

— Ох, тролль, извини! Я все время забываю, что ты не валькирия как остальные девчонки в экипаже, а полноценная женщина.

Наконец Сигрид и Таллан закончили трещать наперегонки и Лауре удалось влезть с вопросом:

— Сигрид, а почему ты не хочешь брать выпивку из рук друида.

— Дурная примета. Вот угостит тебя друид чем-нибудь вкусным, а выпив, ты найдешь на дне бокала монету. И привет, угощение принял, аванс получил, считай подписался на участие в каком-нибудь бесчеловечном биологическом эксперименте.

Лаура скосила глаза на Таллан. Та ехидно улыбалась. Было понятно что она совершенно не обижается на такое отношение.

Тем временем друидка обратила внимание на ряд высоких можжевельников, росших вдоль забора. Они были высотой метров по пять и Лаура засомневалась, следует ли это считать еще кустами или уже деревьями.

— Сигрид, а когда вы эту можжевеловую аллею от сухостоя чистите, вы куда сухое дерево деваете?

— Сжигаем обычно, а что? То просто вечерком в камин полешко для приятного запаха, то мясо какое-нибудь коптим, добавляем.

— А на поделки не пускаете?

— У нас дед Хокон в основном крупную форму режет. А это из сосны лучше получается. Но вообще некоторый запас хорошо высушенных чурок, вишневых, яблоневых, можжевеловых, наверняка у него можно найти.

— А давай я у вас полешко выпрошу. Есть одна вещь, которую мне надо было сделать еще полгода назад, но из-за рейда не было возможности.

— Комплект рун что ли вырезать?

— Ага. У меня сейчас ученические руны, липовые. Надо взрослый комплект себе сделать.

— А каменные не хочешь?

— Не-а. Зачем мне каменные? Я же не рудознатец и не мелиоратор, я поисковик и немножко медик. Работаю с живыми организмами. Значит, надо деревянные.

— А на лишенных жизни планетах они у тебя работать будут?

— Ты еще скажи из метеоритного железа руны отковать. Чтобы имели сродство к открытому Космосу.

— Ну ладно, пошли к деду Хокону. — Сигрид одним глотком допила свой коктейль, и решительно встала. — Лаура ты с нами или?..

Лаура, естественно, последовала за ними. Пытаться разговорить хозяйку поместья это, конечно, интересная задача, но посмотреть как тут устроены службы, тоже неплохо.

Ничего необычного в столярной мастерской не оказалось. Довольно большое помещение с бетонным полом, вдоль одной из стен — длинный стеллаж со всякими пиломатериалами.

Дед Хокон был весьма колоритным персонажем. Кряжистый старик, с окладистой седой бородой и пышной седой шевелюрой до плеч, в надетом поверх комбинезона брезентовом фартуке он что-то сосредоточенно вырезал электролобзиком из большой доски.

Рядом с его верстаком лежали два штабеля досок примерно трехметровой длины — новенькие свежеоструганные и превращенные в резной узор.

— Это он наличники режет. Между прочим, его работа за неплохие деньги идет. Ему даже из Нируны заказывают, — шёпотом пояснила Сигрид.

Тут столяр выпрямился, и отложил инструмент в сторону.

— Привет, егоза, — привествовал он юную баронессу. — Что-то давно тебя видно не было. Ты просто гостям свои владения показываешь или дело какое есть.

— У меня ж теперь служба, дедушка Хокон, — ответила Сигрид. — Вот отпуск дали, прилетела родительский дом повидать. Через неделю опять улечу. А дело есть. У тебя есть хороший материал на набор рун Старшего Футарка?

— Ясеня нет, это точно. Не растет он у нас, а заказов, чтобы из материала заказчика у меня давно не было. Есть горная сосна, есть яблоня, ну вот еще можжевельник есть.

— А можно посмотреть? — высунулась вперед Таллан.

— Отчего нельзя, можно, — степенно ответил Хокон, подошел к стеллажу и достал откуда-то с верхней полки несколько чурбачков, покрытых корой. — Вот смотри, я их не ошкуривая сушил, чтобы не растрескались.

Друидка пробежалась пальцами по срезам древесины и уверенно сказала:

— Вот этот.

— Ну хорошо.

Столяр взял большой нож, несколькими движениями счистил кору, а потом подошел к другому верстаку, где была прикручена дисковая пила.

Он долго крутил там какие-то винты, регулируя толщину отрезаемой планки, потом включил механизм и несколькими движениями распустил чурбачок на тонкие дощечки. Еще чего-то подрегулировал, еще несколько движений и вот он уже вручает Таллан пачку дощечек толщиной в три миллиметра и шириной три сантиметра.

— Вот тебе чистовой рубанок, вот ножовка, на квадратики порежешь сама. Вот точило, можешь пользоваться для обработки углов. Справишься или помочь?

— Справлюсь.

Хокон, более ни слова не говоря, вернулся к своему наличнику.

Еще полчаса работы и Таллан сгребла в вытащенный откуда-то из кармана полотняный мешочек три десятка тщательно обработанных деревянных квадратиков.

Дед опять оторвался от своей работы и наставительно сказал:

— Ну ты помнишь, что руны вдоль волокон резать надо.

— Конечно, дедушка Хокон, — улыбнулась Таллан. — спасибо вам.

— Теперь, — обратилась она к Сигрид. — отведи меня в комнату. Мне еще долго с этими рунами возиться.

— Да, слушай, — спросила баронесса. — У меня тут есть подруга, Хильда. У неё пятый месяц беременности, и двойня. Ты не посмотришь.

— Не сегодня, — ответила друидка. — не раньше чем послезавтра. Нельзя, когда у самой кровь идет, с беременными работать.

Почтовый рейс

— Итак, — докладывал Бйорн Копшвварт-Равен своим заказчикам, — первую часть задачи можно считать выполненной. Мы освоили соседские компьютеры до такой степени, что можем легко организовать шлюз между их и нашей системой электронной почты.

Вся загвоздка в том, что необходимо каким-то образом организовать попадание бандлов данных на какую-либо планету, локальная система почты которой связана с крупными мирами Технократии достаточно регулярными почтовыми рейсами. Организация подобного канала, увы, за пределами возможности моей лаборатории, поэтому вынужден просить помощи.

— Хорошо. — сказал Грегор Алдригмер, председательствовавший на этом собрании. — Насколько нам известно, наши торговцы уже регулярно посещают несколько окрааинных миров Технократии. Сейчас напишу поручение в Торговый Департамент, пусть озадачат их. На тех же условиях, на которых внутренние торговцы возят почту между нашими планетами.

— И еще один вопрос: университетское начальство наседает на меня чтобы я передал все книги из библиотеки первопроходца в Центральную библиотеку. Даете добро?

Грегор вопросительно взглянул на молча сидевшего рядом Игуса.

— Всё равно все эти книги в Технократии в открытом доступе и могут быть привезены оттуда любым торговцем, если только кто-то ему закажет хотя бы примерно, что везти, — сказал майор безопасности. — Но всё-таки пускать прямо в университет такую информационную бомбу без контроля мне страшновато. Я бы предпочел чтобы выпуск информации в свободное плавание контролировал кто-нибудь из Императорской Семьи.

— Как ты думаешь, Кристина справится?

— Кристина? В семье без году неделя, но до того воспитывалась старой графиней Вестландкрона, да и фамильное везение рода Вестландкрона... Третий курс... Справится.

— Хорошо, доктор, мы дадим добро, — обратился Грегор к Бокру. — Но по своим каналам проследим, чтобы группу студентов, которые будут этим заниматься, возглавила третьекурсница факультета социологии, Кристина Вестланд. Если вы не в курсе, это принцесса Кристина, жена кронпринца Густава. Она после свадьбы продолжает учиться под старой фамилией, чтобы не афишировать свою принадлежность к Династии.

Конечно, все равно об этом знает пол-университета, но это как бы неофициально. Как вы понимаете, у кронпринцессы есть полная форма допуска. Насколько я знаю, она девушка ответственная, и ей вполне можно доверять.

* * *

Через месяц после этого разговора средства радиоперехвата имперской ББ зафиксировали вот такой диалог:

— Эй, — раздался возмущенный женский голос по 17 каналу УКВ-связи над торговым сектором Лакторнского космопорта, — Пер, скотина, куда ты без очереди лезешь!

— Остынь, Брюн, — отвечал ему спокойный баритон. — Почтовые всегда обслуживаются без очереди.

— Какой ты почтовый? — Я ж знаю, ты со Сликампера прилетел. Это ж технократы.

— А вот такой почтовый. Ты там пасешься на своих новоосвоенных мирах и не в курсе, что уже месяц как сети электронной почты Технократии и Империи объединены. Надо тебе написать на Жакериану, так и пишешь somebody@somewhere.nm.jkn. Вот прям с технократического рекламного плаката берешь E-Mail и пишешь. Или если тебя нелегкая занесет к ним, можешь по имперским адресам спокойно писать.

* * *

Несколько раньше, еще когда только планировалась отправка первой порции почты, Сигрид Сйошерна получила письмо от Бокрёнка.

Привет, Сигрид!

Лаура все ещё у тебя гостит? Если да, то скажи ей что она может теперь спокойно писать в свою родную редакцию. Мы организовали шлюз между сетями электронной почты, и теперь письма на все технократические планетарные домены будет маршрутизироваться куда надо.

Думаю, что скоро и обратная передача наладится.

Сйондер

Место силы

— Сигрид, а ведь гора Лефберг это в вашем баронстве? — спросила Таллан за ужином.

— Ага, есть у нас такая. Туристы туда залезать любят, оттуда открывается замечательный вид на озеро Тенерн. А тебя она чем вдруг заинтересовала?

— Это считается одним из самых мощных Мест Силы на всем континенте.

Сигрид задумалась, и даже прикрыла глаза, вспоминая свои ощущения от восхождения на эту вершину.

— Ну, может быть, — сказала она в конце концов. — Хочешь слазить?

— Конечно! — с энтузиазмом воскликнула друидка.

И на следующий день три девушки отправились в поход на гору.

Утром поднялись еще затемно, Сигрид повела из баронства на трассу, где, как выяснилось, на рассвете проходил автобус в нужном направлении. Когда Лаура поинтересовалась, почему было не взять какое-нибудь транспортное средство, юная баронесса объяснила, что этому транспортному средству пришлось бы весь день стоять на обочине, там где от дороги ответвляется тропа, ведущая на вершину.

Поставить машину в этом месте действительно было особенно некуда. На развилке стоял навес из потемневших досок с несколькими скамейками, а на всем остальном протяжении дороги к ней вплотную подходил лес.

Тропинка почти сразу от дороги круто пошла вверх и уже через два перехода они они высокие деревья по сторонам сменились стланником и каменистыми россыпями.

Близкая вершина уже загораживала половину неба, а тропа огибала ее по спирали. Вот она обогнула скалистый отрог и перед глазами путешественниц вместо синего неба возникло огромное мрачно-серое облако.

— Не нравится мне эта тучка, — вздохнула Сигрид, обернувшись к своим спутницам. — Как ливанет... А спускаться по этой тропе в дождь приятного мало.

— Давай, прибавим, — предложила Таллан, шедшая последней. — хочется успеть на вершину до грозы.

Сигрид с сомнением посмотрела на Лауру. Та, несколько вымученно, улыбнулась.

Они успели. Хотя в воздухе уже царила настороженная тишина, дождь и гроза еще не начались.

Таллан расшнуровала берцы, в которых поднималась по горной тропе, осталась босиком, потом отстегнула ремень с ножом, сбросила штормовку, оставшись в одной тунике из небеленого полотна, такой же, как те, в которых друиды ходят в своей Роще, и прошлась по вершине взад-вперед.

— Ага, вот здесь, — прошептала она себе под нос. И начала такой же танец, который Лаура уже видела в Кертсберге. Причем на этот раз без музыки. Это было, конечно, красиво, но не ново. Поэтому журналистка повернулась к западу и стала снимать вид на озеро, еще не закрытый надвигавшейся с востока грозовой тучей.

Вдруг она почувствовала, что что-то изменилось. Лаура резко обернулась, и увидела сначала, как Сигрид, держа в обеих руках штормовку, напряглась, как кошка, готовая к прыжку.

Потом она увидела Таллан, стоящую, подняв руки в сторону тучи. От локтей и до кончиков поднятых к небу пальцев руки друидки были окружены фиолетовым сиянием, которое поднималось дальше примерно метровой длины конусами. Глаза у неё были закрыты, а на лице застыло какое-то умиротворенное выражение. Что удивительно, волосы спокойно лежали на плечах и не пытались встать дыбом, хотя, казалось бы, девушка была вся пропитана электричеством.

Эта немая сцена продолжалась, наверное, минуту. Потом Таллан открыла глаза, плавно встряхнула руками и сияние исчезла. Она повернулась к Сигрид, не успевшей сменить позу, и спросила с ехидной улыбкой:

— Что, пожарную тревогу отрабатываешь?

— Тебе смешно, — с ноткой обиды в голосе проворчала та. — А видела бы ты себя со стороны.

— Сейчас покажу, — вмешалась Лаура и протянула свой коммуникатор, на который она продолжала снимать видео.

— Да, — признала друидка, давясь смехом. — это заслуживает противопожарных мероприятий, — уселась на камень и начала обуваться.

— Ты чего такая веселая? — удивленно спросила Лаура.

— Знаешь, сколько энергии я взяла от этой тучи? Меня сейчас просто переполняет Сила. Но вообще, девчонки, давайте отсюда валить, пока не началось.

— Сколько у нас есть времени? — озабоченно поинтересовалась Сигрид.

— Минут пятнадцать.

— Ага, знаю я тут одну расселину, где можно спрятаться. Успеем.

Почти бегом они спустились по тропе примерно на два километра и нырнули в расселину в скале как раз тогда, когда на тропу упали первые тяжелые капли дождя.

— Чайку, что-ли заделать, — рассеянным тоном произнесла Сигрид.

— Будем костёр жечь?­— спросила Лаура.

— Да нет, зачем? Дождь долго продолжаться не будет, а любоваться огнем лучше дома, в каминном зале, — ответила баронесса, расстегивая полевую сумку.

— У тебя что, примус в планшетке? — удивилась Лаура.

— Да нет, зачем? Вот тут кто-то уже притащил неплохое бревнышко, сейчас мы от него сантиметров сорок отхватим, — она развернула извлеченный предмет и тот оказался двуручной гибкой пилой. — Таллан, помогай.

Вдвоем баронесса и друидка моментально отхватили от бревна чурбак, поставили его стоймя и надпилили крест-накрест на три четверти длины. Сигрид отцепила от пояса котелок со вставленной внутрь точно по размеру флягой, перелила воду в котелок и поставила его на надпиленную верхушку чурбачка. Потом пшикнула чем-то внутрь надпила.

— Дай мне! — внезапно попросила Таллан.

И не успела баронесса как-то отреагировать, щелчком пальцев бросила маленькую молнию в надпил с боковой стороны чурбака. Буквально через несколько минут из надпила поднялись языки пламени.

— Это называется «эльфийская свеча»4, пояснила Сигрид. Очень удобно когда надо приготовить еду, а связываться с полноценным костром лень.

Когда чай был уже заварен и разлит по стаканчикам, Сигрид спросила:

— Таллан, а ты теперь от любого электрического поля можешь так подпитываться?

— Прямо от розетки, пожалуй, не смогу. Но от люстры Чижевского можно попробовать. Кончится отпуск, надо попросить Сванте, чтобы он мне ее сделал.

— Ага и сразу совместил её с терменвоксом, — засмеялась Сигрид. — чтобы проблем с аккомпанементом для танца не было.

— А что, — задумчиво произнесла друидка. — Это идея.

Так они сидели, пили чай и слушали шум дождя, стоящего за входом в пещеру сплошной стеной. Потом дождь кончился, они собрались и пошли дальше. Мокрая каменистая тропа, конечно, требовала осторожности.

Но спуститься к трассе раньше, чем по ней пройдет вечерний автобус в Нируну, они успели.

Запретный фильм

Серый рассвет только-только начал отвоевывать место в окне у темноты, когда в дверь комнаты Лауры постучалась Сигрид:

— Лаура, извини, сегодня я не смогу тебя развлекать. Погода все равно хреновая, поройся что-ли где-то в сети. А я исчезаю до вечера.

— А что такое? — обеспокоенно спросила еще не проснувшаяся журналистка.

— Да ничего страшного. Просто объявили селевую опасность в соседнем баронстве, и нас попросили помочь с эвакуацией. А у Ингвара как назло радикулит разыгрался, и я в приказном порядке оставила его дома, лечиться у Таллан, а дружину возглавлю сама.

Вот так и получилось, что в Сйондере не осталось ни одного представителя баронской семьи. Хальдван с Элизой еще вчера отправились в Нируну на графский бал, посвященный Тингтайду, и Торстейна с собой взяли.

Сигрид тогда отвертелась, заявив что у нее жених уже есть, а, следовательно, на балу ей делать нечего. И вообще по хорошему счету, Тингтайд ей надо праздновать в Вестланде.

Лаура повалялась в постели еще часа два, а потом умылась, позавтракала, и усевшись за выделенный ей хозяевами настольный компьютер, занялась изучением нюйордских сетевых тусовок.

Её внимание привлекла группировка локиенистов. Лауру уже просветили, что в Империи существует официальная религия, в которой поклоняются Одину, Тору, Фригг и прочим богам-Асам, мифы о которых были, вероятно, вывезены еще со Старой Земли, поскольку в Технократии тоже были известны. Правда, до сих пор Лаура воспринимала Одина-Вотана, Тора и Локи в основном как персонажей оперы про Нибелунгов, и представить себе что кто-то будет их на полном серьёзе почитать как богов, ей было довольно сложно.

Впрочем, Локи тут официально не почитали. Он считался антагонистом, Отцом Лжи и врагом всего светлого. Хотя в мифах он постоянно оказывался спутником и сподвижником Одина и Тора.

Но вот некоторые люди, видимо в пику официозу, ему поклонялись. На форуме локиенистов, который Лаура без труда нашла, одна из наиболее уважаемых участниц так и подписывалась «девочка Наоборот».

Порывшись в архивах жарких дискуссий, отгремевших пять-десять лет назад, Лаура поняла, что торстейнова учебника по основам Трота5, который ей тут на днях подсунула Сигрид, чтобы инопланетянка не совсем уж плавала в мифологических ассоциациях, которыми любили украшать свою речь местные жители, тут недостаточно.

И стала разбираться, на какие ещё источники ей опереться. Очень скоро ей стало понятно, что почти все локиенисты обожают ссылаться на фильм «Döda bio». Как переводится это название Лаура так и не поняла. То ли «Живая смерть», то ли «Биография мертвеца».

Лаура попыталась найти в сети сам фильм, но почему-то найти его не удалось. Хотя вообще-то доступных для свободного скачивания фильмов в Империи было не меньше, чем в Технократии.

Провозившись с поиском минут пятнадцать, она плюнула на этот фильм и вместо него скачала фильм-оперу «Перчатка». Это оказалась готическая фантазия по мотивам средневековой Европы. Крестьянские войны, битвы католиков с протестантами и христиан с мусульманами и центральный герой — странствующий рыцарь с инфернальной механической рукой.

Тем временем Таллан занималась лечением Ингвара. Командира дружины разбил приступ радикулита. Он, несмотря на боль в спине порывался участвовать в эвакуации, но Сигрид в приказном порядке оставила его и Таллан дома, велев друидке разобраться «что за ерунда вообще».

Таллан была полностью согласна с молодой баронессой, что когда еще не старого мужчину, никогда в жизни не пренебрегавшего физическими упражнениями так скручивает, это «ерунда вообще» и этому не место на планете, где существует хоть сколько-нибудь развитая цивилизация.

К сожалению, для подданных семейства Сйошерна была характерна некоторая нелюбовь к медицине. Ближайшая приличная клиника, как и ближайшая Священная Роща была в Нируне. Поэтому на мелкие недомогания многие предпочитали махнуть рукой: «а, само пройдет».

Оказалось что не всегда проходит. Друидка быстро поняла, что сеансом мануальной терапии тут не обойдешься. Поэтому после сеанса массажа, принялась рисовать у дружинника на спине гальдарстаф6 в четыре цвета настоем лечебных трав, клюквенным и черничным соком и чаем.

Закончив это непростое дело, она полчаса передохнула, восстанавливая концентрацию, и совсем было собралась приняться за другой рисунок, прямо на досках кровати, на которой пациенту ближайшие несколько месяцев предстояло спать без матраса.

Но тут зазвонил лежащий на столе коммуникатор Ингвара.

Друидка, не успевшая погрузиться в работу, взяла его и протянула владельцу, которому пока не следовало совершать резких движений.

Выслушав собеседника, капитан дружины нажал на телефоне кнопку отключения микрофона и вполголоса спросил Таллан:

— Слушай, тут служба сетевого контроля звонит. Говорит у нас в доме кто-то полчаса пытался в сети скачать «Döda bio». Это не может быть ньюмарсельская журналистка?

— Да наверняка она. Вроде ни на ком из местных подростков значка с котом в сапогах7 я не видела. Дай-ка мне аппарат и скажи как зовут этого безопасника.

И уже в трубку:

— Герр лейтенант, я Посвященная Лееланд. Это моя ошибка. Понимаете, я в первый раз самостоятельно работаю за пределами Рощи, и не сразу сообразила что материалы, которые в нашей внутренней сети доступны, в общем доступе могут контролироваться.

— Вас понял, — ответил офицер. — Не забудьте доложить об этом своему наставнику.

— Обязательно, лейтенант! — криво усмехнулась друидка. — Как только доберусь до своего коммуникатора со сквозным шифрованием.

И повесила трубку.

— Все, инцидент исчерпан, — сказала она уже Ингвару. — Надо только не забыть Лауре объяснить что к чему.

После чего опять взялась за кисть.

Закончив эту работу и обещав навестить дружинника еще раз после обеда она направилась в комнату Лауры.

Когда она туда вошла, из динамиков компьютера доносилась ария Геца фон Берлихингера:

«Руки моей железной
боятся как огня...»

— Та-ак, — растягивая слова, медленно произнесла Таллан. — «Döda bio» не дали, так «Перчатку» смотришь. Но это же даже не эзотерика, так романтизм с легким налетом мистики.

Лаура поставила фильм на паузу:

— А откуда ты узнала, что я хотела «Döda bio» посмотреть? Я вроде тебя в чтении мыслей раньше не замечала.

— Понимаешь, это же запрещенный фильм. Поэтому от твоих упорных попыток найти ссылку на скачивание ББ возбудилось. А тут скачивание из баронского замка, который должен быть оплотом правопорядка в этих краях. Причем барона с баронессой дома нет, Сигрид тоже нет. Стали звонить Ингвару, который в отсутствие фамилии остается тут главным по военной части. А я как раз его лечила.

— И что теперь будет?

— Не волнуйся, я все на себя взяла. Мол не сообразила, что работаю не в закрытой сети Священной Рощи, а в общедоступной. Я же Посвященная, с моей стороны это не попытка несанкционированного доступа к запрещенной информации, а мелкое нарушение регламента работы в сети, не повлекшее утечек. Ничего мне за это не будет.

— И репу не срежут?

Таллан посмотрела на технократку с недоумением. Она учила квакерский уже далеко не в младенчестве, и знала что этот язык изобилует омонимами. А язык Технократии еще и отличается от квакерского...

— Какую репу? По-моему репа это овощ такой. Еще программисты так иногда сокращают слово репозиторий. Но вроде про репозитории не говорят «срезать».

— Ну... — замялась Лаура. — У нас у каждого человека есть числовое значение репутации, которая учитывается Машиной. И почти любое действие, которое затрагивает других людей как-то на этой репутации отражается. Каждый может накинуть другому человеку несколько очков репы, если тот сделал что-нибудь хорошее, или сбавить, если тот себя повел невежливо, например. А уже полицейский протокол за мелкое правонарушение, это серьезный удар в репу.

— Не, у нас такого нет. Может ББ у себя где-то в совершенно секретных базах и ведет какие-нибудь рейтинги благонадежности, но моего уровня допуска явно недостаточно для того, чтобы хотя бы знать об их существовании.

— А на «Döda bio», значит, хватает?

— Хватает. У меня уже был курс контрпропаганды, а туда входит ознакомление с наиболее знаковыми антиимперскими художественными произведениями. И в военно-космическом училище такой курс есть, так что Сигрид тоже этот фильм видела. И ее отец. Кстати, вернется Сигрид, спроси у нее. Наверняка в этом доме где-то прикопана копия. Я бы тебе сама нашла, но мне для этого надо в какую-нибудь Рощу попасть. Обычно такие вещи у нас хранятся в недоступных по сети местах.

Потом девушки стали вместе досматривать «Перчатку» и только перед самым обедом Таллан собралась позвонить Просветленной Гудрун.

Та сразу же задала ей несколько неожиданный вопрос:

— Что, правда, ритуалы локиенистов могут оказаться полезными при взаимодействии с чужой планетой? И как ты собираешься практиковать их прямо на корабле Имперского флота, битком набитом людьми, присягавшими умирать и убивать за официальную идеологию Империи?

— Ой, я об этом совсем не думала. А ведь...

— А зачем тебе тогда понадобился «Фильм Мертвых»?

— Это на самом деле не мне. Но мне было проще взять это на себя, чем объяснять провинциальным ББ-шникам, что такое Технократия, и почему наши запреты на гостью оттуда не надо распространять. А теперь вот придется вместе с ней смотреть. Вдруг и правда там что интересное есть, я не настолько хорошо этот фильм помню.

Через пару часов после обеда вернулись дружинники во главе с Сигрид. С ног до головы перемазанные в глине, мокрые, но довольные успешно проведенной спасательной операцией.

После того как Сигрид вымылась, переоделась и пообедала, Лаура подкатилась к ней с вопросом про «Фильм Мертвых».

— А, ну конечно, есть, — отсутствующим тоном сказала баронесса. — Пошли, выдам.

Она притащила Лауру к себе в спальню, где у окна стоял громоздкий двухтумбовый письменный стол. Любили в Сйондере увесистую мебель. Сигрид открыла почти до конца нижний ящик в правой тумбе. В глубине ящика за стопкой каких-то бумаг, старым феном и россыпью фломастеров там оказался маленький железный ящик, примерно 15 на 20 сантиметров, с кодовым замком. Сигрид набрала код, открыла ящик, заполненный, на первый взгляд какой-то бижутерией и вытащила подвеску в форме сердечка на золотистой цепочке.

— Вот, — сказала она, протягивая его журналистке. — Это модуль внешней памяти. Давай свой планшет, подключу. Потом вернуть не забудь. Мне в свое время эту флэшку Халле на помолвку подарил. Специально для хранения всего, чего кому попало показывать нельзя. Там папиллярный датчик, поэтому подключить должна я. — А ты с нами будешь смотреть? — поинтересовалась Лаура.

— Вот ещё, — пожала плечами Сигрид. Чего я там не видела. — А с нами это с кем?

— Да вот Таллан решила пересмотреть. У Просветленной Гудрун возникла мысль, что в ритуалах локиенистов может оказаться что-то полезное для пополнения запаса сил вне своей биосферы.

— П-ф-ф, ерунда какая. Нету в этом фильме никаких настоящих ритуалов, ролевая игра сплошная. Ну ладно, если Таллан интересно на это дело полтора часа потратить, её проблемы. А тебе занятно будет. А я лучше с делами кое-какими разгребусь.

С этими словами Сигрид включила настольный компьютер и приникла к экрану.

Лаура вернулась в свою комнату, они с Таллан уселись на диване, и стали смотреть на небольшом экране фильм.

Действительно, ничего на первый взгляд эзотерического в фильме не было. Просто, история детей Локи, изложенная с их точки зрения. Девочка Хель, вообще-то довольно симпатичная, если отвлечься от мертвенно-синего цвета кожи, что Лауре, воспитанной на фильмах про инопланетян разной степени гуманоидности, было несложно, пушистый и игривый волчонок Фенрир, доверявший людям раз за разом, при попытках посадить его на цепь, и змея Ермунгад, тоже страдающая от одиночества, поскольку достойной паре ей, охватившей планету кольцом, не было.

Асы были показаны как недалёкие обыватели, до ужаса боявшиеся предсказанной Норнами судьбы, и готовые из этого страха предавать и убивать.

Норны тоже представляли собой что-то до боли знакомое. Ага, это типаж жреца Истины, ученого, лишенного каких бы то ни было этических ограничителей, не думающего о том, что сделает с его слушателями та правда, которую он расскажет. Да еще и испытывающего неприкрытое злорадство, когда эти могущественные заказчики предсказания, впадают в панику. Видимо, этот типаж вызывает одинаковую неприязнь в любой высокоразвитой цивилизации.

Снято талантливо, игра актеров не оставляет желать лучшего, декорации и антураж тоже подобраны весьма и весьма. Но всё же чего здесь такого, ради чего это запрещать? Причем настолько, что поисковые запросы "Фильм Мертвых скачать" заставляют шевелиться местную службу безопасности?

Лаура спросила об этом у Таллан. Та задумалась. Впечатления от пересмотренного фильма были ещё свежи в её памяти.

— Знаешь, — сказал она после продолжительной паузы. — Наверное, дело не в том, что именно содержится в самом фильме. Если подумать, то, скажем «Перебранка Локи», которую ставит Императорский Театр Мюзикла, куда более едкая в плане сатиры на асатру. Смысл в том, что должен быть объект который просто запрещён потому что запрещён. И те, кто его ищут, автоматически оказываются подозрительными.

На самом деле, есть не одна такая ловушка. «Фильм Мертвых» видели многие. Курс контрпропаганды есть и у нас в Рощах, и в военных училищах, и даже кое-где в университетах. Для моего уровня, уровня друидов младших степеней, запретным знанием является Гримуар Кроули. Интересно, на каком уровне его знание становится обязательным, и что служит ловушкой для слишком любопытных на этом уровне?

Когда Лаура возвращала флешку Сигрид, она рассказала той про эту идею.

— Гримуар Кроули? — переспросила та. — Нет, даже не слышала. Наверное, это какая-то специальная пугалка, которой пугают юных друидов.

— А чем пугают юных курсантов военно-космического училища? Ну тех, которые уже сдали контрпропаганду и «Фильма мертвых» не боятся?

— Ну есть такая книга «Мертвые звезды». Говорят, что кто прочитает, тот моментально теряет веру во все идеалы, которым мы присягаем служить. Насколько я знаю, уровня, на котором это становится необходимой частью знания, у офицеров нет. У готар — есть. Но у них это очень высокий уровень. То есть законоучитель нашего баронства — ниже. Вот у Харальда в Вестланде первосвященник вроде его уже достиг, хотя я могу и ошибаться.

Вдруг на экране настольного компьютера Сигрид всплыло окошко сообщения, сопровождавшееся короткой музыкальной фразой. Она бросила на экран короткий взгляд, и сказала Лауре:

— Пошли встречать! С вышки сообщили что родители из Нируны возвращаются. И Халле с ними.

— А погода? — Лаура выглянула в окно. По темнеющему небу бежали низкие мохнатые серые тучи, из которых сыпал мелкий дождик.

— Халле наверняка за штурвалом. Если бы родители были одни, я бы может и волновалась, папа всё-таки уже много лет не пилот-практик. Но к нам на «Антарес» специально направляют самых перспективных молодых пилотов Флота. Чтобы поучились у настоящего специалиста.

Она быстро спрятала флэшку с «Фильмом Мертвых» на место, и чуть ли не волоком потащила журналистку в прихожую.

Они накинули тяжелые плащи из прорезиненной ткани и, взявшись за руки, побежали в сторону аэродрома. Лаура подумала, что так беззаботно она не бегала под дождём, наверное, с младших классов школы. Но из её спутницы просто била фонтаном во все стороны чистая незамутненная радость, такая что, казалось струи дождя расступались.

Добежав до аэродрома они спрятались от дождя на первом этаже контрольной башни. Там не было ничего интересного, уходящая вверх винтовая лестница и разложенная по полкам куча всякого хлама, похоже, связанного с авиацией — кислородные баллоны, ранцы с парашютами, спасательные жилеты.

Лаура было подумала, что они поднимутся наверх, к диспетчерам, но Сигрид осталась внизу, стоя на пороге раскрытой двери и вслушиваясь в сумрачное небо.

Вот наконец из-за низких облаков послышалось негромкое гудение воздушного винта, вот между их клочьями уже над огнями ближнего привода появился маленький гидросамолётик, такой же, как тот, на каком они летели сюда, похоже модель очень популярная в этих местах. Вот он мягко коснулся полосы, пробежал, сбрасывая скорость, и, не останавливаясь, повернул к стоянке.

В этот момент Сигрид, сбросив тяжелый плащ, бегом бросилась к нему. Из самолета выбралась Элиза в ярко-желтом плаще из легкой синтетической ткани, потом Хальдван Сйошерна во флотской форме а за ним и Харальд.

Не успел капитан Вестландкрона захлопнуть фонарь, как на его шее повисла Сигрид.

Лаура поспешила подойти к прилетевшим, таща подмышкой сброшенный подругой дождевик.

Как раз к тому моменту, когда она подошла, Сигрид отлепилась от жениха. Тот с улыбкой приветствовал Лауру, потом извлек из внутреннего кармана кителя карточку и протянул ей:

— Держи! А то как-то неудобно, что ты наша гостья и совсем без каких-либо имперских документов.

Карточка чем-то напоминала бэджики с пресс-конференций. На ней была её фотография, крупными буквами написано имя и за два верхних угла привязана широкая красная ленточка. Лаура повесила её себе на шею и они направились к дому. Капюшон дождевика Сигрид каким-то неуловимым образом оказался на голове у Харальда, а сама девушка с довольной улыбкой выглядывала откуда-то из-под середины расстегнутого борта.

— Ну как тебе наш сумрачный Сйондер? — спросил Харальд у Лауры по дороге.

Перед глазами журналистки промелькнула вся проведенная здесь неделя — школа, Хильда, старуха Матильда и все остальное.

— Небо здесь может и сумрачное, зато люди солнечные, — улыбнулась она.

— Ну что, девушки, собирайтесь и давайте прямо сейчас рванем в Вестланд, — продолжил Харальд. — Пока аэродром в Нируне совсем не закрыло. Тут эта хмарь дня на три по меньшей мере, я из суборбитала на облака поглядел. А у нас там наоборот, солнце, пляжи и бархатный сезон в разгаре. Полчаса на сборы и вперёд.

А я пока чаю попью с хозяевами.

— И куда ты в Нируне ночью в нелётную погоду прокатный самолёт денешь? — поинтересовалась Сигрид.

— Смотреть внимательнее надо было. Он не прокатный а из графского ангара. С Калле я уже как-нибудь договорюсь, чтобы он сам его с парковки забрал.

Когда Лаура, обнаружившая, что уже как-то немного обросла вещами, вышла из своей комнаты в столовую, она обнаружила что там вокруг чайного столика расселись не только хозяева и капитан Вестландкрона, но и Сигрид. Видимо, она собралась быстрее журналистки. А вот Таллан пока ещё не было.

Харальд приглашающе махнул Лауре рукой, и продолжил прерванную её появлением беседу с хозяином дома:

— Хальдван, призовых Сири хватит, чтобы достроить до снега Лефский тоннель?

— Нет, пожалуй. Мы сочли обновление оборудования фельдшерских пунктов более важным, поэтому почти половина денег ушла на них. Да и все равно бы не хватило. Наверное, придется на следующее лето тоннель отложить. С зимнего охотничьего сезона и лесорубов поступлений должно хватить.

— Сколько не хватает?

— Тысяч сорок.

— Ну давай, я подкину.

— Ты уверен, Халле? Я понимаю, что капитанская доля больше доли командира абордажников, так что наверное ты как раз из рейда столько и привёз. Но что, тебе самому деньги не нужны? Хотя бы для того, чтобы свозить Сири куда-нибудь отдохнуть?

— Понимаешь, Вестланд это немножко другой масштаб экономики. Если здесь эти деньги могут изменить судьбу нескольких тысяч человек, хотя бы на одну зиму, то там это даже для какого-нибудь сумасшедшего изобретателя не инвестиции. Если в Вестланде возникнет проблема, которая решается деньгами такого масштаба, то проще через бабушку Юльхен привлечь внимание серьезных людей. Там миллионы крутятся. Ну и на карманные расходы нам с Сири во время отпуска тоже найдется.

— А что ты не предложил это по дороге? Полтора часа ведь летели. Всё на бегу, в последний момент?

Вестландкрона приобнял сидящую рядом невесту за плечи:

— Понимаешь, коммодор, я не хотел заводить речь об этом без Сигрид. Это в конце концов ей подарок. Это её родина, а не моя, хотя я тоже очень люблю Лефскую Долину.

Вестланд

Прибытие в Вестланд

Когда суборбитал приземлился в Вестланде, там было еще светло, хотя солнце уже нырнуло в море, хорошо видимое с холма, на котором был расположен спьютпорт, оставив только темно-красный отсвет на западном небе. Опять, как и при прыжке из Шернхольма в Нируну, они немножко обогнали местный закат.

Харальд решительно потащил Лауру и Сигрид куда-то в сторону стоянки такси, а Таллан сделала им ручкой и попыталась улизнуть в направлении указателя с вроде бы очевидным словом tunnel.

— Ты куда? — остановила её Лаура.

— Как куда? В местную Священную Рощу. Тут на подземке три остановки.

— В смысле, ты нас совсем покидаешь?

— Не, как гулять по городу пойдете — зовите. Но жить я лучше буду у своих. А то нехорошо будет с моей стороны фру Клару нервировать.

С этими словами друидка таки скрылась на лестнице, ведущей на станцию подземки.

— А кто такая фру Клара? — поинтересовалась Лаура у Харальда, как у хозяина дома, где они собрались остановиться.

— Ну сейчас она ключница в нашем замке. То есть фактически второй человек среди прислуги. А так вообще она принадлежит к семье, которая прислуживает в графском доме Вестландкрона уже четвертое поколение.

— А почему ее будет нервировать присутствие Таллан?

— Потому что двадцать лет назад она ухитрилась вляпаться в евгенический эксперимент Ордена Друидов. С тех пор друидам лучше ей на глаза не попадаться.

— Халле, ты неправ, — обернулась к ним Сигрид. — Клара вляпалась в евгенический эксперимент не когда она понесла Стину от тебя, а за девять месяцев до рождения. Она незаконнорожденная дочь твоего дяди Рагнара.

— А ты откуда знаешь? — удивился капитан.

— Из первых рук. Помнишь, тебя тогда не пустили, когда Стина беседовала с Мудрейшей Сигню перед помолвкой, и ты отправил с ней меня. В качестве «мачехи», — девушка ехидно улыбнулась. — Так вот ей тогда все ее родословное дерево, переплетающееся с деревом Вестландкрона минимум на трех уровнях в подробностях разрисовали. Её действительно выводили инбридингом. Густава, кстати, тоже, но там было сложнее. Нужно было скрыть от Династии то, что девушки, которых подсовывают очередным принцам, на самом деле несут значительную долю императорской крови.

Тут они вышли из здания спьютпорта к стоянке такси, и Сигрид с Харальдом дружно прекратили разговор.

На стоянке, к удивлению Лауры, привыкшей к автоматизированным такси в городах Конфедерации, толпилась куча людей-водителей, в одинаковых кожаных кепках. Одеты они тоже были похоже. Несмотря на прохладную погоду, все были в рубашках и брюках, правда и то и другое — совершенно разнообразных цветов. Мужчины тут были преимущественно пожилые, а женщины — встречались как солидные, всем видом внушающие доверие пожилые матроны, так и достаточно юные девушки.

Харальд оглядел собравшихся и зацепился взглядом за одного из них, пожилого дядьку в котором чувствовалась военная выправка:

— О, привет, Ниссе! Господа, — обратился он к остальным водителям. — вы не возражаете, если я предпочту вам старого сослуживца?

— Какие могут быть возражения, Ваша Милость, — ответила одна из матрон. — клиент всегда прав.

Таксист подвел пассажиров к своей машине, и Сигрид тут же плюхнулась на переднее пассажирское сидение прежде чем кто-либо другой успел что-то возразить. Пришлось Харальду устраиваться рядом с Лаурой на заднем сидении. Усевшись он перегнулся через спинку переднего сидения и спросил:

— Сири, у тебя же все равно нет автомата. Зачем ты заняла это место?

— По привычке, — улыбнулась та.

Убедившись, что все уселись, водитель тронулся с места и выехал с парковки, так и не перекинувшись ни словом с пассажирами.

— Откуда он знает, куда ехать? — шёпотом спросила Лаура у Харальда.

— Ну если бы я ехал не домой, я бы про это сказал, — так же тихо ответил тот. — А где Городе графский замок, таксисты, конечно, знают.

Тем временем такси спустилось по пологому пандусу в какое-то ущелье, стены которого представляли собой неровные обрывы из необработанного камня. Все дно ущелья представляло собой сплошную дорогу.

Но по сторонам увидеть ничего было нельзя, кроме ветвей деревьев, растущих по самому краю скал и узеньких мостиков тут и там пересекающих дорогу.

Потом вдруг скалы по сторонам сменились гладким бетонными стенами, потом дорога нырнула в тоннель, Вскоре после тоннеля водитель свернул на боковой съезд и вывел машину на поверхность. Тут уже был не автобан с идеально-гладким полотном, а узенькая улочка, вымощенная камнем и утопающая в зелени. Покрутившись по улочкам такси пересекло по узенькому мостику ущелье с автобаном, въехало на холм по дорожке, по бокам от которой местами торчали выступы скал, и остановилось на покрытой брусчаткой площади перед воротами замка совершенно средневекового вида.

Уже стемнело и площадь была освещена только редкими фонарями.

Харальд расплатился с таксистом и повлек обоих спутниц куда-то вбок от надвратной башни. Там оказалась вполне обычных размеров дверь, правда сделанная в общем стиле замка из толстенных досок, окованных железом.

Потянув за огромное кованное кольцо, он открыл дверь и жестом пригласил своих спутниц внутрь.

Пройдя по какому-то узкому полутемному коридору, они через боковую дверь вошли в большой холл, из которого вели огромные стеклянные двери во внутренний двор.

По мраморной лестнице со второго этажа навстречу им почти сбежала молодая женщина с темно-каштановыми волосами, свободно ниспадающими до лопаток, одетая в рабочий комбинезон и белую блузку. Не стесняясь ни Лауры, ни Сигрид она бросилась Харальду на шею и их губы слились в поцелуе.

К удивлению Лауры невеста капитана совершенно спокойно отнеслась к такому посягательству на её жениха.

Наконец Харальд поставил даму на ноги и представил их с Лаурой друг другу:

— Лаура, это Клара, здешняя ключница. Клара, это Лаура, гостья нашего дома. Проводи её, пожалуйста до комнаты, а мы с Сири сами разберемся.

В Священной Роще

Таллан вышла из подземки и прямо от станции увидела аккуратно подстриженную живую изгородь, окружавшую вестландскую Священную Рощу. Она почти бегом подбежала к уже закрытым воротам и решительно взялась за ручку калитки.

Из-под навеса появился привратник, солидный кряжистый друид лет сорока.

Он, видимо с первого взгляда не признал в девушке коллегу. В принципе в Священную Рощу в неурочное время может явиться и не относящийся к Ордену человек ищущий, медицинской помощи или еще по какой нужде.

— Что взыскуешь ты в нашей Роще, дочь моя? — выдал он ритуальную фразу, которой друиды приветствуют непосвященных.

Таллан вытащила из-под футболки бронзовый серп, знак орденского посвящения, и предъявила привратнику:

— Посвященная Лееланд. Ищу пристанища на несколько дней.

— Ну иди, — добродушно проворчал привратник. — Прямо до ясеня, а там вторая тропинка налево, как раз в Длинный Дом придешь.

Если снаружи Рощи были хоть и окраинные но городские улицы, освещенные уличными фонарями, то сюда, за высокую живую изгородь, свет фонарей не проникал.

Ориентироваться можно было только по слабеньким огонькам, вмонтированным в камни, окаймляющие дорожки.

Таллан вслушалась в окружающую тишину и, как и до полёта, ощутила присутствие растущей травы и деревьев, спокойное дыхание засыпающих в гнездах птиц, шебуршание деловитых мышей под кронами кустов.

В общем, заблудиться здесь даже в наступившей темноте нельзя. Она решительно, быстрым шагом пошла по дорожке, ведущей к центру Рощи, к священному ясеню.

Не успела Таллан дойти поворота к Длинному Дому, общежитию молодежи низких степеней посвящения, как со стороны Келейного корпуса, где останавливались более продвинутые друиды, на дорожку вышла её наставница, Просветленная Гудрун.

— Ой! — воскликнула юная друидка. — Вы откуда?

— Ну не одна ты умеешь пользоваться суборбиталами, — усмехнулась наставница. — Ты, конечно, не доложила мне о том, когда ты собираешься в Вестланд, но, к счастью, вокруг тебя полно офицеров Флота, людей несколько более серьезных и пунктуальных. Так что о том, когда ты окажешься здесь, я узнала от Харальда Вестландкрона.

Таллан задумалась. Ведь и правда, капитан «Антареса», которого она привыкла воспринимать как парня Сигрид, почти ровесника, больше чем вдвое её старше и примерно одногодок Просветленной Гудрун.

— Пойдем, — потянула наставница девушку за руку к своему корпусу. — Переночуешь сегодня у меня. Мне надо с твоей аурой поработать во время сна.

Келейный корпус в Вестландской Священной Роще был похож на естественный выступ скалы. Этакое кольцо немножко неправильной формы, со всякими выступами на которых местами угнездились в совершенно немыслимых позах невысокие сосенки и березки.

Если бы не свет пробивающийся из небольших окон, несколько хаотично разбросанных по поверхности, в ночной темноте было бы трудно понять, что это здание.

Комнаты для приезжих располагались на втором этаже, на первом жили местные друиды, и их обиталища имели собственные выходы на улицу, перед каждым из которых были то ли палисадники, то ли клумбы с самыми разнообразными растениями. Гудрун провела свою воспитанницу через центральный вход и сразу поднялась по лестнице на второй этаж. Там пришлось пройти по длинному коридору почти четверть окружности здания, прежде чем попали в комнату, выделенную гостье из Лухольма.

Внутри корпус куда больше был похож на обычное архитектурное сооружение.

Загибающийся кольцом коридор, двери комнат с обоих сторон через равные промежутки, время от времени небольшие холлы с разнообразными растениями в горшках, маскирующими где-то в углу холодильник и кухонное оборудование.

Таллан подумала, что по эта комната похожа на капитанскую каюту на «Антаресе». Такой же крохотный санузел за перегородкой в углу, тоже письменный стол, узкая кровать и диван. На этом диване, ей, вероятно и предстоит провести ночь.

Просветленная Гудрун бросила на диван обычную друидическую небеленую тунику.

— Давай иди с дороги в душ и переоденься. А я пока попрошу какой-нибудь еды принести. Ты, наверное, после перелета голодная.

«Хорошо быть Просветленной, — подумала девушка. — Вот десять вечера уже, а можно еду в комнату заказать. В Длинном Доме в это время суток пойди найди что-нибудь съедобное. Разве что на кухню набег устраивать, но это если кто-то знакомый там дежурит. А в чужой Роще...»

Она скинула свою одежду рядом с ветровкой и пошла в душ.

Когда Таллан выбралась из душа, письменный стол был уставлен тарелками с едой, а за ним, рядом с наставницей, сидел пожилой друид с окладистой седой бородой. Судя по золотому серпику на шее, выпущенному снаружи туники, он был не менее чем Мудрейший. Девушка спокойно, не обращая внимание на присутствующих оделась, и только потом поклонилась и представилась:

— Посвященная Таллан Лееланд.

— Мудрейший Энно Арстен, — чуть склонил голову старик.

— Расскажи, — попросила Гудрун, — как прошли твои каникулы в Сьондере.

— А я вот так теперь умею — похвасталась Таллан, и, поднеся руку примерно сантиметров на двадцать к стоящему на столе подсвечнику, электрическим разрядом зажгла свечу.

— Это как? — с изумлением выдохнули оба старших друида.

— Мы тут несколько дней назад пошли на гору Лефберг. И оказались там перед началом грозы. Поскольку мы потратили на этот поход полдня, мне стало жалко отказываться от такого Места Силы, и я стала там танцевать Танец Единения. И неожиданно почувствовала Единение с грозовой тучей. Подняла руки к небу, и на руках у меня загорелся коронный разряд. Сигрид чуть не бросилась меня курткой тушить.

Потом я полдня тренировалась на стрельбище в баронстве Сьошерна. В доме — нельзя у них там все деревянное и пожароопасное. В результате сейчас умею зажигать вот такой огонек — Таллан подняла руку и на ее среднем пальце загорелся десятисантиметровый голубой огонь Святого Эльма и бить молниями до метра.

— Это очень затратно? — поинтересовался Мудрейший Энно.

— Да нет, — пожала плечами юная друидка. — Энергии в молнии примерно как в спичке, а в коронном разряде вообще слезы.

— Кстати, — поинтересовалась Просветленная Гудрун. — почему ты пользуешься термином «коронный разряд», а не «огонь Святого Эльма».

— Потому что с электричеством работать меня учил Сванте Ларсон из БЧ-5. У них в технике это коронный разряд. Особенно если его вызывают искусственно и управляемо. А огонь Святого Эльма — это какая-то диковинка из курса метеорологии.

— Хм, а чему еще тебя этот Ларсон научил, — Мудрейший Энно подвинулся вперед на стуле, всей своей фигурой выражая интерес.

— Просветленная Гудрун знает, это было в моем дневнике за время рейда. Ну, видеть провода в стенах могу. Определять на глаз напряжение и ток. Грубо, конечно, на уровне убьет-не убьет. Кстати, — она осмотрела комнату. — Интересно, здесь все провода идут в той стене, которая со стороны коридора и выше человеческого роста. И только один провод подходит к столу. А в соседних комнатах... Ага, получается что провод есть через одну стену.

— Ну, девочка, — улыбнулся старый друид. — мы и без твоего магического зрения кое-чего понимаем в электричестве. Поэтому старались сделать так, чтобы переменный ток поменьше экранировал комнаты от растений Рощи. Но расскажи, как человек, не обладающий способностями, смог научить тебя видеть?

— А у него есть очки дополненной реальности, куда выводится схема электрических и слаботочных сетей корабля. Смотришь на переборку и очки показывают, где идет провод, есть ли в нем, по данным системы мониторинга, ток и так далее. Осталось только сопоставить то, что показывают очки и то, что видно внутренним оком. Что забавно, теперь я вижу провода в тех же условных цветах, которые используют на своих схемах кораблестроители и корабельные команды.

— Ладно, — вмешалась Гудрун, — поговорили и хватит. Ложись давай и засыпай, а я твою ауру посмотрю.

— Время полдвенадцатого, — попыталась возразить юная друидка. — Я хотела в полночь станцевать Танец Единения около местного Мирового Ясеня.

Наставница была непреклонна:

— Завтра станцуешь. Я же вижу что энергией ты и так переполнена.

Таллан на несколько секунд замолчала, прислушиваясь к себе.

— Да, пожалуй. Это у меня после полета привычка — где ни увижу Место Силы, сразу взять от него всё, что только в организм влезет.

— Ладно, работайте, не буду вам мешать. — сказал Энно, поднимаясь со стула. — Гудрун, когда уложишь её спать, приходи в западный холл, я буду там тебя ждать.

* * *

Когда старинные механические часы на стене холла пробили полночь, Энно увидел, как Гудрун выскользнула из своей комнаты, и неслышно проскользнула по коридору.

— Ну что ты скажешь, — спросил он, когда Просветленная налила себе из бочонка сидра, и уселась рядом с ним с бокалом в руках.

— Мы заигрались, Энно, — вздохнула Гудрун. — Два наших проекта «Космический друид» и «Везение для наследника» непредвиденным образом перекрестились и дали неожиданную синергию.

— Да, и как?

— Когда мы договаривались с флотским начальством, чтобы они пустили нашу девочку на какой-нибудь рейдер, они выделили нам крейсер «Антарес», а там капитан Харальд Вестландкрона.

— Ну и что? Ну был мальчишка, который еще до поступления в училище вовлечен в наши селекционные эксперименты, заделал служанке ребенка и продолжил свою флотскую карьеру.

— Во-первых, не просто так мальчишка, а граф Вестландкрона. Среди того трудноуловимого комплекса признаков, которые мы пытались усилить инбридингом и прилить в Династию, гипертрофированная ответственность тоже есть. Поэтому Харальд испытывает вполне полноценные отеческие чувства к Стине, несмотря на то, что обычно бастарды от служанок не вызывают у аристократов никаких чувств, кроме необходимости поддержать материально. Во-вторых, Стина по нашему же, между прочим, настоянию, воспитывалась не как бастард, а как законная дочь графского рода. Иначе как бы обеспечить ее знакомство с наследником и согласие Совета Нобилей на этот брак. Так что как ни крути, Харальд Стине отец со всеми вытекающими из этого отношениями. Но главное, что у Харальда есть невеста. Баронесса Сйошерна, известная как Сигрид-семилетка, недавняя выпускница Лакторнской военной академии по классу космической пехоты. И она служит у жениха на корабле квортермейстером.

— А это как? Неужели фамильное везение Вестландкрона и на такое способно?

— Это скорее не везучесть Харальда, а его демократизм. Во Флоте офицеры летного состава образуют отдельную касту, и считают ниже своего достоинства приятельствовать со штабными, особенно с унтерами. А орглогскапитан Вестландкрона не стесняется пить с форвальтаром из кадровой службы. Поэтому если ему нужно от этой службы небольшое одолжение, например направить на его корабль какого-нибудь конкретного выпускника академии, цена вопроса — бутылка какого-нибудь экзотического напитка, привезенного из рейда.

— А ты-то откуда это знаешь?

— А я тоже не стесняюсь общаться с унтерами из Адмиралтейства. Тем более там и девчонки служат, и о своей внешности они заботятся. Поэтому контакты с Просветленной друидкой, у которой можно выпросить кое-какие процедуры косметического плана, поучиться контролю за телом и т.д., вполне ценят.

Так вот, Сигрид Сьошерна, как нареченная невеста Харальда, внезапно заняла по отношению к Стине позицию матери, хотя Стина её на несколько месяцев старше. Было дело, перед помолвкой Стину пригласили на Лухольм. Мудрейшая Сигню тогда хотела её немножко поинструктировать, а я при ней сидела в позиции секретаря. Мы заранее попросили Харальда, чтобы он дочь не сопровождал, это мол, женское дело. И как ты думаешь, с кем пришла в Рощу Стина? С фенриком Сьйошерна в парадной форме. Понятно, что родную мать она взять с собой не могла. Та осталась в Вестланде. Но никто из нас и предположить не мог, что с ней в качестве мачехи придет невеста Харальда. Поэтому в проекте «Везение для наследника» Сигрид Сйошерна замешана.

Теперь выясняется, что все полгода рейда Таллан прожила в одной каюте с Сигрид. И чуть ли не первое, что я от нее услышала после того как Сигрид мне её сдала с рук на руки на причале Лухольма, это: «А давайте я для демонстрации того, что я сразу после посадки могу работать, вам Сигрид с Лаурой в городе найду.». Ну и потом умотала с ними в Сйондер. Мол, если у Сигрид отпуск после рейда, то чем я хуже.

Причем, как я могла заметить, у Сигрид есть способности, правда неинциированные. Сйондер. Таллан, кстати, отметила в своем дневнике, что мы упускаем столько потенциальных кандидатов в таких провинциях. Такое впечатление, что не надо отдавать эти регионы на откуп идущим путем Трота, а надо работать с тамошними ведьмами-самоучками. Ну и плюс еще аристократка. Аристократические роды нам обычно не отдают детей только потому, что у тех есть способности. Но это я отвлеклась.

Вообще, у меня есть впечатление, что со Стиной мы поторопились. Не надо было фактически заставлять Харальда сделать бастарда со служанкой. Надо было подождать лет тридцать и выдавать за тогдашнего наследника дочь Харальда и Сигрид.

— Стой, дай-ка я вспомню кое-что, — Мудрейший Энно потянулся к лежащему на столе планшету и полез копаться где-то в архивах Рощи.

— Ага, вот это событие, на посмотри. — он протянул планшет друидке. — Подумай сама, стала бы Сигрид Сьйошерна той Сигрид, которую ты знаешь, если бы не этот курс психотерапии в Священной Роще Нируны четыре года назад. А вот чтобы он случился, Харальд должен был быть тем Харальдом, каким он стал, будучи с шестнадцати лет отцом Стины. Через тридцать лет говоришь? Тогда пора жениться как раз будет сыну Стины, которого она соберется заводить года через два. То есть внуку Харальда. Нет, родство близковато, да еще и с учетом всех наших экспериментов по инбридингу в роду Вестландкрона.

Клара

Пока Клара вела Лауру по длинным коридорам замка, та пыталась её разговорить. Получалось не очень хорошо. Хотя служанка отметила тот момент, что гостья не скинула свой, хотя и не тяжелый вещмешок на ее плечи, а тащила сама.

Но все же этикет вбитый поколениями мешал общаться с хозяйской гостьей на равных.

Наконец, когда они добрались до комнаты и Клара стала показывать гостье, где тут что лежит, разговор сдвинулся с мертвой точки. Лаура получила кое-какую информацию о старой графине, о дядьях Харальда, об ещё всяких родственниках.

— Понимаешь, Лаура, у меня были планы не оставаться всю жизнь в графском доме, а поступить в университет, получить профессию и... Но история с ранним ребенком всё это поломала.

Когда выяснилось, что я ношу дочку Харальда, старая графиня тут за меня взялась, как она родных внучек не гоняла. Почему-то она стала меня готовить в домоправительницы, хотя, по-моему тогда среди молодых служанок были кандидаты и получше. Я не сразу поняла, я осознала это только когда Стине было лет пять или шесть, что главное к чему она меня готовила, это не управлять замком, а воспитывать Стину, которой предстоит управлять чем-то более значительным. Я еще тогда не знала, что Империей.

— А как вообще получился такой ранний залет? Насколько я поняла Сигрид, здесь в аристократических домах про предохранение от беремености и дети хозяев и молодые слуги знают всё.

— А я была очень послушной и аккуратной девочкой. И когда я поняла что между мной и Халле это неизбежно случится, я пошла в Священную Рощу, к Просветленной Фриде, которая у нас была вроде семейного врача. А та и говорит: «Какое предохранение! Рожай от него дочку и чем быстрее, тем лучше!». Дала мне эликсир, чтобы повлиять на пол ребенка.

А какой был потом скандал, когда я призналась Халле и он, естественно, рассказал об этом родителям. Это был прямо графский суд во всей красе. Причем всю ответственность на себя брал он. Тем более что он как раз поступил в училище, а там стипендия вообще-то вполне достаточная, чтобы содержать жену с ребенком.

Но графиню Юлию так просто не проведешь. Она позвонила в Рощу, Просветленной Фриде. А та ей и говорит: «Давайте, как ребенок родится, официально усыновляйте и вводите в графский род. Эту девочку ждет великая судьба.». Тут уже про нас с Халле все забыли, что с почти подростков взять, и переключились на Просветленную. Ругались полчаса, наверное, но всё-таки вышло так, как друиды приговорили. Умеют они прогибать реальность под себя.

Тут Лаура, которая уже успела переодеться, пока слушала этот рассказ, спросила:

— Клара, а есть тут какое-нибудь место, где я бы могла перекусить с дороги.

— Ну могу прямо сюда принести.

— Нет, не хочу тебя напрягать. Я же вижу этот замок — место, где круглосуточно работают десятки, если не сотни человек. В таком месте обязательно должна быть комната, куда можно забежать, перехватить чашку чая или чего вы там пьете, сожрать парочку печенек или просто посидеть-передохнуть. У Сигрид поместье намного меньше, но и там есть, как они это называют «людская», где чуть ли не круглосуточно толпится народ.

— Людская и у нас, конечно, есть. Но ты же вроде господская гостья...

— А, наплевать, я инопланетянка, этикетов не разумеющая, простят мне как-нибудь. А как журналистке, мне интересно со слугами пообщаться.

— Ну тогда пошли. Сама дорогу обратно найдешь? А то мне бы уже пора, у меня дома дети, а муж опять на промысел ушел. Я и так задержалась, потому что пропустить приезд Халле не могла.

— А у тебя семья за пределами замка?

— Да. Так забавно получилось. Водила я примерно пятилетнюю Стину в музей, и приклеился ко мне там один морячок с Тралфлота. Принял меня то ли за вдову моряка, то ли за мать-одиночку у которой муж в бега подался. Потом несколько раз с ним встречались, а потом сделал он мне предложение. Так и живем уже пятнадцать лет скоро. Старшему двенадцать, младшему пять. Филле ещё хотел Стину усыновить, и очень расстраивался, что Халле успел раньше.

Тем временем они дошли до большой комнаты, в углу которой стоял столик с каким-то явно кухонным оборудованием, а по самой комнате в живописном беспорядке были расставлены стулья и даже несколько мягких диванчиков вдоль стен. На одном из диванчиков, не обращая внимания на довольно шумные разговоры, посапывала не слишком рослая девушка в футболке и джинсах, на другом устроилась в обнимку с дружинником явно горничная в платье с закрытым воротом, на стульях сидели еще несколько дружинников, какой-то пожилой мужик в рабочем комбинезоне и пышная повариха в белом халате и поварском колпаке.

Все обсуждали вечернюю программу новостей, только что закончившуюся на висевшем на стене телевизоре.

— Знакомьтесь вот, это Лаура. Она не новое пополнение обслуги, а хозяйская гостья, так что не вздумайте подкалывать, а то знаю я вас. Она инопланетная журналистка, в Империи меньше недели, поэтому много чего может не понимать. А я побежала домой, а то не загоню обормотов в постель вовремя, так завтра на уроках будут носом клевать. И ты Брюн, тут не засиживайся, обратилась она к поварихе. Я понимаю, что тебе завтра не на смену, но все же.

Вестланд, Лаура

Утром Лаура проснулась на рассвете. Хозяева замка, похоже, еще спали, но где-то в службах бурлила жизнь. Впрочем, вот во дворе тренажерная площадка и там не только дружинники разминаются.

Когда Лаура появилась на площадке, Харальд шутливо приветствовал её:

— Тебе уже пора присоединяться к нашей разминке. Глядишь, за время своей поездки по Империи накачаешься так, что клановые боевики в стороны разлетаться будут.

Лаура хмыкнула. Ну то есть она была готова поверить, что Сигрид, которая её на пять килограмм легче, на такое способна. Но у Сигрид за плечами не просто какие-то там разминки, а серьезные курсы рукопашного боя, фехтования и всего остального в элитной военной академии.

— Какие у нас на сегодня планы? — спросила она у Сигрид.

— Э, нет. — вмешался Харальд. — Мы уже не в Сйондере, а в Вестланде. Здесь я хозяин, мне и планы строить. Насколько я понял, тебе уже надоело тусоваться среди аристократов и хочется посмотреть, чем живут другие слои населения.

— У тебя тут что, стены имеют уши? — спросила журналистка. — Ведь Клара наверняка еще не успела доложить про то, как она организовала мой вечер.

— Не успела. У нее вообще рабочий день еще не начался. Но стены в графском замке и правда имеют уши. Имей в виду, — улыбнулся граф. — В общем, начнем с того, что познакомим тебя с моей бабушкой Юлией. Она тут всех знает и все знают её. Я, конечно, могу предложить свести тебя с университетскими преподавателями, в этой среде и у меня знакомства есть.

— Откуда? Ты же, как и Сигрид, в пятнадцатилетнем возрасте пошел в Лакторнскую академию.

— Школьные друзья. Ведь до того, как пойти в академию, я учился в школе. И если у Сигрид в деревне школа одна, то здесь большой город, есть выбор. Поэтому я, естественно, учился в одной из самых продвинутых школ, Эгировском8 лицее. Он считается как бы морской школой, кузницей будущих навигаторов, но астронавигаторы оттуда тоже, как видим получаются. А еще выпускники оттуда становятся профессорами математики, океанологии и геофизики.

Священная роща

Утром Мудрейший Энно поймал Таллан, которая тащила свой рюкзачок из комнаты Просветленной Гудрун в Длинный Дом, и сказал:

— Таллан, у нас тут есть один юноша, который, кажется как и ты имеет способности к электричеству. Посмотри, пожалуйста, что он может. Сейчас я вас с ним познакомлю.

Бьярни оказался долговязым, худым немного нескладным мальчишкой лет пятнадцати. Ну то есть это Таллан его для себя определила как мальчишку. Привычка общаться с экипажем «Антареса» как с равными заставила ее ощущать себя немножко старше, чем она была на самом деле. А так если Взыскующий Бьярни — мальчишка, то и она сама — девчонка.

— Мудрейший Энно, а давайте я его в графский замок сведу. Там наверняка есть ангары для гвардейской авиатехники. А где я здесь ему машину со сложной электропроводкой возьму?

— А почему не в порт? На морских судах тоже всяких проводов хватает.

— А в порту мне обратиться не к кому, а в замке Сигрид Сйошерна, с которой я в одной каюте жила.

— Хорошо. Гуляйте где хотите. Хоть в замке, хоть в порту. Можете даже там пообедать, вечером доложитесь.

Бьярни немного ошалело посмотрел на девушку:

— И тебя так просто отпускают везде.

— Ну не одну же, а в твоем сопровождении.

— А меня до сих пор не отпускали.

— Ну так ты — в моем сопровождении.

— По-моему ты мне мозги крутишь.

— А как же! Я тебе еще не так закручу. Ладно, пошли сначала на пляж, две тысячи сто лет в море не купалась. А тут такая погода...

— А почему две тысячи сто? Я понимаю сказала бы сто лет или тысячу, была бы нормальная метафора. А тут такая точность.

— «Антарес» за последний рейд прошел ровно столько световых лет.

— Ну давай, отведу тебя на море, есть здесь короткая дорога к морю, в тихую бухту, где никто не бывает.

Бьярни повел Таллан к живой изгороди за Длинным Домом. По состоянию травы было хорошо заметно, что не они здесь первые ходят. В кустах изгороди был аккуратно прострижен низкий лаз, поворачивающий зигзагом.

— Взыскующие думают, что старшие друиды этой дырки в заборе не знают? — ехидно спросила девушка.

— А что, так заметно?

— Во-первых, заметно. Тут трава во второй стадии антропгенной дегрессии, это даже мне заметно, хотя я не на ботанике специализируюсь. Во-вторых, ну ты прикинь, любой Просветленный, и даже Мудрейший, сам когда-то был Взыскующим. И все прекрасно помнят те мелкие хитрости, которыми тогда пользовались.

Пробравшись через лаз в изгороди, они оказались на верхушке крутого склона, под которым шумела шестиполосная автострада.

— И как мы дорогу перейдем? — спросила Таллан.

— А вон там левее — долина ручья. Для него под дорогой сделана труба, под которой мы и пройдем.

Труба была диаметром больше человеческого роста и в ней рядом с ручье была устроена дорожка из каменных плит. Преодолев по трубе дорогу, они спустились по еще одному крутому склону, с которого ручей спадал красивым водопадом, и оказались на галечном пляже на берегу небольшой бухты. Вода была прозрачная-прозрачная, сквозь нее были видны камни и водоросли на дне, среди которых суетились стайки разноцветных рыбок.

Таллан тут же скинула одежду и прыгнула в воду.

— О, какая теплая! У нас в Шернхольме такой теплой никогда не бывает.

Бьярни тоже разделся и влез в воду:

— Ну так тут насколько южнее.

— А ты пробовал творить Танец Единения с морем? — спросила Таллан, когда они, накупавшись, выбрались на пляж.

— Не-а. У меня вообще с Единением плохо.

— У меня тоже было плохо, пока я Кундалини до шестой чакры не подняла.

— Ух ты, до шестой. А я вообще не умею освобождать силу Кундалини.

Таллан внимательно вгляделась в ауру своего спутника. Читать ауры она умела плохо. Обычно этому учат уже Постигающих, но работа с аурами близка по технике поиску, на котором специализировалась Таллан, поэтому Просветленная Гудрун кое-чему ее успела обучить.

— Фьюить! — воскликнула друидка после примерно пары минут разглядывания ауры Бьярни. — И куда же ваши девушки смотрят?

— Ты про что? — удивился тот.

— Ну как... — Уже вполне сформировавшийся парень, симпатичный к тому же, и вдруг посреди Священной Рощи остается девственником.

— Не знаю. Я вообще попал в Священную Рощу в довольно поздним по меркам Ордена возрасте. Лет до двенадцати я жил во вполне обычной семье, поскольку никто не удосужился проверить меня на наличие способностей.

— Умная, блин, учить взялась, — с неожиданной обидой в голосе воскликнула девушка.

— Это ты про кого? — удивился Бьярни.

— Про себя, конечно. Мне тебя Мудрейший Энно подсунул явно в качестве теста, гожусь я уже в Постигающие или нет. А я его бездарно провалила. Не сообразила поинтересоваться твоей биографией и уровнем подготовки. Ох, я б тебя научила, потом все целители Рощи неделю б откачивали.

— Думаешь, уже провалила, — парень чуть заметно расправил плечи, явно подсознательно примеряя позицию лидера в паре. — Он же нам как минимум до вечера время дал. Ну сдернули мы с тобой сначала искупаться. Сейчас вылезем на берег, пойдем обратно в Рощу и ты сделаешь все правильно.

— Спасибо, — тихо сказала Таллан, и стала одеваться.

— Давай я попробую тебе рассказать, к кому стоит обращаться в нашей Роще, если ты хочешь собрать сведения о каком-то Взыскующем — предложил Бьярни. — Ну понятно, начитать надо с Наставника. Но моим Наставником считается сам Мудрейший Энно. Вряд ли он найдет для тебя достаточно много времени. Он обычно спихивал меня на Просветленного Бенгта. Дальше, естественно, вожатые. У нас их двое - Посвященная Алла и Постигающий Тур. Тур в принципе хороший парень, но он слишком занят своим собственными исследованиями, и про Взыскующих вспоминает только если надо нам устроить что-нибудь вроде соревнований по бою на шестах или конкурс на самый колючий розовый куст. Ну или ему нужен лаборант возиться с его хрюшками.

— Какими хрюшками?

— Ну у него тема такая, он занимается районированием беконной породы свиней выведенных в Лакторнской Роще, пытаясь адаптировать её к естественному выпасу в наших краях. Получается пока не очень. Потому что...

Они уже успели пройти трубу под дорогой и подняться почти до половины косогора, на вершине которого была уже видна живая изгородь Рощи, а Бьярни все рассказывал и рассказывал о том, чем экосистемы Вестланда отличаются от окрестностей Лакторна и почему это мешает держать стадо домашних свиней на вольном выпасе. Таллан для себя сделала пометку в памяти, что, похоже у этого Тура в лаборатории или в хлеву, где он там свои эксперименты проводит, Бьярни толчется все свое свободное время.

— Ну ладно, хватит про хрюшек, — остановила она своего спутника. — Я уже поняла что у этого Тура в помощниках ты торчишь все свободное время. А про Аллу ты что скажешь?

— Стерва она. Шпыняет меня все время и вообще. Ты кого угодно спроси из Взыскующих, хоть парней, хоть девчонок. Никто её не любит.

Таллан припомнила долговязую девчонку, обитавшую в Длинном Доме в двухместной комнате для Посвященных, соседней с той, где выделили койку ей самой. На вид ей было лет девятнадцать, но фигура была менее развитой чем кое-у-кого из тринадцатилетних Взыскующих. Столкнувшись с Таллан утром в ванной комнате (в Длинном Доме это было обширное помещение с несколькими небольшими бассейнами, кучей душевых колонок и гидромассажем) она прошипела что-то невнятное в качестве приветствия и быстро убежала.

Легка на помине. Стоило Таллан с Бьярни выбраться из прохода в живой изгороди, как они тут же наткнулись на Посвященную Аллу.

— Опять в самоволку бегал, — сделала она Бьярни замечание.

— Ничего подобного! — возмутилась Таллан. — Мудрейший Энно дал нам полную свободу передвижения до вечера, и я, как гостья вашей Рощи попросила Бьярни начать мое знакомство с Вестборгом с ближайшего пляжа.

Она спокойно и с уверенностью в своей правоте глядела прямо в глаза Алле.

Та, столкнувшись с неожиданным сопротивлением, уступила. Все-таки она была Посвященной друидкой и настроения читать умела прекрасно.

— Понаехали тут и свои порядки разводят, — пробурчала она и резко повернувшись спиной отправилась по своим делам.

— Теперь покажи мне дорогу к своему Туру. И скажи, если я начну ему глазки строить, меня кто-нибудь покусает?

— Кримхен покуса-а-ает. Она может. Ну ты увидишь, она наверняка там крутится. Такая плотная, невысокая, с шикарной светло-пшеничная косой. А хрюшки это вот там.

— Ладно, давай я туда схожу, пообщаюсь. А ты пока пойди поищи в сети схемы авионики тех машин, которые стоят на вооружении графской гвардии.

— Каких именно?

— А я знаю? Я на них не летала ещё. Наверняка материальная часть вестландской дружины не секретна, так что это тоже найдешь в сети.

С этими словами Таллан направилась в сторону свинарника. И только она подошла к калитке, как оттуда раздался громкий крик: «Держи его!», калитка с грохотом распахнулась и прямо на девушку ринулся довольно крупный подсвинок. Первой реакцией было отскочить в сторону, и пропустить перепуганное животное. Но просили же держать. Поэтому в следующую секунду в пятачок ударила маленькая молния. Свин взвизгнул, развернулся на месте и рванул обратно.

— Ну у вас тут и коррида! — сказала Таллан, входя в загон, где невысокая девушка с длинной косой загоняла жалобно хныкающего и на все согласного кабанчика в стойло.

— Ну бывает. А чем это ты его?

— Вот так. — Таллан щелкнула пальцами и в один из столбов забора ударил электрический разряд.

— Круто. Научишь?

— Могу попробовать. А ты Кримхен?

— Ага. А ты кто?

— Таллан Лееланд, из Лухольма. Тут такое дело, мне Мудрейший Энно поручил кое-чему научить Взыскующего Бьярни. А он вроде у вас все время крутится. Так что если у кого и спрашивать, как его учить, то это у вас с Туром.

— А, Бьярни, это такой белобрысый, из тех что за Туром хвостиком ходят? Не, это у Тура спрашивать надо. Меня они слегка побаиваются.

— А где он?

— Бьярни? Сегодня с утра не видела.

— Нет, где Бьярни, я знаю. Он теперь моя добыча, — придав голосу мурлыкающие интонации ответила Таллан. — Тур твой где?

— А вон, на площадке для шестового боя разминается. — Кримхильда уже заметила что для Таллан Тур это «её Тур» и значит ревновать вроде не стоит.

— О, здорово, — потерла руки пришелица. — Я сегодня еще не спарринговала. И решительно направилась к площадке.

Тур был хотя и не очень габаритным, но все же крепко сложенным парнем лет двадцати пяти, больше метра восьмидесяти ростом. Поэтому предложение поспарринговать со стороны шестнадцатилетней пигалицы вызвало у него сначала скептическую ухмылку, а потом желание накостылять этой нахалке.

Благо во всех движениях Таллан действительно сквозила самоуверенность, питаемая полугодом участия в тренировках коспехов «Антареса».

Но после первой же связки она поняла, что перед ней не коспех, а такой же друид, как она, и он тоже прекрасно умеет считывать ещё не совершённые движения с нервов. Поэтому того преимущества в четверть секунды, которое позволяло ей на равных стоять против более крупных и лучше обученных бойцов Сигрид у неё тут не будет. А у противника есть и сила, и длинные руки не хуже чем у Питера Йолсона.

Впрочем, коспехи же придумали способ борьбы с её предвидением. И Сигрид даже рассказывала как. Ну-ка, как сработает это тут. Ага, получай.

Минут через десять запыхавшиеся Тур и Таллан прислонились к ограде тренировочного поля.

— Откуда ты тут такая взялась? — спросил парень. — Если ты меня, лучший шест Рощи бьешь четыре раза из пяти.

— Если я скажу, что из Военно-Космического Флота, поверишь?

Тур еще раз смерил девушку взглядом.

— Нет, пожалуй.

— А зря. Я действительно полгода провела в рейде на Императорском корабле «Антарес». И единственным способом поддерживать физическую форму было спарринговать с коспехами. Так что за полгода кое-чему научилась.

— Но нечитаемые движения... Это как?

— Ну коспехам было обидно проигрывать штатской девчонке. Поэтому они долго думали и придумали как справиться с основным моим преимуществом. Хотя я знаю, это им кэп подсказал. Это адаптация основного принципа космического боя — никогда не становись в позицию, из которой меньше трёх выходов. Если ты сам не знаешь, какое из движений ты предпримешь следующим, то выигрыш у друида получается не 250 миллисекунд, а всего 75. При такой форе тренированный коспех меня уже делает.

Когда Таллан вернулась в Длинный Дом, Бьярни уже изучил все требуемые схемы, и читал какой-то приключенческий роман.

— Ну пошли, — сказала она. — Мне тут Тур про тебя уже все рассказал.

— И как ты добилась того, что он рассказывал пром меня, а не про хрюшек? — ехидно спросил Взыскующий.

— Ну, по мнению Тура с Кримхен, ты еще тот свинтус, — не осталась в долгу она. — А так все очень просто. Хорошенько побила его шестом и он стал послушный-послушный.

— Ты?! Тура?!! Шестом?!!! — не мог скрыть удивления Бьярни.

— Да, — с гордостью согласилась девушка. — Это было непросто. Но знаешь, продолжительные совместные тренировки с коспехами кое-чего стоят.

— Пошли уже, — добавила она после некоторой паузы. — Там Сигрид уже на месте подпрыгивает. Ей не терпится шоппингом заняться, а надо нас дождаться и представить дружинникам.

* * *

Старый Ульрих, авиамеханик графской дружины, вытер пот со лба и отойдя от легкого конвертоплана со снятыми капотами, присел на табуретку. Чертова железяка с утра водила его за нос. Где-то утечка, а где — непонятно. Тут в ангаре появилась Сигрид в сопровождении парня и девушки ещё моложе её, одетых в рабочие комбинезоны замковой прислуги.

— Доброго утра, дядя Ульрих!

— Привет, егоза. А это кто с тобой?

— Мои хорошие знакомые. Я обещала им показать летательные аппараты вблизи.

— Ну пусть смотрят. Можно даже изнутри, вон капоты сняты.

Бьярни принялся рассматривать вертолет, которому пожилой механик в очередной раз запустил диагностику силовой электрики, не особенно надеясь на успех. Да, действительно, как и говорила Таллан, если посмотреть на машину так же, как смотрят на живых существ, когда хотят увидеть их ауры, видны бледные полоски на тех местах, где на схеме проходят провода. Так, а это что, почему вдруг полоска расплывается неправильной кляксой и гаснет? Парень дернул свою наставницу, которая что-то вполголоса обсуждала с Сигрид, за рукав.

— Та-а-ак, — протянула Таллан, вглядевшись в подозрительное место. — Герр Ульрих, вы утечку на корпус ищите?

— Да, а ты что-ли разбираешься в этом деле?

— Вот здесь, — привстав на цыпочки друидка постучала по общивке машины там, где Бьярни увидел кляксу.

— Ой-ё, — тяжело вздохнул механик. — Это ж полмашины разбирать, если оно и правда там.

Через полчаса, при активной помощи юных друидов и баронессы он отвинтил панели обшивки салона и добрался таки до провода в том месте, где была нарушена изоляция.

— Не нравится мне это место, — задумчиво пробормотала Сигрид. — Ну не делают сейчас вертолёты так, чтобы изоляция на проводе могла протереться. А если она протерлась, значит тут были какие-то не предусмотренные конструкторами шевеления. А значит подозрителен какой-то из элементов силового набора. Таллан, ты трещины в металле увидеть можешь?

— Не-а, что я тебе, рентгеновский дефектоскоп что ли?

— Дефектоскоп, говоришь? — оживился Ульрих. — Бьярни, помоги подкатить сюда во-он ту тумбочку.

Картинка на экране дефектоскопа вызвала у Ульриха длинный поток непечатных выражений. Потом он бросился звонить в сервисный центр компании, Буквально через пятнадцать минут прикатили на пикапе два инженера, привезли лонжерон на замену, и с извинениями уволокли поврежденный.

— Теперь я тебе обязана, — сказала Сигрид Таллан. — Загадывай желание, постараюсь выполнить.

— Это ещё почему? — удивилась та. — Ну помогла немножко вертолёт починить.

— Понимаешь, это любимая машинка Халле. И мы нашли довольно глубоко скрытый дефект, который мог привести к аварии в воздухе. Не то чтобы ты спасла моему жениху жизнь, но километр нервов ему точно сэкономила. Поэтому проси что хочешь.

— И мне с полкилометра, — добавил Ульрих. Я б тут замучался эту утечку без вас искать.

— Научи меня летать, — неожиданно робко попросила друидка. — После того Танца на вершине Лефберга мне все время хочется почувствовать, каково это — плыть в воздухе как та туча.

— Хм, это на чем же тебя учить тогда? — задумалась баронесса. — Ну точно не вертушка. И, даже, пожалуй, не типичный самолет. Закрытая кабина, рев мотора. А ты хочешь почувствовать как это у вас говорят, Единение, с небом.

— Ну да, — выражение лица друидки сделалось таким мечтательным и беззащитным, каким Сигрид раньше его видела только у спящей.

— Ага, поняла. — решила Сигрид. — Параплан с ранцевым мотором, то что надо.

Перекинувшись парой слов с Ульрихом, она пробежалась вдоль стеллажей, стоявших у длинной стены ангара и притащила два мешка и два аппарата, напоминавшие типичный квадрокоптер, только с лямками для крепления на спине. Проверила заряд в аккумуляторах, помогла Таллан застегнуть на себе сбрую ранца с моторами и прикрепить к нему собственно параплан.

— Пошли на площадку, буду показывать.

Бьярни остался с Ульрихом, рассматривать летательные аппараты.

Через три часа девушки вернулись. Таллан слегка пошатывало, но в глазах её сияло чистое незамутненное счастье.

— Ну как ты тут? — спросила она, пытаясь придать своему лицу серьезное выражение.

— Интересно. Смотри вот этот вертолёт, и вот этот дрон. Какая у них разница в рисунке потоков.

— Ну это понятно. Вертолет относится к Горячему Железу, а квадрокоптер — к Умному.

— Это как?

— Никогда не слышал про это деление? Это из работ Арно Дельфиуса. В принципе считается глубоко теоретической философией, но по-моему это как раз та хорошая теория, ничего практичнее которой не может быть.

Впрочем, смотри у дружинников уже обед начинается. Пошли с ними в столовую, по дороге буду рассказывать.

Про Холодное Железо ты наверняка слышал. Ну нет ни одного ребенка в Империи, кто не читал бы в детстве сказки про эльфов, троллей и прочий хильдуфолк. Вот считается что они все боятся Холодного Железа. В смысле ножей, топоров, лопат.

Это все вещи, которые человек делает для того, чтобы увеличить свою силу. Вот берешь ты нож, — Таллан подхватила со стола столовый нож, прикладываешь к его рукоятке усилие, которое вполне выдерживает твоя рука, сделанная из кожи и мяса, и режешь точно такое же мясо на тарелке.

Когда человек построил машинную цивилизацию, появились еще вещи, которые в себе содержат собственный запас энергии. От человека требуется уже не приложить усилие, а только правильно направить силу, которую дает мотор. Это Горячее Железо, потому что все моторы при работе греются.

А еще есть машины которыми не надо управлять непрерывно. Дал задание, как человеку, и она его выполняет, сообразуясь с меняющимися условиями. Это Умное железо.

— То есть ты хочешь сказать, что тот здоровенный вертолёт менее умный, чем эта маленькая коробочка с винтами?

— Да, конечно. Зачем в нем много мозгов, если туда можно живого человека посадить, который возьмет управление на себя. Ну то есть чтобы человек не скучал, выполняя монотонную работу, на нем стоит простейший автопилот.

Но связь рукояток управления с управляющими поверхностями механическая. Основной принцип проектирования Горячего Железа — физика надежнее логики. Если что-то можно сделать на физических эффектах, это делают на физических эффектах. А дрон это совсем другое. Он устроен как живой организм. Все идет через нервную систему, роль которой играет компьютерная сеть.

— Это тоже у Дельфиуса написано?

— Нет, это тайное знание корпуса флотских инженеров. Мне это рассказал Сванте. В смысле, лейтенант Ларсон, офицер БЧ-5 «Антареса».

— Но слушай, у живого организма же связь не исчерпывается нервной системой. У него там гормоны, астральные силы, биополя.

— Умное Железо, конечно, гораздо проще живого организма. Живой организм помимо того, что способен действовать здесь и сейчас, способен к росту, саморазвитию, размножению. Для этого и нужны все эти перечисленные тобой системы.

— Слушай, Таллан, ты так интересно объясняешь, что тебе уже пора свою книгу писать.

— Ой, Бьярни, не надо о грустном. С меня же моя наставница не слезет, пока я в самом деле её не напишу. Беда в том, что я разбрасываюсь. Я начинала как поисковик, искать потерявшихся людей в дикой местности. Года два назад нас занесло на Острова Хель, голые вулканические скалы на Южном полярном круге. Там от отсутствия наземной жизни у большинства друидов начинается дерпессия, почти как в космосе. Тут выяснилось что на меня это почему-то не действует. Ну и начались эксперименты. Сначала на Муне. Потом вот засунули меня на «Антарес» и отправили к чужим биосферам. В процессе я поняла что технику тоже могу видеть. Это то, чему я тебя сейчас пытаюсь научить. А после возвращения — танцевала Танец Единения с грозовой тучей и научилась швыряться молниями.

Вот есть сразу три направления, которые надо отрефлексировать и описать.

А я всего лишь Посвященная, да и то Посвящение мне считай авансом перед рейдом дали, поскольку отправлять в самостоятельное плавание Взыскующую — это вообще никуда не годится.

* * *

После обеда Таллан и Бьярни вернулись в Рощу. По мнению Таллан, перенапрягать перцептивные способности Бьярни не стоило. Увидел он как выглядят провода под током, научился отличать слаботочные от силовых, и это более чем достаточно для первого дня.

У Бьярни, естественно, нашлось чем заняться. Есть обязателные вещи, которые надо выучить, особенно человеку, который начал учиться позже других. А Таллан, которая за время прогулки пешком от замка до Рощи немножко отошла от впечатлений первого в жизни самостоятельного полета, решила понаблюдать за местными Взыскующими. Чем-то ей атмосфера в Длинном Доме не нравилась.

Для начала она принялась помогать девочкам-Взыскующим, которые пытались наладить капельное орошение цветов на подоконнике. В принципе, занятие было не слишком характерное для начинающих друидов. Капельное орошение это уже почти гидропоника, неестественная система. В Лухольме или Нируне вряд ли кто-нибудь из Просветленных стал бы такое предлагать в качестве упражнения. Но это Вестланд, здесь засушливые земли встречаются довольно часто, и, видимо знать, как работают с такими системами, надо.

Правда, ее в свое время Сванте учил работать с биотехническими системами, снабжавшими экипаж «Антареса» кислородом, совсем по-другому. Там — действительно биотехническая система. Здесь, похоже пользуются руководствами написанными для людей, неспособных к системному мышлению.

А если это тест такой? Может старшие специально не дали девочкам полной информации, чтобы те сами нашли ее и достроили модель?

— Девочки, давайте остановимся и подумаем. Вот у нас есть трубка, вот у нас есть почва, вот есть растение. Подумайте какая работает механизм всасывания.

После нескольких минут обсуждения этой идеи дело пошло на лад. Откуда-то приволокли маленький тензиометр, померили всасывающую силу. Появились нужные справочники и через пару часов система заработала, подавая ровно столько воды, сколько необходимо растениям. Причем скорость поступления воды регулировалась самой почвой.

В общем ближе к ужину Таллан воспринимали тут как свою. Перевести разговор на мальчишек, живущих в том же Длинном Доме оказалось несложно.

Друидка с удивлением узнала, что Бьярни, с которым она общалась всю первую половину дня, бука и хулиган, ему бы девчонок только за косы дергать. Тур, конечно, предмет всеобщих романтических вздохов, но Кримхен от него поклонниц метлой отгоняет. А вообще Кримхен добрая и никогда не отказывается помочь, если по делу.

А у Аллы личная жизнь не сложилась. Поэтому если вдруг оказывается что кто-то из Взыскующих счастливее её, она делает всё, чтобы ликвидировать эту разницу.

После ужина все Взыскующие обоего пола собрались в каминном зале. Кроме Взыскующих здесь собрался десяток Посвященных и несколько Постигающих включая Тура.

— Я, конечно, понимаю, что непедагогично об этом говорить в открытым текстом, но все прекрасно понимают, что Взыскующие постарше обязательно будут бегать в самоволки.

— О, — вдруг влезла в разговор Таллан. — Я вспомнила.

Она встала, подошла к стене и сняла с нее небольшую арфу. Играть на арфе в Ордене учили всех. Поэтому в любой Роще в Длинном Доме арфа обязательно была. Просто для самовыражения.

— Вот что поют на эту тему курсанты Лакторнской Космической Академии:

И чего ты тут сидишь да бестолку
Ты сходи-ка погулять в самоволку.
Повстречаешь на Трубе контрабасов
Настучат они тебе по мордасам.

— Хм, — сказал Тур. — Бывал я на этой Трубе, когда стажировался в Лакторнской Роще. Не сказал бы чтобы это было место где особенно много драк.

— Ну ты сравнил, — объяснила Таллан. — Постигающий друид и курсанты ВКА. Ты небось туда пришел в орденской тунике, с серпиком на шее. И торгфлот и военные космонавты вокруг тебя просто расступались. Нас же побаиваются. А между военными космонавтами и контрабандистами есть давняя вражда. Поскольку военный флот иногда контрабасов ловит. Поэтому встретившись на нейтральной территории они устраивают драки.

Шернхольмский университет

Стина

Хельга и Бокренок в очередной раз обедали в любимом кафе Хельги. Народу было довольно много, и свободный столик найти было непросто. Поэтому Бокренка совершенно не удивило, когда к их столику подошла незнакомая ему девушка, примерно их ровесница, с подносом в руках:

— Хельга, привет! Можно к вам подсесть?

Бокренок внимательно осмотрел пришелицу. Ростом сантиметров на пять повыше Хельги, сложение спортивное, фигура не слишком развитая, но все что надо на месте, пшеничного цвета волосы заплетены в толстую косу на ладонь ниже лопаток.

— Стина! — неподдельно образовалась Хельга. — Конечно, мы тебе рады. А что тебя сюда принесло? Ваши же вроде сюда не особенно ходят.

— Помнишь, тогда ты меня сюда затащила, и мне здесь понравилось. Ну и что, что подопытная собачатина. Готовят неплохо, народу меньше, чем в других кафе. А познакомь меня с твоим кавалером.

— Это Пелле Копшварт-Равен, мой парень, он с вычмата. А это Стина Вестланд, с социологического.

— Кристина, а где ты корону оставила? — вдруг спросил Бокренок.

— Дома, конечно, — ничуть не смутившись ответила та.

Хельга взглянула в лицо своему парню и поняла что его недоумение от этого ответа ничуть не меньше чем её собственное от этого обмена репликами.

— Ты какую корону имел в виду? — спросила она у него.

— Приставку к фамилии. Видно же что Стина не просто Вестланд, а самая настоящая Вестландкрона. Все фамильные признаки на месте.

— А ты что имела в виду?

— Ну ту серебряную конструкцию, которую супруге кронпринца приходится носить на официальных церемониях. Вот ещё я с этим в университет попрусь. В университете гораздо лучше быть обычной студенткой Стиной Вестланд, чем кронпринцессой Кристиной. Кстати, Пер, про приставку к фамилии я бы могла сказать, что я, как внебрачная дочь, ношу урезанную фамилию. Но это была бы неправда, поскольку меня официально приняли в род. Поскольку женить наследника на графине это нормально, а на дочери служанки, это как-то не то получается. А теперь признавайся, откуда ты знаешь про фамильные черты рода Вестландкрона.

— Понимаешь, Стина, — ответил Бокренок. — мой папа уже дюжину лет полюбил проводить отпуск в Сйондере. Поэтому у меня с детства приятельские отношения с Сигрид Сйошерна. Конечно, она мне показывала фотографии родственников своего жениха. А с ним самим меня даже познакомила. И твои детские фотографии тоже показывала.

— А, Сигрид! Меня всегда, вернее с момента папиной помолвки, забавляло то, что она меня на полгода младше, а будет моей мачехой. А ты, говоришь, Копшварт-Равен? А ты не родственник доценту Копшварт-Равену?

— Ты знаешь, — с гордостью ответил Пер. — Бйорн Копшварт-Равен известен среди программистов Империи как Бокр, это аббревиатура от Бйорн-Отто Копшварт-Равен. Так вот, меня уже довольно много где знают как Бокрёнка. Потому что я сын своего отца. То есть не просто сын, а работаю вместе с ним.

— На ловца и зверь бежит, — улыбнулась Стина. — Меня тут вчера озадачили взять в свои руки проект по внесению в университетскую библиотеку книг из библиотеки первопроходца, купленной в Технократии. А я тут случайно знакомлюсь с человеком, который в самом сердце этого проекта.

— Со мной ты случайно познакомилась в конце прошлого семестра, — встрала Хельга. — А я тоже по уши в этом проекте. Давай, кстати, ты нам поможешь. А то то, с чем мы сталкиваемся, это больше по части социологии, чем социальной географии или географически детерминированной психологии.

Нью-Марсель

Джейн

Лионель Кохрейн поднимался по лестнице подземного перехода, когда внезапно услышал за спиной завывание мощного электродвигателя на полных оборотах. Он скосил глаза. По крутому пандусу, предназначенному для детских колясок, въезжала в верх девушка на моноколесе.

Вообще-то пандус был крутоват для такого вида транспорта. Там могли ездить либо детские коляски, которые толкает сзади мама, либо инвалидные, для подъема которых была предусмотрена буксировочная лебёдка. Но девушка была легкая, а машинка у нее мощная, модель рассчитанная на крупного мужика. Поэтому мотор с трудом, но вытягивал 35-градусный подъем.

Вскоре она обогнала Кохрейна, который поднимался по лестнице не слишком торопясь. На ней была надета футболка и шорты, обнажавшие крепкие спортивные ноги, а свободно распущенные каштановые волосы спадали волнами до плеч.

Лейтенант проводил девушку взглядом. Она двигалась быстрее пешеходов и вскоре скрылась среди прохожих и таких же как она двигателей малого электротранспорта.

Может быть встреча с этой отважной наездницей и растворилась в небытии, не оставив следа в памяти Лионеля, но через несколько часов он оказался свидетелем драматического происшествия. Некая беззаботная мамаша выехала своей коляской на велодорожку, по которой носились всякие колесные транспортные средства с приличными скоростями, не посмотрев, не приближается ли кто-то из-за закрытого кустами поворота. В результате девушке на моноколесе пришлось резко тормозить. А тут еще на дорожке кто-то разлил машинное масло. В результате наездница потеряла равновесие и вынуждена была спрыгнуть. Спрыгнула она неудачно, и когда Кохрейн подбежал к месту происшествия, сидела на краю велодорожки, обхватив обеими руками ногу и постанывая от боли.

Мамаша с коляской уже удалилась своей дорогой с гордо поднятой головой, пробурчав под нос что-то вроде: «Смотреть надо куда едешь».

Лейтенант склонился над девушкой:

— Вам нужна помощь?

— Да... наверное... — чуть не плача, пробормотала она. — Похоже у меня вывих...

— Секунду, — Лионель нагнулся к ней, быстро пробежал пальцами по суставу, а потом резко дернул.

— Ой! — воскликнула она. Потом еще раз ощупала свою ногу и попробовала встать, опираясь на заботливо протянутую руку Кохрейна. — Вроде ОК. Вы врач?

— Скорее наоборот, — усмехнулся лейтенант. Он в увольнение пошел в штатской одежде и признать в нем коспеха можно было только по выправке.

— Наоборот это как? — хлопнула ресницами пациентка.

— Лейтенант космической пехоты Лионель Кохрейн, — отрекомендовался юноша, склоняясь в немножко по-шутовски утрированном церемониальном поклоне.

— Джейн Онеро, студентка второго курса медфака. Уж извините, книксен делать не буду, нога.

— Ногу надо бы туго забинтовать. Садитесь обратно.

— Было бы чем.

Но Лионель уже вскрывал вытащенный из нарукавного кармана индивидуальный пакет.

— Я бы вам не советовал пару дней влезать на это транспортное средство, — сказал он, когда перевязка была закончена, указывая на валяющееся рядом с хозяйкой моноколесо.

— Сама понимаю, — тяжело вздохнула Джейн.

— Может быть вам вызвать такси?

— Не вижу смысла. В парк оно все равно не заедет, а наше общежитие сразу за оградой, отсюда и двухсот метров нет.

— Позвольте я вас провожу. И донесу эту довольно тяжелую машину.

С тяжелым вздохом девушка согласилась.

Пока она прихрамывая и опираясь на руку лейтенанта добиралась до общежития, Лионель успел узнать что она происходит с крайнего Севера, со скалистых берегов Элсмирского моря. Бывал он в этих краях. Летом. Холод, слякоть, мошка и вечный круглосуточный свет. А зимой там, говорят, ещё хуже. Но для кого-то это родина.

Когда Джейн вошла в свою комнату, опираясь на руку высокого спортивного парня в рубашке явно не низшего ценового класса и приличных брюках, тащившего в свободной руке её рюкзак и моноколесо, соседка по комнате аж присвистнула.

— Джейн, познакомь меня со своим кавалером, — попросила она.

— Лионель, — представила Джейн. — А это моя соседка, Урсула.

— Ты тоже медик, — спросил лейтенант у Урсулы. Та кивнула. — Тогда поручаю пострадавшую ногу Джейн твоим заботам.

— Дай мне что-ли, телефон, — обратился он к Джейн. — Позвоню послезавтра, узнать, как там твоя нога себя чувствует.

— Только нога? — с обидой в голосе спросила Джейн.

Лионель положил сидящей на кровати девушке руки на плечи, посмотрел ей в глаза, покачал головой туда-сюда, а потом вдруг опустился на колени, чтобы лица оказались на одном уровне, притянул её к себе и поцеловал в губы.

Помахал рукой и скрылся за дверью.

— Мне завидно, — сказала Урсула. — Где ты такого парня себе отхватила.

— Хочешь, уступлю тебе, — заершилась Джейн. — А отхватила в парке, прямо под окнами.

— Не уступишь. — вздохнула Урсула. — Во-первых, он на тебя уже запал, во-вторых, видно что ты в него втрескалась по уши.

— Когда, интересно, успела? — сердито проворчала Джейн.

— Дурное дело — нехитрое, — улыбнулась Урсула.

* * *

Через два дня Лионель и правда позвонил и предложил встретиться в парке. Когда Джейн, уже почти не прихрамывая, подошла к ожидавшему её лейтенанту, он протянул ей букетик мелких розовых цветов.

— Ой! — удивленно воскликнула Джейн. — Кальмия! Откуда?

— Если я скажу, что летал на Ардрофф и лично своими руками собирал, ты поверишь?

— Нет, наверное, — неуверенно сказала девушка.

— И правильно. Зачем, если можно позвонить знакомому бортмеханику с авиабазы Кэптен Джонс, и спросить «Джек, ты завтра в столицу летишь?» и, дождавшись утвердительного ответа обещать ему кружку пива за букет характерных для той местности цветов. Сам-то я там был дня три, и совершенно не помню, что за цветы там принято дарить девушками по каким поводам.

— Ну вот, когда всё объяснил, стало неинтересно. Кстати, ты в курсе, что твой Джек тебя подставил? — ехидно улыбнулась Джейн.

— Нет, а что? — удивился Кохрейн.

— Кальмию принято дарить в знак серьезности отношений.

— Тогда не подставил. Все правильно.

— Упс, — девушка отступила на шаг назад, пытаясь осознать, шутит лейтенант, в глазах которого прыгали веселые чертики, или нет. Подумав минуту, она решительно заявила:

— Я согласна.

Вестланд

Анкгартенский парк

За завтраком Харальд и Сигрид внезапно увидели сидящего рядом с графиней Юлией имперского аудитора Алдригмера.

— Дядя Грег, какими судьбами? — удивился Харальд.

— Понимаешь, Харальд, — объяснила бабушка Юльхен, — у нас тут завелся консорциум купцов, которые хотят Анкгартенский парк застроить. И уже почти выбили из мэрии разрешение, хотя экологи против, архнадзор тоже против, а местные жители вообще на пикеты выходят.

Это муниципальная территория, мы ничего сделать силой не можем, но посодействовать тому, чтобы непредвзято в этом разобраться, надо.

А где, кстати, ваша гостья?

— Подозреваю, — сказала Сигрид. — Что уже где-то там торчит. Она настоящая журналистка, у неё нюх на сенсации. А вчера её тут Клара с местными природозащитниками познакомила.

В этот момент раздался звонок коммуникатора Сигрид.

— А вот и она, — прокомментировала баронесса и включила громкую связь.

— Тут что-то явно выходящее за рамки, — раздался взволнованный голос журналистки. — Подогнали четыре бульдозера, полицейское оцепление, пикетчики перекрывают въезд.

Харальд вытащил свой телефон:

— Ларс, готовь к вылету конвертоплан. На пилоны два Айк-4.

— Ты уверен? — подозрительным тоном поинтересовался Грег.

— Да, конечно. Я хочу оставить там Сигрид удерживать позиции, а с вами полететь в мэрию разбираться. Два штурмовых дрона за спиной девушки очень способствуют.

— Может проще форму одеть? — поинтересовалась Сигрид.

— Нет, форму как раз не надо.

Не прошло и пяти минут, как конвертоплан стартовал с внутреннего двора замка и полетел в сторону парка.

Харальд завис над пикетчиками, Сигрид аккуратно спустила трос и привычным движением вделась в подвесную систему.

Вот она скользнула вниз, сняла подвеску и закрепила ее на тросе, а потом дернула за него. Харальд тут же поднял машину и повел ее в сторону центра города, пока немного ошалевший от скорости этой десантной операции и имперский аудитор выбирал трос и закрывал дверь.

Тем временем Сигирд подошла к прорабу, руководившему строителями, и стала требовать у него документы, придираясь каждой запятой.

Лаура стояла на самом краю толпы митингующих, совсем рядом с редкой цепью полицейских.

— Та девчонка в зеленой футболке совсем берега потеряла, — сказал один из них, молодой парень ростом под два метра, указывая на Сигрид, которая, эмоционально жестикулируя, требовала что-то от строителей. — Может отодвинуть её оттуда плечиком?

Его коллега, пожилой кряжистый мужик среднего роста с заметным брюшком, ответил:

— И не думай. Она только того и добивается, чтобы мы превысили полномочия. Она тебе голыми руками голову оторвет, и скажет, что так и было. И судья ей поверит.

— Это почему судья поверит? — удивился молодой.

— Потому что полицейский должен быть пустоголовым, чтобы распускать руки в присутствии офицера флота и дворянина, а уж распускать руки по отношению к дворянке-коспеху, надо быть совсем без головы.

— А с чего ты взял, что она офицер-коспех и дворянка?

— А ты видел откуда она здесь взялась? Прилетел вертолет с графскими гербами на борту, завис на высоте в дюжину метров и оттуда дюльфером по тросу спустилась девочка в футболке и джинсах. С таким видом, что она каждый день так из спальни в столовую спускается. Без каски, без наколенников-налокотников, хорошо хоть не в туфлях на каблуках.

Ты много знаешь мест где девчонок старшего школьного возраста учат так работать дюльфером? Я могу несколько штук назвать, но уверяю тебя, рукопашный бой в них во всех преподают примерно на одинаковом уровне.

А эту девчонку я просто знаю. Помнишь, недели через две после Бельтайна была спасательная операция совместно с графскими гвардейцами? Вот там мы и познакомились. Это баронесса Сигрид Сйошерна, невеста нашего графа Харальда.

— Интересно, а сам граф где?

— Скорее всего за штурвалом того вертолета. Полетел разбираться в мэрии.

— Но ведь у графа нет права на силовые действия в коронном городе.

— Я думаю, что графиня Юлия какую-нибудь лазейку в законах найдет. Прав у него всяко не меньше, чем у любого гражданина, а кроме прав есть еще вертолёт, дружина и куча знакомых где надо. А тут творится ярко выраженное беззаконие, и нас еще прикрывать его заставляют.

В этот момент из неслышно подъехавшей дорогой машины вышел человек в явно шикарном костюме и начищенных до блеска ботинках.

Он подошел к прорабу и чего-то от него потребовал. Тот, занятый препирательством с Сигрид, отмахнулся. Тогда этот человек обратился непосредственно к бульдозеристу, сидевшему в кабине. Тот взялся за рычаги. Машина взревела и двинулась было с места. Но прораб, услышав за спиной рев двигателя, резко обернулся прыгнул на гусеницу, распахнул дверь кабины и выдернул из замка блокировки двигателя ключи.

После чего соскочил обратно.

— Ты что? — надвинулся на него человек в костюме.

— Ты вон туда посмотри, — прораб ткнул пальцем в висящие над толпой пикетчиков квадрокоптеры, которые Харальд отстрелил с пилонов пока Сигрид съезжала по тросу. — Видишь два штурмовых дрона графской дружины. Управление у неё — он показал на Сигрид. — А она со мной ругается. Значит дрон в автономке. Что делает дрон в автономке, если видит гусеничную машину, наезжающую на толпу штатских? Жжет ее нахрен. Ты мне за бульдозер заплатишь что ли? Он сто тысяч стоит. А страховку при явном правонарушении не заплатят.

В этот момент из толпы выбрались два человека в белых друидских туниках — пожилой кряжистый мужчина с окладистой седой бородой и девушка, в которой Лаура с удивлением узнала Таллан.

Человек в костюме моментально юркнул в свою машину. Старый друид протянул к нему руку и что-то сказал, и тот оплыл на сидении, как будто заснул. Машина, невзирая на то что водитель был без сознания, тем не менее тронулась с места и медленно поползла к выезду с площади.

Таллан одним прыжком догнала ее, приложила поднесла руку к ветровому стеклу и раздался громкий щелчок, потом ещё один.

— Сигрид, подшурупь! — крикнула друидка.

Один из квдарокоптеров за спиной баронессы рванулся вперед и, опустившись чуть ли не до высоты капота завис перед носом остановившейся машины.

— Ну и дела, — пробормотал себе под нос пожилой полицейский. — Друиды коспеховским слэнгом пользуются.

— А что это значит? — спросил его молодой коллега.

— «Подшурупь» это «Поддержи меня огнем против бронетехники противника». Но интересно, чем эта девчонка остановила машину с автопилотом. Когда дрон подлетел, машина уже стояла неподвижно.

— Такое впечатление, что она тазером выжгла сенсоры, наблюдающие за дорогой. Там две спарки камера плюс лидар, как раз два щелчка. Как раз два щелчка было. Но я у нее в руках ничего заметил. Я бы на её месте бил по мозгам, они у автопилота прямо посредине торпеды.

— Именно поэтому тебе из постовых в оперативники не светит пока. Ну выжжешь ты тазером мозги машине, а вдруг там у нее в софте что-то интересное было. И уж во всяком случае перемещения за последние несколько дней. Но интересно, кто эта девчонка на самом деле. Какая служба у нас обладает достаточным влиянием, чтобы выпустить оперативника под видом друида в присутствии настоящего Мудрейшего, и тот это стерпел. А Мудрейшего Энно я в лицо знаю. Девчонка же, похоже засланная. Смотри как она двигается, и сравни с баронессой Сйошерна. Она двигается как тренированный десантник. Плюс тазер, крайне нехарактерное оружие для друидов, плюс точное знание, где уязвимые места у систем управления лимузином.

— А может быть это тот самый секретный спецназ Ордена Друидов?

— Всю жизнь был уверен, что вранье это все и нету у Ордена никаких силовых структур.

На площадь почти бесшумно опустился графский конвертоплан. Из него, кряхтя выбрался пожилой, грузный мужчина в парике и мантии.

— Судья Остерман — зашелестела толпа.

Следом появился аудитор Алдригмер и последним из машины выбрался Харальд Вестландкрона. Внезапно откуда-то возникло складное кресло и стол, за которым и разместился судья. Он извлек откуда-то из-под мантии молоточек и постучал по столу, привлекая всеобщее внимание.

— Слушается дело промышленника Отто Серкланда, который обвиняется в том, что получил разрешение на застройку общественного парка с нарушением существующих процедур. Обвиняемый присутствует?

— Вот он, в машине, ваша честь, — сказал старый друид. — пришлось его немножко усыпить, чтобы не сбежал.

— Мудрейший Энно, приведите его в чувство.

— Да, ваша честь.

Друид опять протянул руку в сторону машины, и Серкланд открыл глаза. Первое что он увидел, были стволы боевого квадрокоптера, зависшего прямо перед ветровым стеклом.

— Герр Серкланд, покиньте машину, — приказал судья.

Тот почти ползком выполз из машины и встал перед столом, переводя затравленный взгляд с друидов на квадрокоптер и обратно.

— Мудрейший Энно, — спросил судья. — Почему обвиняемый вас так боится.

— Я пытался помешать ему покинуть площадь, лишив его власти над собственным телом. Но это не помогло. Он успел сеть в машину, и автоводитель увез бы его, если бы не Посвященная Лееланд.

— Э-э-т-т-а ведь-дь-м-ма м-молниями швыряется, — заикаясь произнес Серкланд.

— Правда? — удивился Остерман. — Я и не в курсе таких способностей у друидов.

— Он слегка преувеличивает, ваша честь, — скромно потупиалсь Таллан. — Какая это молния, так искорка небольшая. Больше трех метров воздуха я пока пробить разрядом не могу.

Алиса Дрейк

Путь в Нюйорд

Мама, провожающая дочку на космодроме, явление нередкое в Технократии. Многие, закончив школу, отправляются искать счастья на окраинные планеты или учиться на других развитых мирах. Пусть Жакериана и считается столичным миром, на Тальбьюте или Кнарсоте университеты пользуются заслуженной репутацией, превосходящей столичные.

Вот и сейчас примерно сорокалетняя женщина поправляла шарфик на шее шестнадцатилетней дочери, вылетавшей рейсом Жакериана — Сликампер.

И только рассеявшиеся в окружающей толпе телохранители «зеленых» и шпики остальных кланов знали что маму зовут донна Верде.

Кто был отцом единственной дочери главы Зеленых, не знал никто в теневом мире Нью-Марселя. Алиса и сама не знала о нём ничего, кроме того что он погиб, когда она была еще совсем несмышленой.

Фамилию она носила не его. Это был псевдоним, выбранный ею, когда пришла пора получать документы. В школе она училась как Алиса Гриншедоу, с намеком на теневую профессию мамы и цвет клана. Но на первое самостоятельное задание она решила отправиться под именем, которое придумала себе сама.

— Запомни, — последний раз инструктировала её мама. — Энди Питерс на Сликампере не делает тебе одолжение. У него большие дела с нашим кланом, и помощь тебе будет ему оплачена по справедливой цене. То же самое касается имперских контрабандистов, которые должны тебе помочь добраться со Сликампера до Нюйорда. Им заплатит Питерс.

* * *

На корабле Алиса освоилась быстро. Это был грузопассажирский транспорт, неторопливо обходивший пяток не слишком значительных планет Конфедерации.

На нем летело несколько десятков пассажиров, в основном люди семейные, возвращавшиеся из отпуска в столичном мире. Никого из примерно ровесников среди пассажиров не было. Холостяков, склонных поприставать, к счастью тоже.

За обедами и ужинами Алиса делила стол с мэром какого-то небольшого сликамперского городка, который, желая впечатлить наивную столичную девочку, непрерывно молол языком, рассказывая Алисе про ужасы сликамперского фронтира.

Еще девушка сдружилась с корабельным котом. Это был типичный серополосатый бандит, весь в шрамах, с надорванным ухом. Он гордо обходил пассажирскую палубу, иногда появлялся в столовой, но Алиса никогда не видела, как его кормят. «Наверное, — решила она. — столуется Том где-нибудь в помещениях экипажа, куда пассажирам хода нет».

Однажды возвращаясь из спортзала, где проводила не меньше пары часов в день, делать-то все равно нечего, она заметила одного из матросов, направлявшегося с судком еды в сторону грузового трюма. Девушка решила проследить за ним. Вдруг наконец удастся найти место где кормят Тома. Хотя, вероятно, в составе груза есть зверь покрупнее. Тут на целого леопарда хватит, если не на некрупного тигра.

Матрос открыл неприметную дверь в переборке и проник в огромное, тускло освещенное помещение, в несколько рядов заставленное контейнерами. Он подошел к одному из контейнеров нижнего ряда и негромко постучал в торцевую стенку.

Неожиданно для Алисы стенка открылась изнутри, и оттуда показалась рука, которая взяла у матроса обед и исчезла в темноте контейнера.

Алиса отскочила от двери и спряталась в боковом тупиковом коридоре, понимая что матрос сейчас пойдет обратно.

Интересно, значит на корабле есть заяц. Причем по крайней мере один из членов экипажа его знает и подкармливает.

* * *

Сликампер Алиса не увидела. Питерс встретил ее прямо в пассажирском терминале космопорта, провел через какие-то, явно служебные, коридоры, в грузовую часть, и не прошло и получаса после посадки пакетбота, как девушка оказалась на борту транспортника «Красотка Астрид», приписанного к Лакторну.

Имперские контрабандисты себя контрабандистами не считали. Они считали себя честными торговцами, и, похоже, планетарные власти что на Сликампере, что на Нюйорде были с этим вполне согласны.

Вообще на имперском торговом корабле Алисе понравилось. Несмотря на тесноту, на совершенно немыслимо низкий уровень бытовых удобств.

Люди там были очень доброжелательные. Если на технократическом лайнере, который вез Алису до Сликампера, команда подчеркнуто держала дистанцию с пассажирами, то на имперском торговце ее почти что приняли в юнги и если не дали подержать штурвал, то только потому что она сама не напрашивалась.

Зато подарили наручный микрокоммуникатор имперского стандарта и гарнитуру к нему. Благодаря чему можно было понимать, что вокруг говорят люди. Говорили они, правда, смешно. Сначала Алиса думала, что они специально выпендриваются, но очень скоро поняла, что переводчик в ее браслете переводит с имперского не на англик Технократии, а на какой-то другой, очень похожий язык.

Девушку это заинтересовало, и она начала записывать расхождения в значении слов. К моменту посадки в Нюйорде у неё в этом же браслете накопился словарик из примерно пары сотен пар слов.

* * *

Когда Алиса высаживалась на Нюйорде, переводчик в наручном компьютере сыграл с ней дурную шутку. Она попыталась объясниться с иммиграционным чиновником на имперском языке с помощью этого переводчика, а тот счел слово «drake» названием птицы и в результате Алиса получила карточку имперского вида на жительство под фамилией Анкбонд9.

Она подумала, что у этой истории есть две стороны. Одна — хорошая. Если другие кланы зашлют своих агентов на Нюйорд, они долго будут искать тут Алису Дрейк и не так-то просто им будет догадаться, что искать надо Алису Анкбонд. Другая — плохая. Во всех алфавитных списках она теперь будет торчать в самом начале, а ей совсем не хочется так засвечиваться. Но менять что-либо было поздно. И, в конце концов, какая разница. Ну не получилось выступить под фамилией знаменитого пирата, и ладно.

Найти место, откуда летают рейсовые гидросамолеты до Шернхольма, ей удалось легко. Но вот что делать дальше?

Географию Шернхольма она представляла себе только по репортажу Лауры. Привычный ей навигатор в технократическом коммуникаторе не работал, а обзавестись имперским гаджетом с экраном приличного размера она не успела. Смотреть карту на микроскопическом экранчике браслета попросту невозможно.

Алиса столбом стояла посреди тротуара, не в состоянии решить куда пойти — то ли направо к университету, то ли налево к «Болтливой Птице», единственному месту, про которое она тут знала, что там точно можно поесть и переночевать.

В этот момент на неё чуть не налетела девушка чуть постарше, куда-то торопившаяся.

— Ой! Ты что здесь на ходу стоишь? — воскликнула она.

— Извини, я тут приезжая, не могу сориентироваться, — Алиса выбирала слова очень осторожно, чтобы не наткнуться на какую-то двусмысленность с этим глупым автопереводчиком.

— А куда тебе надо?

— Я приехала поступать в университет.

— Издалека?

— Из Технократии.

— Пошли со мной, — девушка перешла на тот диалект англика, на котором общался автопереводчик. — Я как раз туда иду, и уже почти опаздываю. Так что не отставай. Меня зовут Стина.

— Алиса, — односложно ответила та, стараясь встроиться в темп, которым передвигалась по городу Стина.

Меньше чем через десять минут они оказались на территории университета. Алиса слегка запыхалась, несмотря на свою неплохую, как она думала, физическую форму.

— Тебе вон в ту дверь. — на прощание сказала Стина — Там у нас приемная комиссия подготовительного отделения для не знающих общеимперского языка. А я побежала на занятия.

В подготовительном отделении Алису быстро оформили и выделили койку в общежитии. Уже прощаясь, секретарша, по возрасту примерно ровесница Стины спросила:

— А ты что, из официальной дипломатичеcкой миссии Технократии?

— Нет, я частным порядком прилетела.

— Тогда что с тобой принцесса Кристина возится?

— Принцесса? — удивилась Алиса. — А на вид студентка как студентка. И по городу без свиты ходит.

— Да, она жена наследника престола. А что касается хождения по городу, то такая Империя, где членам императорской фамилии нельзя гулять по городу без охраны, никуда не годится. У нас — не такая.

Библиотека

Освоившись в Шернхольме, Алиса поняла, что надо бы попытаться заработать каких-нибудь денег. Того запаса имперских крон, которые ей записал на браслет-коммуникатор капитан корабля, доставившего её сюда, надолго не хватит, а стипендия на подготовительных курсах не платится.

Лучше всего, конечно, пристроиться куда-нибудь в университете. Но пока что Алиса успела познакомиться в основном со своими товарищами по подготовительному отделению, которые разбирались в местных реалиях не лучше неё.

Раздумывая эту невеселую мысль Алиса сидела за столиком в столовой. Вдруг ее кто-то окликнул по имени. Алиса подняла глаза от тарелки и увидела Стину.

— К тебе можно подсесть? — спросила та по-квакерски.

— Да, конечно... Ваше Высочество... — с трудом подбирая слова общеимперского ответила Алиса.

— Да перестань ты, в конце концов. Все мои знакомые в университете знают что я не люблю, когда мне об этом напоминают. Запомни и ты. Ты чего такая грустная? Наш язык не дается? Брось, у тебя довольно неплохо получается.

— Да нет, просто я думаю, что надо где-то приработок найти, и не могу придумать с чего начать, — Алиса продолжала упражняться в общеимперском.

— Не «приработок», а «подработку» или даже просто «работу», — поправила её Стина. — Слушай, ты же из Технократии. И ты знаешь их язык.

— Зато не знаю вашего.

— Ну ты уже сделала некоторые успехи. Неважно, объясниться можно и на диалекте наших квакеров. А вот разбираться с книгами гораздо удобнее носителю. Короче, тут в нашу Центральную библиотеку недавно передали огромную пачку ваших книг. Надо это дело классифицировать, разносить по каталогам. На это выделили несколько ставок. Хочешь, я тебя туда отведу.

— А ты там тоже участвуешь?

— Я б с удовольствием, но кто ж мне даст. Я уже на третьем курсе, а значит меня можно использовать на более сложных работах.

Куздра

Утро в Макондо

Куздра проснулся на рассвете. Кошки опять устроили на чердаке не то свадьбу, не то турнир по вольной борьбе. Понятно что через полчаса они угомонятся, но спать уже не будет хотеться. Он заварил себе кофе, взял ноутбук и вышел на улицу, где у него стояло старое кресло в тени развесистого дерева. Ох, черт, придется кресло переставлять. Это оно после полудня в тени, а сейчас восходящее солнце заливает его безжалостными лучами. Еще полчаса, и сидеть под его прямым светом станет жарковато.

Устроившись на новом месте, не обращая внимания на сердито фыркающего из-под кресла ежа, углубился в чтение списка рассылки hackers. Чем хороши большие списки рассылки, так это тем, что в них всегда что-то происходит. Ночь у тебя, раннее утро или поздний вечер, у кого-то на планете разгар рабочего дня. А еще независимо от времени суток прилетают космические корабли с других планет Технократии и привозят на борту бандлы почты из-под других звезд.

Он пролистал пару сотен заголовков писем в тредах, касающихся моделирования уличного движения и динамического определения штрафов за нарушения в зависимости от траффика.

Эта тема его не интересовала. Она не касалась ни его практических интересов, так как, выезжая за пределы своего поселка, он пользовался в основном общественным транспортом, а в поселке дорожного полицейского последний раз видели лет двадцать назад, когда он решил приударить за одной из дочек семейства Сибейра (кажется, той, у которой на днях родился первый внук), ни его научных интересов — ну не было там интересной математики, банальная формула Байеса.

Но вот письмо «Оптимизация внешней торговли на окраинных мирах» его заинтересовало. В первую очередь тем, что за 12 часов никто не удосужился на него ответить. С одной стороны, реакция коллег из окраинных миров может последовать и через неделю, это как расписание космических рейсов ляжет. С другой, чтобы кто-то не слишком известный заслал в список патч на полсотни килобайт, и никто не проехался с разгромной критикой по поводу стиля?

Куздра открыл сам патч и начал его читать. Первая мысль была: «Ну кто же так пишет!» Вторая — «А парень-то явно программист со стажем, хотя ROOP, похоже, видит первый раз.» Это было удивительно само по себе. Язык, на котором написана Машина, входил в курсы для общеобразовательной школы, а уж на соответствующих специальностях университетов на нем писали не меньше трех семестров. При этом из поколения в поколение передавались определенные привычки, паттерны, приёмы, которые, как сейчас он понял, сильно ограничивали выразительные способности языка. А тут, похоже, попался человек, который язык учил по учебникам. Уже зная какие-то другие языки, имея опыт и сложившийся стиль.

Ну да, окраинные миры. Наверное, какая-то недавно присоединенная забытая колония, на которой, тем не менее, сохранились информационные технологии.

А по смыслу у него там что? А по смыслу предлагается учитывать то, что психология жителей планет, не входящих в Технократию, существенно отличается от тех, кто родился и вырос под крылом Машины.

Куздра быстро написал положительный отзыв, а потом решил посмотреть, где это планета Nyjord. И где это там вообще такое ustiernholm.edu.nyjord. И как это вобще это читать: Ниджорд, Найджорд?

Упс, а это оказывается не просто так окраинный мир, а столица Империи. Той самой, крейсер которой тут недавно с официальным визитом был. И читался почему-то как Нюйорд.

Куздра закрыл ноутбук, оттащил его на террасу дома, чтобы никакая устроившаяся в кроне дерева ворона не испачкала клавиатуру, и решил прошвырнуться до заведения тетушки Долли.

Поселок Макондо, где всё это происходило, представлял собой довольно странное явление. С точки зрения официального земельного кадастра Нью-Марселя, никакого Макондо не существовало. На картах на этом месте был обозначен лес. С борта самолета или космического корабля тоже можно было увидеть лес. Разреженный, с обилием полянок и тропинок, часть лесопаркового пояса, окружавшего мегаполис. А на самом деле здесь жили люди.

Вокруг стволов огромных деревьев, прячась под ними от наблюдения сверху, громоздились хижины, возведенные из самого разнообразного подручного материала — листов упаковочного пластика, кровельного железа, частей корпусов старых автомобилей. Кто побогаче и пооборотистее, ухитрялся раздобыть 20-футовый контейнер.

Вокруг домов многие разводили огороды и даже плодовые кустарники.

Куздра ничем таким не заморачивался. Его участок зарос естественной травой по колено, в которой он только протаптывал дорожки к двери и к любимому креслу под соседним деревом. Зато у него был собственный колодец в подвале дома.

Прогулявшись минут десять по тропинке под кронами деревьев, местами проходившей вплотную к домам — здесь краткость пути и прикрытость сверху ценили больше, чем право собственности (которого юридически ни у кого и не было), он подошел к такой же хибаре, как и все прочие, на террасе которой гудел старый обшарпанный морозильник. Это и была лавка тетушки Долли, местный магазин товаров повседневного спроса, паб и клуб одновременно.

Несмотря на раннее время, на скамеечке рядом с террасой сидели двое местных жителей без определенных занятий и посасывали разведенное водой вино.

— Привет, Антонио, — махнул рукой один из них. — Что-то ты рано сегодня проснулся. Присоединяйся что ли.

— Привет, Педро, — ответил он. В Макондо его звали в основном по данному при рождении имени. Прозвище Куздра было известно только в Сети. — Не, сейчас не буду. Мне ещё весь день работать.

— И не лень тебе каждый день работать. Вот я понимаешь, денек поработаю, зашибу деньжат, а потом неделю с утра выпил — день свободен.

— Знаешь, не лень. Прикольно же. На моей работе такие забавные вещи о мире иногда узнаешь.

— Так если бы я каждый день работал, у меня бы небось были деньги комнату в апартаментах снять, я не жил бы здесь в халупе из жести.

— А мне тут нравится, — ответил Куздра, у которого был пай в кондоминиуме в виде трехкомнатной квартиры, которую он сдавал втрое ниже рыночной стоимости компании толковых и не слишком безалаберных студентов. — Тут воздух свежий, тень от деревьев, народ опять же веселый, вроде тебя. А там — теснота, духота, только под кондиционером и вздохнешь, люди все куда-то спешат, замотанные.

— Ну так приколом-то поделишься? — вступил в разговор второй парень.

— Ну как тебе объяснить, Хосе... — Куздра на несколько секунд задумался. — Ты у нас вроде строитель неплохой.

— Ну, есть немного, — выпятил грудь тот.

— Ну вот представь себе, что встретил ты мужика, который держит молоток как ложку — тремя пальцами, головкой вниз. И в таком положении заколачивает им гвозди ничуть не хуже чем ты, держа молоток в нормальном положении. Чтобы ты подумал?

— Подумал что выпил вчера что-то не то. Не бывает же.

— Ну так вот. Встретил я сегодня программиста, чья манера писать программы отличается от моей примерно как способ держания ложки от способа держания молотка. И ведь получается, вроде должно и так работать.

— И где такое чудо водится?

— В Империи.

— Ага понятно. Помню по ящику показывали — два крейсера рядом на аэродроме — наш и имперский. Диктор говорит что по боевой мощи приблизительно одинаковые. Но имперский как-то тоньше и как бы хищнее. Теперь понятно, что это потому, что они молоток как ложку держат.

«Интересная мысль, — подумал Куздра. — Надо бы ей на каком-нибудь военно-техническом форуме поделиться.»

В этот момент на шум разговора из дома вышла Долли, она же сеньора Долорес, хозяйка этого заведения. Куздра быстро купил у нее всё, за чем пришел — бутылку нелегального молока, которое привозили сюда несколько соседних фермеров, минуя всяческие санитарные инспекции и молокозаводы с пастеризаторами, творог такого же происхождения, буханку вполне заводского пшеничного хлеба и пачку мясной нарезки в вакуумной упаковке.

После чего заторопился домой. Рабочий день у него уже должен был скоро начаться. Участие в списке hackers, равно как писание на нескольких политических, историко-технических и военно-исторических форумах не было для него источником заработка. Он занимался этим для души, а реально большую часть дохода ему приносили системы управления холодильниками.

Пейнтболисты на привале

Что может быть естественнее для офицера, томящегося всю рабочую неделю на кабинетной работе, чем в выходной отправиться в лес, вооружившись пейнтбольным приводом?

Поэтому, если бы кто-нибудь взялся проследить за тем, как проводят воскресение Джулио Лактин из Службы Безопасности, Серж Вернер из Конферативной Разведывательной Администрации и Вим Винтер, считающийся штатским аналитиком, он вряд ли подумал бы что дурное, увидев, как они, увешавшись защитным обмундированием, отправляются в лесопарк.

Несколько более удивительным было присутствие в той же компании лейтенанта коспеха Лионеля Кохрейна. Этому офицеру офисная работа в ближайшее десятилетие вряд ли светила. И беготни по лесам с оружием ему хватало и при исполнении служебных обязанностей.

Тем не менее, в компании пейнтболистов присутствовал и он.

Вдоволь набегавшись по лесу, и обзаведшись не одним красочным пятном на одежде, офицеры устроились на привал. Из рюкзака был извлечен походный мангал и газовая горелка с чайником, и вскоре началась нехитрая трапеза.

Совершенно случайно на привал офицеры расположились не далее чем в полутора километрах от неофициального поселка Макондо. Поэтому совершенно неудивительно, что на огонек из леса к ним выбрался местный житель лет сорока пяти с корзинкой ягод. Одет он был для обитателя бидонвиля на удивление опрятно. Ну, то есть в камуфляжной полевой армейской форме, такой же, как на пейнтболистах, ходила половина Макондо. Но у большинства его жителей камуфляж был драный, заплатанный, а у Куздры (а это был он) — не новый, но чисто выстиранный. Через пять минут после того, как он приземлился на бревнышко среди офицеров, не слишком опытный глаз бы его от них не отличил.

— Лионель, позволь представить тебе Энтони Кокни, программиста-фрилансера, известного также как блоггер Куздра, начал разговор Винтер. Ты, Куздра нас всех знаешь, кроме опять-таки Лионеля. Это Лионель Кохрейн, пожалуй, единственный из наших офицеров, кто видел имперских коспехов в деле. Теперь вроде все знакомы.

Так что перейдем к делу.

— Секунду, — остановил его Лактин и вытащил из рюкзака маленькую шкатулку. Пожалуйста, господа, сюда свои коммуникаторы.

— У меня нету, — проворчал Куздра. — Я за земляникой пошел, зачем мне с собой коммуникатор.

Шкатулка была заперта, аппараты изолированы от радиосвязи, а заодно и от произносимых хозяевами звуков, и, наконец, появилась возможность перейти к делу.

— Так значит, — продолжил Вим, — зафиксировано вторжение Империи в наше святая святых, в сообщество Хакеров Машины.

— Угу, — буркнул Куздра. — Но с другой стороны, они ничего незаконного не делают. Мы никогда и нигде не утверждали, что предлагать патчи могут только подданные Машины. Их интересы затронуты — наше регулирование по поводу торговли с внешними мирами касается и их. Вот они и пишут код, который, по их мнению, должен лучше отражать и наши и их интересы.

По идее, механизм ревью у нас отработан.

— Я пожалуй, соглашусь, — высказался Лактин. — Мы точно знаем, кто в списке хакерс на жаловании у того или иного клана или корпорации. И ничего. Механизм перекрестного аудита довольно надежно защищает Машину от перекоса в чью-либо сторону. Но здесь ситуация несимметричная.

Они могут влиять на нас, для этого им надо только включиться в нашу систему электронной почты и выучить наши языки программирования. А мы на них? У них нет сообщества хакеров, куда бы мы могли вбрасывать свои патчи.

— А мы пробовали? — спросил Винтер. — Имперский посол сидит здесь уже два с лишним года. А наш посол в Шернхольме есть? Единственный человек из Технократии, который попал в Империю это та журналистка.

— Не единственный, — перебил его Лактин. — Когда ничего не делают официальные структуры, инициативу перехватывают кланы. Донна Верде месяц назад отправила в Империю свою родную дочь. Якобы поступать в тамошний университет. Там студенты из окраинных миров бывают, поэтому никого не удивит студентка-иностранка. Есть подготовительные языковые курсы.

Вопрос в том, чьи получаются агенты влияния — журналистка, пишущая об Империи в наших газетах и студентка, учащаяся там? Наши у них или их у нас?

— Откуда у вас эти подробности? — удивился Вернер. — Служба Безопасности внешней разведки не ведет. А вы мне тут рассказываете про организацию учебного процесса в Шернхольмском университете.

— Ну так пойти и побеседовать с нашим торговцем, который цистернами толкает в Империю контрабандный виски в обмен на их пиво и сидр, это вполне в нашей компетенции. А он, в свою очередь, по просьбе донны Верде все это выяснил у своих имперских контрагентов.

— Мне кажется, — сказал Куздра, — нужны агенты влияния в постели крупных имперских сановников. Может, даже наследника. У них там если не соблюдаются, то старательно отыгрываются старинные обычаи Старой Земли, где, как известно, процветала патриархальность. А значит подвести толковую девушку к соответствующему лицу, принимающему решения, и, как говорится, ночная кукушка дневную перекукует. Кстати, Джулио, не это ли делает донна Верде?

— Что-то в этой идее есть, — пробормотал Вернер. — Только извините, Энтони, вы человек штатский, и опыта противодействия сепрьезным конторам не имеющий. Имперское ББ будет обязательно держать наших агентов под колпаком. И чем выше по вертикали власти будут забираться эти люди, тем плотнее наблюдение.

— Позвольте сказать, — вступил в разговор Кохрейн. — А мы можем найти людей, которые будут искренне восхищаться Империей? Ведь воспитанные у нас, на нашей системе ценностей, они все равно будут транслировать её.

— Браво, юноша, — пару раз свел вместе ладони Вертер. — Мне нравится ваш образ мыслей. Даже жалко, что Локсли мне вас так просто не отдаст, да вы и сами наверняка не торопитесь уходить с полевой работы.

Вестланд

Принцесса горных троллей

В кафе было полупусто и почти темно. За столиком в углу сидела девушка с длинными белокурыми волосами, в вязанном платье украшенном вывязанными зверями и птицами, опустив голову к пустому бокалу.

— Хопса! — воскликнула Сигрид. — Да это же Инга!

Они с Лаурой подошли к столику.

— Знакомься, это Инга, сестра Лейфа из отделения Петера Йолсона. Инга, это Лаура, из Технократии.

Инга отреагировала на это каким-то вялым движением, напоминающим улыбку.

Сигрид решительно плюхнулась за её столик:

— Рассказывай, что с тобой произошло.

— Ты точно хочешь это знать? — усомнилась девушка.

— Я хочу чтобы у моих коспехов был прочный тыл. А значит в семье у них должно быть все в порядке, — отрезала лейтенант. — И вообще, может я знаю как тебе помочь. В конце концов, мы в Вестланде, это удел нашего с Лейфом капитана.

— Ну как ты поможешь? Меня парень бросил. Я уж думала, что жених, но когда я все-таки додавила его до делай предложение или уходи, он ушел.

— А кто это?

— На дуэль вызывать будешь? — невесело усмехнулась Инга. — Алекс Воронин, сын известного мезенманского купца.

— И чем мотивировал?

— Сказал что у нас разная религия, разные обычаи, и мы не уживемся.

— Ты значит, предлагала в приданное дюжину лесопилок с алмазными дисками и пилами с платиновым напылением?

— А ты откуда знаешь?

— Знаешь ли, я с Лейфом не первый день на одном корабле служу, знаю чем богата его семья. А дюжину лошадей не знавших седла? А рубашку без единого шва, которой не касалась игла? Я же вижу, у тебя платье как раз по подходящей для этого технологии сделано. Ты главное, меч с золотыми кольцами на ножнах ему не отдавай. Не нужен мезенманскому промышленнику меч, он твоему брату скорее пригодится.

— Ты вообще на что намекаешь? — заметила что-то неладное Инга. — Что-то подозрительно знакомое.

— Ну как что? Известная старинная баллада «Герр Маннелиг» про то, как принцесса горных троллей сваталась к христианскому рыцарю. Только там вместо лесопилок были мельницы с бронзовыми жерновами и серебряными скрепами на водяных колесах. Что, в отличие от платинового напыления на пилах, совершенно бесполезное украшательство.

— Ну вот, и так на душе погано, так ты еще и троллихой обзываешь.

— Я не обзываю, я даю совет. Таких мезенманов можно только троллить. Уж поверь мне, у меня мачеха мезенманка. У них там очень странная система воспитания. С одной стороны их религия требует чтобы жена подчинялась мужу. С другой — они воспитывают девочек самостоятельными и активными. В результате из любой мезенманской общины чуть ли не половина девушек уходит.

Увы, говорят, что можно вывезти девушку из погоста, но нельзя вывести погост из девушки. Это правда. Меня мачеха воспитывала всего три года, а потом Харальд целый месяц расколдовывал, и то заручившись помощью друидов. Всего за три года мачеха ухитрилась привить мне такую толпу комплексов, что снять их было непросто.

Так что не надо девушке из чёппинга добровольно переселяться в погост. Ты там действительно не уживешься.

А если он скажет, что готов уйти из своего мира в твой, заставь его мыть посуду. Если выдержит месяц мытья посуды, значит адаптируется в нормальной языческой семье.

— Ну где же ему столько посуды возьму? Я сама-то посуду руками мыла только в универе на химпрактикуме. А так у меня посудомоечная машина.

— Ну так скажи ему, что машина сломалась.

— Он чинить полезет.

— Это да, это мезенман может. У них в погостах чинить бытовую технику считается нормальным, а вот мыть посуду для мужчины zapadlo.

— Ну какой же Слуттнинг погост? Это же натуральный район города. Который у нас тоже вовсе не чёппинг, а вполне себе стад.

— Он тебя к себе в гости водил? С семьей знакомил?

— Нет...

— А вот меня бабушка Юльхен в Слуттнинг водила. Специально, чтобы показать что такое мезенманский погост и как он уживается внутри современного города. А что ты девушка из чёппинга, а не из стада, я сама вижу. Я же провинциальная баронесса, я сама жила в лёне. Поэтому вижу что для тебя местом приложения сил и денег является окружающая сельская местность, а не какие-то заморские порты или другие планеты.

Виртуальное убийство

Нежить

— Я тебя убью, — сказал появившийся на экране человек в чёрном. Голова его была скрыта капюшоном, а лицо закрыто чёрной полумаской. — Виртуально убью. Физически ты будешь жить и мучиться, а для общества ты умрешь. Ты не сможешь никому позвонить по телефону, не сможешь покупать и продавать, замки в дверях будут не замечать твоего существования. Ты слишком много знал.

И экран погас. А через несколько секунд появилась заставка входа в систему.

Лионель Кохрейн привычно поднес палец к папиллярному датчику, встроенному в клавиатуру. Никакой реакции.

Он набрал имя и пароль. Большинству граждан Технократии пришлось бы долго мучиться, вспоминая пароль, но лейтенанту Кохрейну достаточно часто приходилось авторизовываться не снимая скафандра или с каких-то чужих устройств. Поэтому он свой пароль помнил. «Нет такого пользователя.» — вспыхнуло на экране.

Лионель потянул из кармана коммуникатор. Тот хозяина признал, но выхода в сеть не было. «Сим карта не обслуживается». То, что с детства служило окном в огромный виртуальный мир, вдруг превратилось в слабенький карманный компьютер с несколькими гигабайтами полезной информации внутри. Лейтенант порадовался тому, что нелегкая работа космического пехотинца приучила его не полагаться на сети, а держать кое-какую ценную информацию локально. Но как это может помочь ему здесь, в центре Нью-Марселя?

Для начала надо выбраться из дома. А то тут, в квартире и с голоду помереть не долго, ведь заказать еду по сети он не может. Кохрейн придирчиво оглядел содержимое своего шкафа и остановился на потертом камуфляже, который он использовал для вылазок в лес.

На всякий случай он сунул в карман кредитную карточку и карточку офицерского удостоверения. Вдруг этот странный тип сумел уничтожить не все виды его идентичности.

«Надо сожрать всё, что осталось в холодильнике. — подумал он. — Неизвестно, когда ещё удастся разжиться едой.»

В этот момент мелодичный звон оповестил Лионеля об открытии входной двери. Домой из университета вернулась Джейн.

— Привет, как дела в храме науки? — спросил он.

— Все замечательно, а ты как, отдыхаешь после рейда?

— Ты знаешь, со мной тут какая-то ерунда произошла. Меня все компьютеры просто отказываются замечать. Лионель продемонстрировал подруге как не срабатывает отпечаток пальца.

Джейн вошла в систему на десктопе под своим именем. Не успел ее профиль загрузиться, как раздалась похоронная мелодия.

«Один из ваших друзей в социальной сети, Лионель Кохрейн, скоропостижно скончался», гласило выскочившее сообщение. Она кликнула ссылку и увидела сообщение на районном новостном сайте, что Кохрейн попал под машину сегодня в восемь утра.

Девушка потерла глаза, обернулась на парня, потом на экран, потом встала из-за стола, схватила его за плечи и потрясла.

— Лай, ты точно не призрак?

— Нет, как видишь. Я живой и теплый. Просто меня вычеркнули из Сети. Причем это сделали довольно ловко. Если бы я просто исчез, остались бы сотни людей, которые бы помнили меня и подозревали, что здесь что-то нечисто. Ты, сослуживцы, однокашники и преподаватели в Академии, родственники. А тут — был лейтенант Кохрейн да сплыл. Полез через перекресток на красный свет и попал под фуру с роботизированным управлением.

— И что ты теперь будешь делать?

— Не знаю ещё. Но как-то из этой ситуации выбираться надо. Хорошо хоть ты пришла, и можешь меня хотя бы из квартиры выпустить. А то я уже подумывал о том, чтобы лезть через окно.

— С 20 этажа? Лай, ты маньяк.

— А что делать? В принципе, с коспеховской физподготовкой это реально. Но на самом деле из квартиры я бы вышел. И вылезать пришлось бы со второго этажа.

— И куда дальше? Кланам сдаваться? Пожалуй, они от боевика с твоей подготовкой не откажутся.

— В кланы не хочется. А хочется поймать того гада, который это устроил...

— Тебе бы в Империи отсидеться. Я тут вчера смотрела репортажи мисс Джеймсон оттуда. Там у них до сих пор монеты в обращении ходят. А Сигрид Сйошерна протащила Лауру на борт суборбитального транспорта вообще без документов.

— Ну знаешь, вчера я бы тоже какого-нибудь имперца запросто так протащил. Все же Сйошерна это офицер космической пехоты. Наваять предписание на звено под командованием такого-то и вперёд.

— Интересно, откуда ты эту фамилию знаешь? Тебя же никогда не интересовали имперские репортажи Лауры Джеймсон.

— Я ее вообще-то лично знаю. Было дело, стоял рядом почти так же, как сейчас с тобой. Полгода назад было у нас такое дельце, когда вдруг потребовалась парочка десантников женского пола. А в нашем флоте девушек в коспехи не берут. Пришлось имперцев просить помочь, благо как раз тогда их крейсер наносил дружественный визит. Одна из них как раз была Сигрид Сйошерна, а вторая Марта Лофсон.

— Лай, слушай, если действующий офицер может кого-то провести, то может быть обратиться к кому-то из твоих сослуживцев? Давай я позвоню кому-нибудь, кому ты доверяешь, скажу что я твоя девушка и от тебя остались какие-то бумаги, которые бы надо вернуть во Флот. Пусть придет, а тут мы ему тебя покажем.

Кохрейн задумался. В принципе, идея была довольно неплохой. Но...

— Боюсь что если ты влезешь в это дело, под ударом окажешься уже ты. А у тебя нету подготовки на выживание и боевых навыков как у меня. Но вообще идея обратиться за помощью интересная. О! Кажется я знаю куда податься.

В общем, выведи меня из подъезда и спокойно «вступай в наследство».

А я тебе позвоню, как разживусь доступом в Сеть. Если с тобой свяжется кто угодно кроме меня, говори правду. Что вот пришла, увидела что сообщение о моей смерти несколько преждевременно, выпустила меня из подъезда и я ушел, не сказав куда.

Джейн обиженно надула губки:

— Ты мне настолько не доверяешь?

— Я не хочу тебя подвергать опасности. Те, кто сумел провернуть такую штуку, в состоянии добраться и до тебя.

Помохав ручкой лейтенанту, который быстрым шагом скрылся где-то в переулках жилого квартала, Джейн вернулась в квартиру, и почти тут же на ее коммуникатор последовал звонок. На экране появился тип в капюшоне и маске, про которого ей рассказывал Лионель.

— Ну что, где твой лейтенант? — хриплым голосом спросил он.

— Ушел. — чуть не плача ответила она. — От моей помощи отказался, сказав что не хочет впутывать меня в разборки с вами, снарядился как на экзамен по выживанию и ушёл. Куда, не сказал.

— Думаю, он не дойдет куда собирался, и объявление станет правдой, хотя и с некоторым опозданием.

Человек на экране хрипло рассмеялся и прервал связь.

Джейн бросилась на постель и расплакалась. Ей очень хотелость что-то делать куда-то бежать, кому-то рассказать. Но делать не стоило ничего.

Тем временем Лионель быстрым шагом пересек квартал, подошел к двери в технический отсек подвала длинного дома, перегораживавшего дорогу, нажав за ручку открыл ее (он знал что замок тут сломан еще с тех пор когда был школьником) и проник в технический отсек подвала. Еще через несколько минут он выбрался с другой стороны, вскрыв замок куском проволоки, и оказался на улице, на которую из своего дома мог бы попасть только минут через сорок пробежки трусцой или проехав несколько остановок на трамвае.

К сожалению, подобные способы срезать расстояния он знал только в ближайшей окрестности своего дома. Но Нью-Марсель — город территориально не очень большой, хотя и густонаселенный. Поэтому уже через два часа лейтенант оказался в том самом лесопарке, куда пару месяцев назад его пригласили поиграть в пейнтбол. Еще полчаса и среди деревьев замелькали странные сооружения из найденных на свалке деталей. Кохрейн добрался до Макондо.

— Эй, мужик, ты откуда здесь взялся? Я тебя не знаю, — остановил его человек, одетый почти так же как и сам Лионель — в потертый камуфляж.

— А Тони Кокни ты знаешь?

— Конечно.

— Ну вот я к нему в гости. Дорогу покажешь?

Почему-то упоминание настоящего имени Куздры моментально успокоило местного жителя. Может к Куздре подобные типы с военной выправкой и правда не реже раза в неделю заявляются. Понять и запомнить описание дороги было тяжело. Но Кохрейн справился. И вот он уже стоит рядом с двумя деревьями, под одним из которых установлена парочка крепких контейнеров для приличия замаскированных косо прибитыми листами картона и жести, а под вторым в кресле-качалке сидит Куздра с ноутбуком.

— Это кто по мою душу? А, ты тот лейтенант-коспех, который играл в пейнтбол с Лактиным и Винтером? И что по Сети не постучался?

— А меня нет в Сети. Для Сети я мертв. — И Кохрейн начал рассказыать свою историю.

— Ну не надо трепать об этом на весь Макондо. Пошли в дом, я тебе чаю налью. Далеко пешком топал-то?

— Километров пятнадцать. Ерунда.

— А почем подался именно ко мне? — спросил Куздра, усаживая Кохрейна на террасе и ставя на стол перед ним грубую глиняную кружку.

— Я решил, что таким вычеркнутым из общества, как я, самое место в Макондо.

Куздра рассмеялся:

— А ты прав. Здесь по крайней мере точно можно заработать на прокорм, не имея банковского счета. Ну рассказывй, как ты дошел до жизни такой.

Выслушав рассказ, программист почесал в затылке и сказал:

— На кланы не похоже. Не помню я, чтобы они такую технику применяли.

— Тут всё хуже. Похоже, готовится попытка государственного переворота, И кое-кто из той пейнбольной тусовки там замешан. Я сейчас не очень могу понять, кому я могу доверять, а кому — нет.

Куздра открыл ящик стола, порылся там, вытащил какую-то плоскую панель, подключил ее к ноутубуку и поводил вдоль правого предплечья лейтенанта.

— Ого, в первый раз вижу живого зомби. Тебе крупно повезло что тебе на дороге ни разу не попался RFID-считыватель. А то бы вся полиция Нью-Марселя была в панике — труп из морга сбежал.

Все твои документы, конечно аннулированы, но вживленный в руку чип по-прежнему честно транслирует идентификационный номер. И этот номер числится принадлежащим трупу. Поэтому обнаружение этого номера на входном контроле там, где не может оказаться похоронная процессия, это исключительная ситуация, которая эскалируется очень высоко. Скорее всего неисправность считывателя, а это вероятно следствие целенаправленного взлома. Сами по себе они ломаются очень редко.

— То есть соваться туда, где есть входной контроль, мне не стоит? Даже в сопровождении человека с пропуском?

— Ну если ты не хочешь, чтобы об этом узнал тот, кто тебе это устроил.

— Ну теперь давай думать, кому из той пейнтбольной компании, в которой тебя со мной познакомили, ты можешь доверять.

— Тебе. Тебя вполне устраивает то, что происходит сейчас, ты лучше аналитиков разведки знаешь, как работает Машина, а значит имеешь меньше оснований пытаться её обмануть и больше оснований ей доверять.

— Интересный ход мыслей. С чего бы это ты решил, что мои знания внутреннего устройства Машины не вызывают желания как можно быстрее свернуть эту систему нахрен, а на ее место поставить человека. Хоть какого. Хоть идиота, хоть паталогического властолюбца, но лишь бы живого?

— А что, это разве не так? После того пейнтбола я немножко почитал твой блог и твои комментарии в других блогах. И пришел к выводу, что Машине ты должен доверять всяко больше, чем людям. Даже грамотным и желающим добра.

— Особенно грамотным и желающим добра. Такие могут мно-о-го наворотить.

— Вот-вот. И в нашей маленькой тусовке все были такие. Включая меня, хотя я и не слишком опытный. Ну... Пожалуй, Лактину я бы доверился. Опять же потому, что он слишком много знает. И потому что он не может не понимать, что смена Машины на человеческую диктатуру приведет к тому, что ему будет некогда спать.

— Хорошо. Значит сливаем информацию о том, что ты раскопал, Лактину. Это несложно. Мы и так с ним постоянно переписываемся, поэтому стеганографически спрятанный текст внутри схемы какого-нибудь доисторического технического монстра пройдет незамеченным.

— Еще я бы хотел, чтобы моя девушка узнала, что я в безопасности. Вы можете ей написать?

— Если вдруг всплывет немотивированный контакт между мной и твоей девушкой, подозреваю, ты перестанешь быть в безопасности. И она тоже. А кто она у тебя, в смысле, где работает, чем увлекается, контакты с кем будут однозначно сочтены обыденными и неинтересными?

— Она учится на третьем курсе медицинского факультета университета. Занимается фристайлом на моноколесе...

— Медфак, говоришь. Ну это уже хорошо. Есть одна идейка...

На следующий день Джейн нечаянно столкнулась в университетском коридоре с професорром Карстеном. Вернее, нечаянным было то, что профессор, прослывший чудаком, вдруг обратил внимание на пробегавшую студенку.

— Мисс Онеро, а не хотели бы вы пройти практику в благотворительном медпунтке в Макондо?

Джейн замялась. Об этом чудачестве профессора, что он бесплатно лечил жителей несуществующего официально трущобного пригорода Нью-Марселя, знал весь факультет. С одной стороны, у неё как раз сейчас, когда из ее жизни исчез Лионель, появилась уйма свободного времени. С другой стороны в деканате крайне положительно смотрят на всякое волонтерство. С третьей старик Карстен это золотые руки и неисчерпаемый кладезь жизненного опыта. У него стоит поучиться. Но тратить свои силы и время на каких-то бомжей...

— Один известный вам лейтенант космической пехоты говорил, что Макондо это такое место, куда попадают все, кому больше некуда податься.

Джейн встрепенулась. А вдруг это весточка от Лая? Вдруг это таким заковыристым образом не просто сообщается где он пристроился, но и создается мотивированная легенда, позволяющая с ним встретиться?

— Да, наверное, — неуверенно пробормотала она. — Я попробую...

* * *

Карстен подобрал Джейн около здания факультета. У него была «Иволга» маленькая машинка, популярная среди университетских преподавателей. С одной стороны, вроде как и своя машина, не велосипед, можно и посадить пассажира, и покупок погрузить, с другой, стоимость парковочного билета на неё вдвое меньше, чем на полноразмерный пятиместный седан.

Они покрутились по развязкам Восточного шоссе и съехали на узенькую, давно не ремонтировавшуюся дорогу. В родных местах Джейн такие дороги вели к захолустным фермам, но чтобы такое встречалось у самой окраина столицы.

Все боковые съезды с дороги были перекрыты сваренными из железных труб шлагбаумами, запертыми на простые механические висячие замки.

Машина свернула на один такой съезд, профессор вышел, и набрал на замке открывающий код. Оказалось, что замок, хотя и механический, но цифровой. Проехав шлагбаум, он остановил машину, вышел и аккуратно запер замок за собой.

— Это договоренность такая с местными лесниками. Они не поднимают шум по поводу того что в лесу целый городок нелегального жилья, а все, кто заезжает в этот городок на транспорте, не забывают закрывать за собой шлагбаум, как будто это лес, куда посторонним въезд воспрещен.

Машина двинулась дальше, подпрыгивая на неровной колее, едва намеченной среди густой травы, росшей под кронами редких деревьев.

Вот под кронами деревьев замелькали какие-то то ли сооружения, то ли кучи мусора, и вскоре машина остановилась у одного такого.

Это был покрашенный зелеными и коричневыми пятнами довольно новый 20-футовый контейнер, в котором были прорезаны обычная дверь с крылечком и окно с рамой. Кусок стенки над дверью был покрашен в белый цвет и на нем нарисован красный крест.

На перилах крыльца расселись несколько человек одетых в разнообразные лохмотья.

— А вот и наши пациенты, — прокомментировал профессор.

Джейн внутренне поежилась, подумав о том, в каких условиях придется работать. Но все оказалось не так уж страшно. В прошлой жизни этот контейнер был, видимо, мобильной операционной, предназначенной для работы в зонах стихийных бедствий. С такими контейнерами студентам приходилось иметь дело на занятиях по медицине катастроф. Поэтому все было знакомо и привычно. И все инструменты и лекарства в шкафчиках, привинченных к стенке, лежали там, где по инструкции положено.

Пациенты тоже, несмотря на несколько необычный вид оказались вполне опрятными людьми с обычными травмами и болезнями. Ни ужасающих язв, ни туберкулеза, ни прочих ужасов, которые можно ожидать на планетах, где цивилизация деградировала до допромышленного уровня.

Наконец очередь пациентов рассосалась, и, стянув рук очередные одноразовые перчатки, Джейн вышла на крыльцо, подышать свежим воздухом.

На крыльце сидел парень в примерно таком же потрепанном камуфляже, как и заметная часть других пациентов.

— А у вас что, молодой человек? — строгим голосом спросила она.

— Джейн, — с нежностью произнес Лионель. — ну ты и заработалась! Не узнаёшь.

— Лай! — девушка бросилась ему на шею. — Когда профессор Карстен намекнул мне про то что один мой знакомый коспех, что-то говорил о Макондо, я так и поняла что это весточка от тебя.

В этот момент упомянутый Карстен появился в дверях контейнера и строгим взглядом посмотрел на обнимающуюся парочку:

— Мисс Онеро, я собираюсь уехать в город часа через полтора. Вы поедете со мной или будете добираться самостоятельно.

— Тут до ближайшей станции подземки пятнадцать минут пешком по лесу, — шепнул Лионель на ушко своей подруге. — Но лучше, наверное, на первый раз уехать вместе с профессором.

За полтора часа, в течение которых Карстен общался с людьми, имеющими вес в нелегальном поселке, Лионель познакомил Джейн с Куздрой и она вдруг вспомнила, что в группе фристайла на моноколесах один из парней хвастался участием в списке хакерс. Амиро Санталья его звали кажется. Куздра, подумав, вспомнил, что да, есть такой. Что-то полезное предлагал.

Подумав, решили что если Джейн расскажет ему случившуюся с Кохрейном историю, это будет вполне мотивированный способ вбросить информацию о проблеме в сообщество хакеров.

* * *

Когда Джейн вернулась домой после визита в мастерскую Сантальи, на лавочке у подъезда сидела соседка, миссис Грапл, которой Лионель и Джейн несколько раз помогал с закупками продуктов, а Джейн один раз вызвала «Скорую» несмотря на протесты старушки, заметив четкие симптомы спазма мозговых сосудов.

— Дженни, милая, ты как теперь, без Лая-то? — поинтересовалась миссис Грапл. — Квартиру будешь на себя оформлять?

Джейн старательно сделала грустное лицо, какое по ее представлениям должно было быть у молодой вдовы:

— Да, миссис Грапл.

— А репки-то тебе хватит? Наш-то дом элитный, здесь чтобы владеть квартирой нужно иметь репку не меньше 17 с половиной тысяч.

Джейн задумалась. Когда она последний раз проверяла свой репутационный рейтинг, в просторечии репку, там было где-то чуть больше 17. То есть на самой грани.

— Если тебе чуть-чуть не хватает, могу тебе потянуть репку. Вы с Лаем столько для меня делали, а я все время забывала это лайкнуть.

Джейн вытащила коммуникатор и залезла на гражданский портал. 23500, появилось в углу экрана. «Откуда столько много» подумала девушка, и полезла смотреть историю начислений. Одной из основных функций «репки» считалась воспитательная, поэтому человек должен был иметь возможность посмотреть, за какие действия ему пришел плюс, а за какие минус.

Так, 5000 пунктов начисление от штаба флота как вдове офицера. 1000 пунктов от ректората за участие в волонтерской программе медицинского обслуживания малообеспеченных граждан. 500 пунктов от больницы скорой помощи за тот самый случай с миссис Грапл.

— Спасибо, не надо. Служба Скорой помощи мне уже дала в репу за то, что я вам помогла тогда. Так что у меня с запасом.

Воскрешение не удалось

На следующее утро на пороге домика-контейнера Куздры появился Лактин в камуфляже и с пейнтбольным приводом на плече.

— Что, в такую рань и уже наигрался? — спросил его хозяин дома. — Пива налить.

— Лучше кофе. Черт бы побрал эту бессонную ночь. Лионель, я хочу высказать вам извинения от имени всей Службы, но почему-то мы не смогли штатным способом тебя воскресить.

Должна быть в Машине штатная процедура отката некорректно введенной информации о смерти. Была. Во всех инструкциях написано что должна быть. Но почему-то в меню соответствующий пункт отсутствует.

— Гереро спрашивали?

— Нет, до ваших и до копания в истории изменения кода мы не добрались. Мы решали другую задачу — не исправить Машину, а сделать так, чтобы лейтенант Кохрейн возможно быстрее вернулся во Флот.

Допустим вы даже сегодня найдете и исправите багу в коде. Когда там у вас плановый релиз? Через три месяца? Выпускать внеплановый ради этой ошибки никто не будет. Это даже не ошибка, а отсутствующая функциональность, которая должна быть по логике вещей, и когда-то была, но вот нет.

И скорее всего вы там в вашем списке будете полгода ругаться, включать это так, сяк или вообще не включать, прежде чем до чего-то договоритесь. И только в следующий релиз после того, как вы договоритесь, оно попадет.

У нас есть другая идея: можно попробовать ввести Лионеля в общество через любую окраинную планету, где есть нонсы.

— А нонсы это как? — удивился Кохрейн, ранее с таким явлением не сталкивавшийся.

— Non-citizens. Не-граждане. Обычно это одичавшие потомки предыдущих волн колонизации, которые живут в лесу и молятся колесу. Как правило, молодежь из этих общин норовит удрать в поселения наших колонистов, устроиться там егерями, батраками на ферму и так далее.

Для того чтобы стать полноправными гражданами Конфедерации, нонсам надо сдать экзамен за школьный курс, это ты можешь хоть завтра, и получить рекомендацию от работодателя. Это примерно пара месяцев.

После этого ты получаешь новый идентификационный чип, запись о себе в базах данных как о гражданине федерации. Записываешься вольноопределяющимся во флот, сдаешь экзамены за курс Академии и получаешь обратно свой лейтенантский чин.

— То есть грубо говоря, из-за того, что в Машине обнаружился баг, мне надо несколько месяцев повкалывать в какой-то глуши и заново сделать военную карьеру?

— Ну да. Увы, это лучшее, что мы смогли придумать. Мир несовершенен. Но, полагаю, что с карьерой затруднений не будет. Все от кого это будет зависеть, знают кто ты на самом деле.

Осталась единственная задача — доставить тебя на Сликампер и обучить тому, что там знает каждый лесной житель, но не знает большинство выходцев из городов Конфедерации. Обучить — не вопрос. У Службы там контакты есть. Пристроить тебя потом проводником в экспедицию Нью-Марсельского университета — тоже.

Как привезти тебя туда — тоже понятно. У нас есть контакты среди контрабандистов и мы можем подсунуть на грузопассажирский корабль, идущий на Сликампер, контейнер, приспособленный для жилья.

— Джу, а ты не забыл про идентификационный чип? — поинтересовался Куздра.

— Нонсам при получении гражданства вживляют новый.

— В том-то и засада. У Лионеля уже есть чип. И этот чип транслирует идентификатор человека, числящегося умершим. В случае процедуры восстановления в правах это так и должно быть. А по описанному тобой плану это будет сильно мешать.

— Хм.. Надо связаться с нашими технарями и выяснить, как можно обезвредить или удалить чип.

— Да я тебе и сам могу рассказать. Это не проблема. Даже руку резать не надо. Я сейчас могу подать мощный радиоимпульс, который сожжет чип. Будет немножко больно, но зато чип превратится в кусок кремния, не способный что-либо сообщить.

Лионель, сделаем из тебя призрака, не видимого никаким следящим системам. Хочешь?

— Да, пожалуй, призраком быть лучше, чем сбежавшим из морга трупом.

Куздра начал рыться в ящиках в поисках необходимых деталей. Стандартный считыватель бесконтактных чипов у него был под рукой, а вот генератор мощных радиоимпульсов пришлось собирать из разных частей другого назначения. Вот ЛАТР, вот вытащенный из микроволновки магнетрон, вот какая-то на скорую руку спаянная схема, вот намотанная на свернутый в трубу кусок картона антенна.

— Суй туда руку, — скомандовал хозяин дома, указывая на эту трубу.

— А оно мне руку не поджарит? — засомневался Лионель. — Из микроволновки же сделано.

— Нет, — отмахнулся хакер. — Тут частота другая. Она не совпадает с частотами поглощения биологических тканей, так что энергия будет выделяться только в самом чипе.

Короткий щелчок тумблера и руку лейтенанта пронзила острая боль, как будто туда попал маленький, но раскаленный докрасна, осколок кинетического снаряда (что с Лионелем уже случалось).

Куздра опять вооружился считывателем. Никакой реакции. Он взял отвертку, снял с устройства крышку и подключил туда самодельную антенну.

— Сунь туда руку еще раз, больно уже не будет.

Но и с этой антенной машинка не смогла обнаружить в руке Лионеля каких-либо следов идентификационного чипа.

Сликампер

Прибытие

Когда грузопассажирский корабль, на котором под видом груза путешествовал Кохрейн, прибыл на Сликампер и приземлился на космодроме города с незатейливым названием Старпорт, контейнер, оборудованный для жилья, в котором Лионель Кохрейн провел все время полета с Жакерианы на Сликампер, из трюма не выгрузили. Ночью матрос Джек, который всю дорогу носил бывшему лейтенанту пищу, аккуратно вывел его из трюма через служебный проход и провел к служебному выходу из космопорта.

— Куда ты теперь, Лай?

— У меня тут есть адрес. Жасминовая набережная, 18, спросить Мишель Доре. Надо, наверное, до утра подождать?

— Не думаю, — непристойно заржал Джек. — У них там сейчас самая работа.

— И чего в этом смешного?

— Жасминовая, 18 — это самый крутой бордель в городе, если не на планете. Кстати, Мишель Доре я помню. Это тамошняя звезда. Так что иди туда, притворяясь честным матросом и снимай её. В процессе все и выяснишь, — Джек опять заржал.

Дом 18 по Жасминовой набережной представлял собой трехэтажный кубик из зеркального стекла и металлических профилей. Не зная, что там, можно было бы принять за офис какой-нибудь преуспевающей компании.

Войдя в здание, Лионель очутился в большом баре, в котором стоял романтический полумрак, сквозь который на стенах угадывались картины весьма фривольного содержания.

Лионель подошел к стойке и спросил бармена, где тут найти Мишель Доре.

— А, она как раз минут пять как освободилась. Вон за тем столиком сидит.

Лионель подошел к столику, за котором, откинувшись на спинку дивана, сидела мулатка с длинными распущенными волосами, одетая в полупрозрачную блузку и юбку до середины бедра.

— Мишель Доре?

— И кто тебе, сладкий мальчик, посоветовал мои услуги?

— Кэп Лактин из Нью-Марселя.

— А, милашка Джу! Ну закажи мне, пожалуй, глинтвейна, и себе чего-нибудь. Разговор будет долгий. Кстати, если ты хочешь жрать, попроси каракатицу. Их тут неплохо готовят.

Отзыв был правильный. Лактин предупреждал что реакцией на его имя должно быть именно «милашка Джу».

— А ты?

— А я наелась до отвала за счет предыдущего клиента. Так что глинтвейна хватит.

— Так что тебя привело сюда?

— Мне надо вписаться в нонсы.

— Лактин и в нонсы? Интересная штука. Программа защиты свидетелей что ли? Хотя нет, не отвечай, зачем мне лезть в жакерианские дела?

Похоже Мишель была слегка пьяна, поэтому говорила несколько больше, чем, по мнению Лионеля следовало.

— Садись рядом и обними меня. Мы в конце концов в борделе или когда?

В такой позиции, когда Мишель с бокалом глинтвейна устроилась на коленях у Кохрейна, они, особенно учитывая играющую в баре музыку, могли общаться так, что подслушать их было практически невозможно.

— Значит так. Завтра в гидроаэропорту ты найдешь Зига и Кайта. У них такая характерная летающая лодка, разрисованная охотящимися кошками. Скажешь, что тебе нужно попасть без шума в Непро-сити. Непро-сити это такой вообще сити, маленький городишка в долине реки Непру-хэ. Местный так сказать логистический центр в новоосвоенном районе. Завтра они туда по любому летят, там послезавтра базарный день, а сегодняшний грузопассажирский привез уйму всякой мелочевки с промышленных планет, которую в долине Непру-хэ руками оторвут.

Вот дожидаешься открытия базара, находишь там Одри Гэгеллер, рыжую такую каланчу, передаешь ей привет от Миш-вертихвостки. В смысле от меня. Она там приграничная фермерша, входы-выходы к нонсам знает. И даже не вздумай мне рассказывать зачем тебе к нонсам, что ты собираешься делать дальше. Видишь, у меня работа такая, что удержать язык за зубами ну никак. Все запомнил? Или хочешь записать? Будешь писать в коммуникатор, не забудь зашифровать. Ну да ты же человек Джу, у него обычно люди вышколенные.

Допил свое пиво? Тогда плати в кассу и пошли в номер. А то кто-нибудь шибко наблюдательный заметит что некий тип с Мишель пил, а потом её не снял. Нет уж, пришел в бордель, веди себя как все посетители, за транзитного матроса сойдешь.

Фермерская дочка

Нужных пилотов он на следующий день нашел без труда. Услышав что его послала к ним Мишель Доре, они почему-то стали относиться к нему совершенно как к своему парню. И даже в процессе десятичасового полета неторопливой летающей лодки от Старпорта к Непро-сити попросили порулить, предварительно выяснив что пилотировать бывшего коспеха учили, и учили хорошо. А наличие лицензии и допуска на этот тип воздушных судов, похоже над этим мелким, покрытым россыпью островов морем, отделявшим Старпорт от устья Непру-хэ, никого не волновало.

Делать в полете по большому счету было нечего, а пилоты были ребятами словоохотливыми, тем более когда есть возможность пообщаться со свежим человеком, которому самые бородатые сликамперские анекдоты в новинку.

Поэтому когда он спросил, откуда взялись такие странное названия, Непру-хэ и Непро-сити, ему тут же вывалили длинную-длинную историю колонизации Сликампера, значительная часть которой не имела ни документальных, ни археологических подтверждений.

Согласно этой истории, планета была открыта в ходе Второй Экспансии выходцами откуда-то из Восточной Европы, непосредственно со Старой Земли. И, в частности, западный континент обследовал некий украинец. Который и дал в честь своей родины крупнейшей реке континента имя Днипро.

Китайцы, заселившие планету в ходе Третьей Экспансии, произнести это название не могли. Поэтому Днипро превратился в Непру, обзаведшись по дороге приставкой Хэ, что по-китайски означает «река». А город Непро-сити построили уже в ходе нынешнего освоения планеты выходцы из Технократической Конфедерации. Кстати, нонсы в долине Непру-хэ по большей части потомки тех самых китайцев из колонистов Третьей Экспансии.

В результате история Сликампера получалась как бы не длиннее истории Жакерианы или Кнаросота — наиболее развитых планет Конфедерации.

Когда экскурс в глубину истории кончился, Кохрейн спросил, не знают ли пилоты Одри Гэгеллер.

— Да кто ж из тех, кто бывал в Непро-сити, не знает Одри! — возмутился Зиг. — Это самый острый язычок на всем непровском базаре.

Мы еще старика Гэгеллера помним, ее папашу. Пока дочка не выросла, он был вынужден сам на базар ездить. А сейчас сидит безвылазно на своей ферме, расти там сизаль и киви. А Одри выросла непоседой. Постоянно то по лесам, где нонсы живут, шляется, то в город мотается.

Кстати, если надо посетить всякие интересные места в долине Непру-хэ, то в проводники лучше всего её брать. Если уговоришь. Мы тут как-то в прошлом году решили сунуться в заброшенный город первопоселенцев.

Вот смотри. — Зиг достал из какого-то ящика в кабине десятидюймовый планшет, и стал показывать на нем фотографии. На этих фотографиях фигурировала рослая девушка в камуфляже с рыжими волосами до плеч и россыпью веснушек на совершенно не загорелом лице.

У Кохрейна была неплохая память на лица. Поэтому, а также и потому, что фермерские ряды на базаре Непро-сити были четко отделены от рядов, где продавали привозные товары, он без труда самостоятельно нашел Одри на базаре на следующий день. По совету Зига и Кайта он отправился на базар не слишком рано. И в общем угадал. Ему пришлось подождать не больше получаса, пока Одри распродала свой товар, после чего прогуляться вместе с ней по рынку и помочь дотащить покупки до старенького пикапа.

К тому моменту, когда они выехали с базарной площади, они уже давно были на ты.

А как только они выехали из городка, она остановила машину и посадила его за руль. Заявив, что дорожной полиции на этой дороге не видели со времен Второй Экспансии, а она рулила всю дорогу в город. Так что сменит своего гостя за рулем она часа через четыре, когда пора будет сворачивать с торной дороги к ферме.

Дорога действительно была торная. Широкая, ровная, отсыпанная гравием и хорошо укатанная. Многочисленные ручьи, впадавшие в мелькавшую слева реку, были забраны в бетонные трубы. В общем много внимания езда по почти пустой дороги от Лионеля не требовала, и можно было обсуждать с хозяйкой машины свою дальнейшую судьбу.

— Так что тебе надо от нонсов? — спросила девушка.

— Притвориться одним из них, устроиться на работу к колонистам и заработать гражданство.

— Сложная какая-то система.

— Так получилось. Я сейчас для Машины как бы и не существую. Насколько я понимаю, как и нонсы. Они учитываются только как некое статистическое явление, но не как индивидуальности.

— Ну... Наверное, ты прав. Я никогда не пыталась разобраться в функционировании нашей Машины. Я за экраном начинаю зевать уже через полчаса. А что ты умеешь такого, полезного для нонсов и для колонистов.

— Я — офицер космической пехоты. Это значит, что умею ориентироваться на любой местности, владеть оружием, управлять много какой техникой, а что попроще даже и чинить, строить переправы и организовывать лагеря. Могу составлять топографические карты, дешифрировать спутниковые снимки.

— Впечатляющий список. Я думаю что самый быстрый способ для тебя — это вписаться в какую-нибудь научную экспедицию проводником. Научники обычно уже через месяц-другой понравившимся проводникам ходатайствуют о гражданстве. А тут ты, который чисто говорит на англике, далеко не в первый раз видит стандартное армейское кэмпинговое снаряжение, может подменить водителя, если что. А если ты еще будешь ненавязчиво разводить там армейскую дисциплину, они в тебя просто влюбятся.

— Хм, интересная мысль, насчет дисциплины.

— Ага. Я уже немало экспедиций видела, даже пару раз сама водила. Здесь же не только нонсы проводниками нанимаются. Научники — они все разгильдяи. Но подсознательно все мечтают об имидже крутых рейнджеров. Там более, ты, наверное, в курсе, что армейская дисциплина не зря придумана, и в поле она сберегает уйму сил и нервов, а иногда и жизней.

— Да, так. Хотя забавно это слышать от фермерши на окраинной планете.

— Единственная засада — от проводника ожидается знание местных условий, что где растет, что где бегает, что из этого едят, а что само может съесть. Так что прежде чем устраиваться в экспедицию, надо бы тебя немножко поднатаскать в этом вопросе. Эх, было бы сейчас начало сухого сезона, и собиралась бы я куда-нибудь, сама бы тобой занялась в обмен на работу экспедиционного рабочего. А сейчас у меня на ферме дел выше крыши, по лесам бегать, травки тебе показывать некогда.

Кому б тебя такого сплавить? А-а, сообразила. Есть у меня знакомая колдунья. Наранцэцэг10 ее зовут. А у нее ученица Дэлбээ11. Вот им тебя и подкину. Из-за особенностей традиций этого племени колдунья там не всегда может пользоваться помощью соплеменников, когда требуется грубая мужская сила. Так что поживешь у них месячишко-другой, дом подремонтируешь, а они взамен тебя научат всему, что нужно знать про местную флору и фауну. А там начнется сухой сезон, понаедут всякие экспедиции, и как раз у тебя будет шанс устроиться проводником.

После достижения принципиальной договоренности, она продолжала непрерывно рассказывать про обычаи того племени нонсов, к которому она собралась пристроить Кохрейна. И рассказ этот продолжался до того самого момента когда впереди показался очередной съезд с дороги, и Одри, отвлекшись от рассказа, заявила:

— Нам туда. За руль пустишь?

— А надо? — улыбнулся коспех, сбрасывая скорость. Сколько нам тут осталось?

— Шесть километров и четыре брода. Смотри, засадишь машину, сам выталкивать будешь.

Тем не менее, Лионель остался за рулем и, к некоторому удивлению девушки уже через пятнадцать минут въезжал на двор перед её домом.

— А ты неплохо машину водишь, — прокомментировала она. — Я обычно на час дольше из города добираюсь.

Тем временем из дома выбрался пожилой грузный мужчина с такими же рыжими волосами.

— Быстро ты сегодня обернулась, — сказал он. — А это кого ты с собой привезла?

— Знакомься, Лай, это мой папа, Кимвел Гэгеллер. Папа, это Лионель Кохрейн, помочь которому меня попросила Миш.

— Ну если Миш выделила какого-то мужика до такой степени, что попросила ему помочь, то надо помочь, — хохотнул хозяин фермы.

— А часто Мишель Доре у тебя чего-нибудь такого просит? — поинтересовался Кохрейн.

— Не-а, по-моему, всего раза три и было. Обычно у нее какие-то более простые просьбы. Посылочку там кому-нибудь передать, или собрать какую-нибудь редкую травку.

— Ладно, молодежь, — сказал Кимвел. — В ногах правды нет, пошли в дом. Тем более что вы как раз к позднему обеду.

Ученица ведьмы

— Ты после дороги из города в состоянии отправиться дальше? — спросила Одри после обеда.

— Нет проблем.

— Тогда пошли. У меня все равно на этот вечер ничего не было запланировано. Поэтому могу проводить тебя до дома колдуньи.

Она зашнуровала поплотнее высокие ботинки, вскинула на плечо ружье.

— У тебя есть оружие?

— Нож хороший есть.

— Эх, надо было в городе об этом спросить. Купили бы что-нибудь. По местным лесам без оружия лучше не ходить.

— И эта колдунья с ученицей тоже с оружием ходят?

— Нет, они же лесные жители, а не фермеры.

— Тогда и мне, наверное, не надо. Я же хочу стать таким как они.

— Ладно, пошли, потом разберемся.

Им пришлось преодолеть несколько километров среди полей сизаля и ананасов, прежде чем они углубились в лес. Потом едва намеченная тропинка вывела их на берег ручья, вдоль которго они пробирались через довольно разреженный и светлый лес. Через примерно два часа прогулки быстрым шагом Одри сказала:

— Ну вот, пришли.

И спустилась к ручью. В обрывистом берегу буквально сияла круглая дверь, выкрашенная зеленой краской, а дальше вдоль обрыва чернели такие же круглые окошки. Над дверью висела конструкция из металлических трубок, которая, как вспомнил Кохрейн, называлась «китайским колокольчиком».

Девушка решительно хлопнула рукой по этой конструкции и раздался мелодичный звон.

— Входи, открыто, — раздался из недр холма детский голос.

Одри дернула дверь за ручку, и, пригнувшись, скользнула внутрь. Кохрейн последовал за ней. Внутри за дверью была небольшая прихожая с полом, застеленным циновками, крючками для одежды и полочкой для обуви. Оттуда дальше вела уже обычная, прямоугольная дверь.

— Снимай обувь, — скомандовала фермерша, и, встав на одну ногу, как цапля, стала расшнуровывать свои ботинки. — Здесь принято по дому ходить босиком.

Разувшись, они прошли из прихожей в длинный коридор, протянувшийся вдоль обрыва, из которого были двери направо и налево.

— Я на кухне, — услышав шаги, сообщила хозяйка.

Кухня была соседним помещением с прихожей. Здесь имелась сложенная из диких камней печь с чугунной плитой. По явно самодельным полкам на стенах была расставлена фабричного производства посуда.

На полу, поджав под себя ноги, сидела девушка, или девочка-подросток, или все-таки уже девушка, одетая во что-то похожее на борцовскую куртку. Смуглая, довольно короткие черные волосы заплетены в две косички. Перед ней стояли две большие миски с каким-то корневищами, которые она перебирала и чистила.

— Привет, Дэлбээ, — сказала Одри. — А Цэцэг где?

— В деревню пошла. Что-то со старейшинами обсудить хотела. Дождешься её?

— Не, побегу. Я сегодня в город ездила, так что усталая я слишком чаи распивать. Вот держи. — Одри достала из рюкзачка большой пластиковый пакет. — Все, что вы заказвыали. И познакомься. Это Лионель Кохрейн. Его надо пристроить в ваше племя и подучить местным растениям и животным. Чтобы в начале сухого сезона он мог пристроиться проводником в какую-нибудь экспедицию и эти инопланетники не сообразили бы что он не местный.

Одри слегка обняла Лионеля на прощание, но от поцелуя уклонилась, подставив щёчку.

— Быстрый какой. Обойдешься.

— Тебе, наверное, с дороги помыться надо? — спросила хозяйка подземного дома, когда рыжеволосая фермерша скрылась за поворотом тропы.

— А тут как — в ручье?

— Зачем?! У меня все равно печка раскочегарена, так что горячая вода сейчас есть. Мы тебе быстро ванну организуем.

Буквально через пять минут Лионель блаженствовал в большой деревянной бадье, наполненной чуть солноватой слегка пузырящейся горячей водой с какими-то травами.

Когда он выбрался оттуда и надел на себя чистую футболку и спортивные штаны, Дэлбээ спросила:

— Утащить твое барахло в стирку?

— Да, сейчас только мелочь из карманов вытащу.

Девушка с детской непосредственностью наблюдала за тем, какие вещи вытаскивает из карманов бывший цивилизованный человек.

— О, у тебя коммуникатор есть. Он работает?

— Ну как тебе сказать? Как компьютер или записная книжка работает. А соединяться с сетями не может, потому что мою сим-карту аннулировали, когда я был признан мертвым.

— Это мы легко поправим. Сейчас. — она исчезла в коридоре и через минуту вернулась вручив ему запечатанный конверт с символикой местного провайдера. — У меня их целая пачка. Одри в прошлом году работала с биологами, которые на оленей следилки вешали. Вот у них остались лишние, следилки они забрали на следующую планету, а сим-карты просто бросили.

«Для бытовых приборов и охранных систем» прочитал Лионель на конверте.

— Интересно, а никого не насторожит, что олень интересуется сетевой энциклопедией?

— Это же Сликампер. Все знают что такие сим-карты рано или поздно попадают к нонсам.

Лионель радостно подключился к сети и отправил письмо Джейн через выданный ему Лактиным оперативный почтовый ящик, в котором описал все это историю. Ответное письмо ехидная Джейн начала с обращения «My deer».

Спасательная операция

«Антарес» отправился в очередной рейд по молодым колониям Империи. Правда, теперь первым пунктом захода должен был стать Сликампер, ближайший к Нюйорду мир Технократии.

Для того, чтобы посетить эту звездную систему, нужно было не слишком сильно отклоняться от курса. Зато накопившаяся на Нюйорде почта в Технократию уйдет на три дня раньше очередного торгового корабля.

В принципе, эта задача не требовала даже посадки. Выйти на орбиту, скинуть по радиоканалу почту, загрузить, если что есть в обратном направлении, и можно двигаться дальше.

Но когда позывные «Антареса» были переданы на планету, местная диспетчерская неожиданно запросила помощи.

На одном из континентов Сликампера в долине реки, где шло интенсивное сельскохозяйственное освоение, и по всей долине были раскиданы десятки небольших поселков поселенцев и лесорубов, случилось сильное наводнение.

Ни одного военного корабля Технократии в системе не было, да даже и торговцев, хотя от них в такой ситуации толку чуть, тоже не наблюдалось.

Те немногочисленные воздушные транспортные средства, которыми располагала молодая колония, не рисковали сунуться в зону тропического циклона, вызвавшего наводнение.

И тут такая удача — легкий крейсер, да с двумя десантными ботами на борту. Машины, энерговооруженность которых делает нестрашным любой ураган.

Ну это диспетчер так думал, что любой ураган. У капитана Вестландкрона по этому поводу было несколько другое мнение. Но он был уверен, что спасение людей стоит риска.

— Карту расположения поселков мне скинешь? — спросил он диспетчера.

— Скину. А ты их коммуникаторы разве не ловишь?

— У нас в Империи свой стандарт сотовой связи. Так что ваши технократические коммуникаторы я ловить не умею.

— Вот черт! Наши военные космонавты в таких случаях просто перехватываю звонки в 911, связываются с пострадавшим сами и еще пеленгуют его с помощью базовых станций.

— Описание этого протокола есть?

— Как не быть, он в любом справочнике есть.

— Ну, кидай, посмотрим что можно сделать.

После двух часов напряженной работы начальника БЧ-4 лейтенанта Линсона и выделенных ему в помощь лучших программистов из штурманской и машинной команды, «Антарес» научился выходить на связь с коммуникаторами поселенцев. Тем временем Таллан немного начала чувствовать биосферу этой планеты. И началась рутинная работа. Пробить по пеленгу на коммуникатор или на эманации разума облака, сквозь холодные струи дождя разглядеть живое существо тепловизором, втянуть на борт гравитационным полем, если это «Антарес» или просто за шкирку, если десантный бот.

Потом плюхнуться на текущую дождевыми ручьями площадь единственного города в этой долине, вывалить спасенных в руки местной полиции, и опять вперед, за следующей партией.

Для ускорения работ Сигрид разделила оба отделения на два звена. Марта и Петер командовали звеньями на десантных ботах, сама Сигрид взяла разъездной катер, а звеном, оставшимся на борту «Антареса» командовал лейтенант Кнудсон, начальник БЧ-2.

Вот очередной пеленг выводит катер на лагерь какой-то экспедиции.

Через голые каркасы палаток прокатываются сердитые волны. Глубина здесь уже по пояс. К стропилам аккуратно привязаны рюкзаки и вьючные ящики, на которых, ежась от струй холодного дождя жмутся учёные.

Какой-то парень в потрепанном камуфляже спрыгивает с каркаса, подбегает к катеру и докладывает:

— Личный состав экспедиции в количестве двенадцати человек к эвакуации готов. Сколько ящиков с собранными материалами мы можем забрать с собой?

Сигрид окидывает взглядом привязанные к хрупким каркасам ящики, потом смотрит на экран, показывающий запасы топлива:

— Десятка два.

Парень что-то кричит, перекрикивая свист ветра и тут же народ выстраивается в цепочку и начинает передавать на борт ящики с ближайшего каркаса.

Пять минут и ученые вместе со своими драгоценными коллекциями уже на борту.

Парень запрыгивает на борт последним, кто-то из коспехов закрывает дверь и катер начинает набирать высоту.

Сигрид передает управление кому-то из рядовых и поворачивается к пассажирам. Где-то она этого парня видела. Точно.

— Лейтенант Кохрейн?

— Увы, мисс Сйошерна, уже не лейтенант. Абсолютно штатский егерь Лионель Кохрейн.

«Ага, штатский, — думает Сигрид. — Дай Асы иному капитану так научников строить.»

— Но бронескафандр-то ты носить не разучился?

— Нет, а что?

— У меня четвертым спасательным звеном сейчас артиллерист командует. Потому что больше некому. Унтеров-коспехов у меня только два. Запасной скафандр на твой размер есть.

— А меня поймут?

— В том звене квакерский все знают. Офицеры корабля тоже. Работать будешь с борта «Антареса».

— ОК.

Катер влетел на десантную палубу «Антареса» когда тот заходил на посадку на центральную площадь маленького городка. Маневр рискованный, но когда за штурвалом крейсера Харальд, Сигрид могла себе такое позволить. А он в свою очередь достаточно доверял ей, чтобы это разрешить.

Сигрид лично представила Кохрейна подчиненным. Кроме неё с бывшим лейтенантом флота Технократии была знакома только Марта, а она сейчас работала на одном из ботов.

Ещё одна подобранная группа людей, и ещё. И вот девушка, втащенная на борт Антареса вместе с каким-то плавучим бревном внезапно теряет сознание и падает на палубу. Таллан бросается к ней и пытается подкачать силой. И чуть не падает сама, делает шаг назад, бессильно опустив руки:

— Не могу. Так давит, что в глазах темнеет.

Кохрейн вглядывается в бревно, втащенное на десантную палубу вместе с колючкой:

— Не подходить! Это лиана-неуловимка!

— Что такое, — удивленно спрашивает лейтенант Седерсон, корабельный врач Антареса.

— Есть у нас такая гадость в местных лесах, — поясняет бывший коспех. С её шипов в кровь попадает какой-то яд, который через несколько минут приводит к остановке сердца. При этом когда тело доставляют в лабораторию, никаких следов яда уже нет. Он разлагается даже в мертвом, остывающем теле бесследно. Только легкая царапина.

— Но если он быстро разлагается, сердце можно попробовать перезапустить.

— А толку? Мозг уже умирает.

— А если АИК?

— Откуда в нашей глуши АИК?

— Но у нас-то на борту он есть! — Сердерсон потянулся к тележке с реанимационной аппаратурой, которая по регламенту спасательной операции была выкачена на десантную палубу, и через две минуты машина уже прокачивала через сосуды жертвы лианы-неуловимки смесь её собственной крови и перфторатного кровезаменителя — определять группу крови было некогда.

— Две минуты сорок секунд клинической смерти. — констатировала Таллан.

— Шансы есть, — вздохнул Седерсон.

— Калле, Юлле, — скомандовал он двоим коспехам. — Тащите ее в лазарет.

«Антарес» успел совершить еще два рейса прежде чем Таллан сказала, что больше не чувствует яда, и Седерсон рискнул попытаться запустить сердце пациентки. Сердце заработало сразу и еще через час она очнулась.

Еще через рейс в воздушном пространстве над наводнением вдруг стало тесно. Появились еще восемь десантных ботов и два конфедеративных крейсера.

Когда поднявшаяся над горизонтом звезда пробилась через тучи уходящего циклона, спасательные работы были прекращены.

На центральной площади перед ратушей лежали три громоздких туши кораблей.

Сигрид сидела на комингсе открытого люка, одетая в парадную форму и жмурясь, подставляла лицо теплым лучам.

Тут ее кто-то окликнул:

— Госпожа лейтенант!

Она открыла глаза и повернулась. Это был кто-то из ночных спасенных. Вроде бы биолог из того лагеря, где они подобрали Кохрейна.

— Госпожа лейтенант, а вы не подскажете, где наш егерь, Лионель? Он вроде у вас на борту остался.

— Я его полчаса назад спать отправила. Он всю ночь вкалывал на спасработах и очень утомился.

— Понимаете в чём дело, тут мэр его собрался наградить, это очень важно, в первую очередь для него.

— А подождать это не может?

— Очень нежелательно.

Сигрид вытащила из кармана рацию и вызвала Таллан, попросив разбудить Кохрейна. К удивлению их обоих, бывший лейтенант конфедеративной космической пехоты не послал Таллан с особой изощренностью, а вскочил, как по тревоге, натянул выданную ему каптером «Антареса» робу и через пару минут появился из люка.

— Что, гражданство? — спросил он недоверчиво.

— Да.

— Я готов, пошли.

Сигрид и Таллан увязались за ними.

Они пришли в зал, где сидели несколько десятков человек. Кое-кого Сигрид припоминала — ночью, их напуганных и мокрых грузили на десантный бот.

Сейчас они все были успокоившиеся переодевшиеся и важные.

— Это он?

— Да, это он, егерь Лионель Кохрейн, проводник нашей экспедиции, благодаря которому мы не только спаслись сами, но и спасли большую часть коллекций.

— Но погодите, я же помню как этот парень в экзоскелете командовал имперскими коспехами.

— Госпожа лейтенант, — обратился мэр к Сигрид. — так это ваш человек или наш.

— Ваш. Просто, зная что он умеет работать с десантным снаряжением, я поручила ему командовать одним из наших звеньев. У меня младших командиров не хватало.

— То есть вы хотите сказать, что он не только сделал все возможное, как проводник экспедиции профессора Викарти, но и потом всю ночь работал добровольцем на спасательных работах.

«Вот уж не спрашивала его согласия», — подумала Сигрид, а вслух ответила:

— Так точно.

— Житель Сликампера Лионель Кохрейн, — торжественно провозгласил мэр. — Вам присваивается полноправное гражданство Конфедерации. Пользоваться вашими гражданскими правами вы сможете после сдачи экзаменов на аттестат зрелости. Вашу левую руку.

И мэр торжественно нажал на кнопку инъектора, вживляя в запястье Кохрейна идентификационный чип.

— Что все это значит? — спросила Сигрид, когда они возвращались на «Антарес». — Ты же уже был гражданином Конфедерации и офицером?

— Это долгая и грустная история, — ответил Лионель. — Некоторое время назад я перешел дорожку неким довольно могущественным людям. И они имитировали мою смерть. Внесли во все базы данных информацию, что я умер. Будь на моем месте обычный обыватель, скорее всего эта информация бы скоро стала истинной. Потому что в городе, где даже чтобы войти в подъезд нужно предъявлять идентификационный чип, что-то купить можно только по безналичной оплате, и никак не связаться со знакомыми, не имя выхода в сеть, человеку, сим-карта и банковская карта которого аннулированы, очень сложно выжить.

Но если иметь подготовку офицера космической пехоты и знакомства среди офицеров спецслужб, то что-то сделать можно.

В общем, негодяев поймали, дырку, через которую они смогли провернуть эту операцию, заткнули, но вот вернуть меня в мир живых не получилось. Не было предусмотрено такой процедуры.

Поэтому меня отправили на Сликампер. Здесь есть люди, которые не помечаются чипом с рождения. Остатки предыдущей волны колонизации, одичавшие и живущие в лесах. Они имеют статус негражданина, в просторечии нонс, non-citizen. И чтобы получить гражданство нужно поработать в команде с полноправными гражданами, получить поручительство и сдать экзамен.

Переворот

Алиса и Кристина пили чай в комнатах жены наследника. Вдруг в дверь, пошатываясь вбежал Густав, захлопнул ее за собой и заложил тяжелый засов, наличие которого во дворце всегда удивляло Алису.

— Во дворце мятеж, — хрипло выдохнул он. — отец убит.

И тяжело рухнул в кресло.

Кристина ойкнула и обмякла в кресле. Алиса увидела что по лицу наследника течет кровь и на рубашке набухает кровавое пятно.

— Где аптечка? — она шлепнула потерявшую сознание подругу ладонью по щекам.

— К йотунам аптечку, это царапина, — простонал Густав. — Связь! Хоть какую-нибудь.

Алиса схватилась за имперский коммуникатор, к которому она за последние месяцы привыкла. На экране аппарата светилось «Нет доступных сетей».

— Ну конечно, — проворчал, морщась от боли наследник. — Сотовую связь-то они подавили.

Алиса вспомнила, что Лаура говорила о полной несовместимости имперских и технократических коммуникаторов. Она сунула руку в сумочку и вытащила свой коммуникатор стандарта Технократии. Включила, и вдруг появился значок какой-то сети. Слабый, но сигнал. 911. Длинные гудки. Потом вдруг неуверенный юношеский голос:

— Это кто и что у вас произошло?

И вдруг этот голос перекрыт уверенным баритоном:

— Имперский крейсер «Антарес» на связи. Что у вас там происходит в Ховстаборге?

На экране появилось лицо молодцеватого лейтенанта.

Наследник, смахнув с лица заливавшую глаза кровь, потянулся вперед и взял у Алисы коммуникатор:

— Во дворце мятеж. Император Карл XVI убит. Я, Густав XII, приказываю, капитана на связь срочно.

— Одну секунду, Ваше Величество.

Лейтенант что-то сказал в какой-то другой микрофон и на экране его лицо сменилось лицом Харальда Вестландкрона.

— Папа, помоги! — негромко простонала очнувшаяся Кристина.

Густав тем временем диктовал приказ:

— Немедленно любыми наличными силами занять Ховстаборг. Заговорщиков мало, их сметет и взвод нормально вооруженных коспехов. Принца Адольфа-Юзефа брать живым.

* * *

В лаборатории Бокра работа шла своим чередом. Вдруг сервер из технократического комплекта первопроходцев завыл сиреной.

— Что это с ним? — удивленно спросила Хельга.

— А тролль его знает, — сказал Бокренок. — Сейчас зайду и посмотрю.

Когда он залогинился на сервер в режиме удаленного рабочего стола, на экране появилось окошко: «Получен сигнал бедствия на частоте сотовой сети… Ответить?» Других кнопок в окне просто не было. Бокренок нажал «Ответить» и увидел на экране лицо Алисы. Но не успел он подумать куда звонить за помощью, как в разговор вклинился уверенный голос:

— Имперский крейсер «Антарес»...

* * *

«Антарес» медленно плыл по парковочной орбите над бело-голубым шаром Нюйорда. Вдруг на пульте у радиста загорелась красная лампочка и зазвенел звонок. Сработала программа приема сигналов бедствия. Но почему не имперская, а технократическая? На экране уже светилась карта с пеленгом и дистанцией. Центр Шерхольма, императорский дворец?!

Бйорн Линсон потратил пару секунд на то, чтобы одернуть форму и нажал кнопку «Ответить», одновременно другой рукой врубая колокола громкого боя.

— ...Заговорщиков мало, их сметет и взвод нормально вооруженных коспехов. Принца Адольфа-Юзефа брать живым. — услышала с экрана Сигрид, прибежавшая по сигналу тревоги в ходовую рубку.

— Вот нафиг мне такое надо, — проворчал она, — брать живым принца, который окажется наследником первой очереди. А вдруг Совет Нобилей его помилует?

Но рассусоливать было некогда. Корабль уже входил в атмосферу над Шернхольмом, стремительно гася орбитальную скорость двигателями. Сигрид бегом бросилась в штурмовой коридор, упаковываться в скафандр.

— Марта, твой коридор западный, Петер, твой восточный, — командовала она на ходу. Я с санинструктором и ординарцем занимаю комнату с Императором и Императрицей. Алло, Харальд, — включилась она в систему связи. — отправь хоть кого-нибудь на десантом боте в городскую полицию за криминалистами.

Вестландкрона тем временем, не отрываясь от пилотирования, вместе с Линсоном пытался понять где расположены какие передатчики.

Если переключить изображение на обзорном экране из натуральных цветов в синтезированное из излучения на волне сотовой связи, весь дворец начинал сиять как новогодняя ёлка.

Так и не поняв, что происходит, капитан посадил крейсер на заднем дворе дворца и переключился на высадку десанта.

В борту открылся десантный люк, и поле гравидвигателей корабля начало разбрасывать упакованных в бронескафандры коспехов по намеченным целям.

Сигрид шлемом выбила стекло в комнате, где находились Кристина, Алиса и Густав, на долю секунды зависла в воздухе, и по-кошачьи приземлилась. За ней последовали ещё двое коспехов.

К её удивлению в комнате ничего не происходило. Густав с заклеенным пластырем лбом сидел на кресле, Кристина и Алиса — на диване.

В дверь никто не ломился. Отделения Марты и Петера, начавшие обшаривать дворец, тоже ничего необычного не замечали.

Вдруг император захрипел и начал валиться набок.

— Эвакуируем всех троих, срочно, — скомандовала Сигрид, схватила Густава на руки, благо механические мышцы скафандра позволяли хрупкой девушке легко поднять здорового мужика, и прокричала в микрофон:

— Браво Ромео два, Майк Чарли Чарли.

Этот кодовый сигнал означал «Требуется срочная эвакуация, у больного не прощупывается пульс»

Спустя буквально несколько секунд поле двигателей выдернуло их из здания и приземлило на десантную палубу «Антареса», где их уже ожидали корабельный врач и Таллан.

Друидка положила руки на плечи императору, и через секунду с болезненной гримасой отдернула их:

— Кнут, АИК, срочно, — прошептала она, потом собралась с силами, оторвала со лба Густава пластырь и внимательно всмотрелась в края уже запекшейся царапины.

— Точно, оно! Здесь применили ту самую сликамперскую гадость. катетер уже в вене, возьми пробирку крови, быстро.

Лейтенант Седерсон без дальнейших напоминаний начал разворачивать АИК. Таллан, тем временем придя в себя, вытащила из реанимационного комплекта набор для взятия крови из вены и воткнула Густаву в сгиб левой руки.

Когда набралась пробирка, она молча протянула руку к ранцу скафандра Сигрид и извлекла оттуда патрон с кислородом. Решительно отвернула крышку и сунула пробирку в сразу забурлившую голубоватую жидкость.

— Э-э, что ты делаешь? — возмутилась Сигрид. Мне сейчас опять в бой идти, а ты меня без кислорода оставила.

— Ничего, там уже всех победили. Покомандуешь с борта. А мне нужно было образец крови срочно заморозить. Пока бы мне из машины дьюар приволокли, этот яд мог успеть куда-то деться.

Кристина, наконец пришла в себя после шока, вызванного быстрой и решительной эвакуацией, увидела мужа, лежащего на носилках бездыханным, упала на колени и разрыдалась:

— Счастье моё, как же я без тебя? Я хочу уйти вместе с тобой!

Таллан положила руки ей на плечи, успокаивая и вдруг резко встряхнула:

— И думать не смей о смерти! Ты носишь его наследника.

— Как?!

— А вот так. Заметить ты этого еще не успела, но я-то чувствую. А вообще ничего страшного с ним не будет. Продержим полчаса на искусственном кровообращении, пока яд не разложится и запустим сердце опять.

Два коспеха подхватили носилки с императором и потащили в корабельный лазарет. Лейтенант Седерсон катил рядом с ними тележку с АИКом.

Тем временем капитан вышел на связь с адмиралом Торнквистом, «Бетельгейзе» которого стояла в Лакторне.

— Харальд, — поинтересовался адмирал, не дав капитану раскрыть рот, — что у тебя там за стрельба в Шернхольме?

— Да так, — ответил Вестландкрона, — небольшой дворцовый переворот. Свою внебрачную дочь на престол сажаю.

— Морда твоя графская! — возмутился адмирал. — И здесь без шуточек и подколочек не можешь. Докладывай толком.

— Так я и докладываю. Принц Адольф-Юзеф устроил попытку переворота. Император Карл убит, Густав хватанул какого-то яда, лежит под АИКом, но медики говорят, что обойдется. Он успел связаться со мной и отдать мне приказ как новый император. Моя дочь Стина, его жена, как выяснилось, беременна. Так что законным наследником первой очереди является её ребенок, когда он родится, вторым — принцесса Виктория. Кстати, прикажи кому-нибудь, кто сейчас на орбите, ее найти и прикрыть, пока и её какой-нибудь инопланетной колючкой не укололи. Она должна быть где-то в долине Аннаэльвен.

— Докладываю, принц Адольф-Юзеф обнаружен в императорских покоях, — послышался в наушниках Сигрид голос Петера Йолсона.

— Таллан, уведи штатскую с палубы, — кивнула Сигрид в сторону Алисы.

Через несколько десятков секунд Петер вместе с арестованным появился на десантной палубе, где кроме коспехов и Кристины появился капитан Вестландкрона.

— Ну, что, думаешь ты победила? — спросил арестованный с вызовом, глядя в лицо императрице.

— А то нет, — оскалилась та.

— А ведь наследник-то я. Карл мертв, Густав мертв, Виктория если еще жива, то полчаса не проживет. От всей фамилии остался один я.

— А вот и нет, — возразила Кристина. — Густав успел отдать приказы как император, а значит даже если флотские медики его не откачают, наследую я, как вдова. Ну и вообще цареубийство — достаточный повод для Совета Нобилей, чтобы вас исключить из линии наследования.

— А никто ничего не докажет. Ни одна экспертиза никаких следов в теле не обнаружит. Через полчаса и следов не останется.

— Уведите, — махнула рукой Кристина. — Я видела как вы замораживали пробу крови. Но даже если бы у нас не было этой пробы, того что он тут наговорил под камеры, достаточно.

* * *

На долину Аннаэльвен спускались тропические сумерки. Лагерь экологической экспедиции бурлил обычной вечерней бивачной жизнью. Кто-то варил ужин, кто-то сортировал собранные образцы, кто-то отстирывал снаряжение.

Принцесса Виктория, сидя у костра, приводила в порядок записи сегодняшнего рабочего дня. Вдруг Андрес, её коллега, тронул её за плечо:

— Смотри, какой красивый болид.

— Желание предлагаешь загадать? У меня одно желание. Не хочу быть наследницей, пусть даже и второй очереди.

Несколько минут, и падающий в ночном небе болид превратился в стометровую тушу легкого крейсера, зависшую над стоянкой на высоте вдвое выше окружающих деревьев. Раскрылись десантные люки и из них со скоростью пули полетели коспехи в бронескафандрах, распределяясь вокруг лагеря и занимая позиции.

Один из них подошел к Виктории, откинул забрало и поднес руку к шлему:

— Капитан Сигмундсон, космическая пехота Первой Эскадры. Ваше Высочество, несколько минут назад в Шернхольме была совершена попытка переворота. Император погиб, наследник в реанимации. Прошу вас подняться на борт для участия в Совете Нобилей по конференц-связи.

Внезапно Сигмундсон подхватил принцессу под мышки и резко развернулся

— Что вы делаете, капитан?! — возмутилась она.

— Тут в вас какой-то гад пытался из плевательной трубки стрелять. Пришлось принять стрелу на скафандр. Надеюсь он тут такой единственный.

Сигмундсон подхватил принцессу на руки и взмыл вместе с ней к десантному люку.

Следом два коспеха волокли скрученного стрелка, у которого уже отобрали и трубку и мешочек с шипами.

* * *

Два пожилых аристократа сидели у камина. Вдруг у обоих зазвонили коммуникаторы, сообщая о срочной новостной рассылке. Один извлек аппарат из кармана пиджака, второй пока не торопился, ожидая реакции первого.

«В столице попытка переворота. Император умер, предположительно убит, наследник ранен и отравлен, находится в лазарете крейсера «Антарес», бунт подавлен силами флота, принц Адольф-Юзеф арестован, командование приняла на себя крон-принцесса Кристина. Принцесса Виктория эвакуирована на борт крейсера «Денеб». Экстренное заседание совета Нобилей Нюйорда состоится в 16:00 по Шернхольскому времени.»

— Ну ты понял, Бьярни, во что мы влипли? — сказал хозяин дома своему гостю. — Военное положение и ББ фактически командует Сигрид-Семилетка.

— Причем здесь молодая Сйошерна, — удивился тот.

— «Антарес». Капитан там Харальд Вестландкрона, между прочим, отец принцессы Кристины. Значит реально командовать будет не она, а он. Кристина — разумная девочка и послушает своего папочку по вопросам, в которых он явно разбирается лучше. А у папочки командир коспехов — та самая Сигрид Сйошерна. Ну ты же знаешь, что на легких кораблях командир коспехов это помкэп по безопасности. Кристина слушает Харальда, Харальд слушает Сигрид. И в результате приказы ББ отдает девушка, которая еще в младшем школьном возрасте не забывала поинтересоваться, а что там в бэкапе. Впрочем, Сигрид-Семилетка это скорее страшилка. Мы прекрасно знаем что Юлия Вестландкрона правнучку воспитала так, что она внимательна к мелочам не меньше Сигрид.

* * *

В ворота Хофстаборга въехала низкая, обтекаемая легковая машина, всем своим силуэтом производившая впечатление стремительности.

Открылись двери и из нее выпрыгнули сразу четверо молодых людей.

— Игус, наконец-то! — раздался на весь дворцовый двор голос капитана Вестландкрона, усиленный мощными динамиками крейсера. — Поднимайся с ребятами на борт.

Четверо офицеров ББ поднялись в ходовую рубку.

— Что так долго — спросил Харальд.

— Ну ты задачки задаешь, — проворчал его старый приятель. — Найди, говорит, толковых офицеров ББ, точно не замешанных в заговоре. Что характерно, все кого я знаю как облупленных — кто в командировке, кто в отпуске. Хотел уже у тебя просить доставить кое-кого из Лакторна, но вот хотя бы троих нашел здесь.

— Если хочешь пойти работать во дворец, возьми у меня флотские планшеты. У них связь с крейсером по УКВ, а отсюда мы работаем прямо через спутник. А то разобраться с тем как заговорщики заглушили сотовую связь во дворце мы пока так и не смогли. Вот посмотри — Харальд показал на маленький экраничик на котором показывалось изображение дворца в радиодиапазоне. — Сияет как новогодняя елка. И ничего похожего на эти вот линии я на стенах не вижу.

— Хм, — задумчиво пробормотал под нос один из ББ-шников, разглядывая изображение. — Похоже на схему электропроводки.

— О! — воскликнул Линсон. — Точно. Подать сигнал в розетку, и превратить всю проводку здания в качестве антенны. Сигрид, у тебя в щитовой пост поставлен? Попроси выключить рубильник.

Выключение электричества не помогло. Отключенная проводка продолжала излучать на частоте 900МГц.

— Значит у них там бесперебойное питание. Интересно, где. Включайте обратно.

— Для начала проверим места, где бесперебойники и так должны стоять. Где там у них серверная?

Отряд в составе Сигрид с двумя коспехами в броне, двух офицеров ББ и лейтенанта Линсона отправился в серверную дворца через обычный черный ход. В спешке не было уже необходимости.

Вход в серверную был из небольшой комнатки в полуподвале, где размещалось рабочее место дежурного сисадмина. За этим столом сидела невысокая девушка в рабочем комбинезоне с распущенными темно-рыжими волосами до плеч.

— Вы куда? — решительно спросила она у вооруженных коспехов в броне.

— Тебе письменный приказ императрицы Кристины предъявить? — поинтересовалась Сигрид, не поднимая забрала.

— Императрицы, значит? — в голосе девушки сквозила неприкрытая обида.

Игус сделал незаметный знак рукой, который Сигрид прекрасно поняла и уже по боевой сети, связывавший шлемы скафандров, приказала одному из своих бойцов проследить чтобы девушка не сбежала.

Тем временем второй боец вскрыл двери серверной и Линсон вместе с ББ-шниками начал осматривать стойки.

— Ага! Вот! Он показал на типичный серверный корпус из которого выходили два шнура питания. Один был, как и положено, воткнут в UPS в нижней части стойки, а второй почему-то уходил в розетку на стене.

Линсон решительно выдернул второй шнур из корпуса.

— Ну как? — спросил он в висящую на ухе гарнитуру у капитана.

— Погасло! — отреагировал тот на общем канале, так что его услышал не только Линсон, но и коспехи.

— Нашли, — сказала вслух Сигрид. — Бйорн, аккуратно отключи и вывинчиваем.

— А отпечатки пальцев? — поинтересовался лейтенант ББ.

Линсон в ответ показал ему ладонь с растопыренными пальцами, затянутыми в черную резиновую электротехническую перчатку выдерживающую пять тысяч вольт.

Глушилку аккуратно извлекли из стойки и вытащили в админскую, где положили на стол и начали развинчивать.

— Твоя работа? — внезапно спросила Сигрид у девушки-сисадмина.

— Моя... — та внезапно разрыдалась. — И вышло все еще хуже. Теперь это чудовище — Императрица.

— Это Стина-то чудовище?! — поперхнулась Сигрид. — Адольф-Юзеф, убивший родного брата колючкой сликамперской лианы, значит не чудовище, а дочка Харальда, мухи в жизни не обидевшая — чудовище.

— Ну ее же друиды инбридингом выводили...

— Ну друиды. Ну инбридингом. Заметь, даже не генной модификацией, а честными традиционными методами. Ты тут во дворце служишь, ты своими глазами не могла посмотреть кто тут чудовище, кто нет?


  1. форвальтар — унтер-офицерское звание в имперском флоте. Примерно соответствует главному старшине.

  2. Hoppsan (швед) — междометие, примерно соответствующее английскому Oops

  3. Суббота, lördag считается в Империи днем, посвященным Норнам.

  4. На Земле это называется «индейская свеча». Но на Нюйорде индейцев нет, а вот легенды про эльфов, гномов, троллей и прочий хильдуфолк — есть.

  5. Трот (Troth) - составная часть древнескандинавской языческой традиции, включающая мифы о богах и ритуалы поклонения им.

  6. Гадьдрастаф (galdrastafir) магический рисунок в нордической традиции, имеющий обычно форму круга.

  7. В скандинавской мифологии цепь Глейпнир, удерживающая Фенрира сделана из шума кошачьих шагов. И с момента её создания кошки стали ходить бесшумно. Поэтому локиенисты считают, что громко топающая кошка приближает Рагнарёк. Отсюда и использование кота в сапогах в качестве опознавательного знака, непонятного для непосвященных.

  8. Эгир — бог моря в религии Асатру.

  9. ankbonde (шв.) селезень. Одно из значений английского слова drake тоже селезень.

  10. Наранцэцэг монгольск Солнечный Цветок.

  11. Дэлбээ монгольск Лепесток.