 
Корщик Маар зябко поежился под медвежьей полостью. По тенту крытого
возка стучали капли холодного весеннего дождя, возок кидало на
начинающей подтаивать ледяной дороге из стороны в сторону, сквозь тьму
по сторонам проносились еще более черные деревья, и только стук
зимних шипованных копыт почтовых лошадей создавал какую-то
определенность. 

Никогда бы не подумал что на сухопутной торной дороге в обжитой долине
нижней Альмы можно чувствовать себя более неуютно, чем в штормовом море.

Наиболее неуютным было то, что Маар не понимал зачем он едет в Лерутен.

Вот возвращается человек с весновки на тюленьих залежках, только и
мыслей, что смыть с себя в бане пот и тюленью кровь, и засесть в кабаке
со знакомым погодным магом с торгового корабля, только что пришедшего с
Аренкара, обсудить необычно сильные равноденственные штормы и
перспективы летнего сезона, как вдруг прямо в кабаке находит тебя служка
городского мага и передает письмо соколиной почтой от двоюродного
братца.

В глубине души  Маар считал Лаана мямлей и неудачником. Сам в тринадцать
лет пошел в море зуйком в зверобойную артель, в 17 был носошником, а
сейчас, в двадцать шесть считался одним из самых перспективных капитанов
зверобойных лодий в Усть-Альме. А двоюродный братец до семнадцати лет
обретался под крылышком у родителей, потом пять лет на родительские же
денежки вел привольную студенческую жизнь в университете Паара, и вот
теперь работает волостным магом в родном Лерутене. 

Вроде бы всего лишь корщик зверобойной ладьи, без систематического
образования, все свои знания по математике и гидрографии приобретший от
старших товарищей долгими зимними вечерами во время зимовок на островах
Дамата, должен бы преклоняться перед настоящим магистром лесного
факультета. Ан нет, не получалось. Ну разве можно считать мудрецом того,
кто присылает такое письмо:

«Брат, мне нужна твоя помощь. Вернее даже это тебе нужно чтобы ты мне
здесь помог. Объяснить что к чему в письме слишком сложно. Приезжай в
Лерутен на третьей неделе Гайриза: сам увидишь.» 

Особенно пикантно то, что письмо он получил только четырнадцатого
гайриза. Да еще и чертовы необычные весенние дожди норовят устроить
распутицу на пару недель раньше положенного срока. Хорошо что возница
попался лихой, тоже не желающий застревать где попало, и предложил, пока
есть на станциях сменные лошади, не останавливаться на ночевку. Ночью,
кстати. похолоднее и тает меньше. Хотя проклятый дождь все равно снег
съест. Но до Ларитэна осталось всего два перегона.

К утру дождь прекратился, слегка подморозило и появилась надежда доехать
без особых приключений. Но через пару часов после очередной почтовой
станции, возница остановил лошадей и удивленно присвиснул. Маар выбрался
из-под полости, и высунулся в переднее окошко, рядом с ним.

Возок стоял на вершине холма с которого уже открывался вид на Ларитэн,
от которого путников отделяла излучина долины Альмы. Но сейчас глубокой
долины не было. Был огромный разлив небесно-голубой воды, подступавший к
самым домам расположенного на довольно высоком холме села.

Такого разлива Маар не мог припомнить за все свои детские годы,
проведенные в Ларитэне. Возница, похоже, тоже такого еще не видал.

К вознице, наконец вернулся дар речи:

--- Помнишь, час назад проезжали вдоль реки. Там она была совершенно не
поднявшаяся, будто половодье и не начиналось. А здесь...

К счастью дорога пролегала по высокой террасе и не была еще перерезана
неожиданным разливом. К полудню возок добрался до Ларитэна. 

Маар, не бывавший в родном селе с тех пор, как умерла мать, спросил
дорогу к дому волостного мага у какого-то уличного мальчишки.

--- А дома его все равно нет, --- ответил тот. --- Вы прям  к помещичьей
усадьбе езжайте, у них там штаб.

У кого это у них, Маар выяснять не стал, решив что на месте разберешься.

На подъезде к усадьбе возок притормозил, так как прямо посреди  дороги  два
человека в морских штормовых курках из кишок моржа снимали снегоступы,
воткнув в снег снегомерные рейки.

Маар выскочил из саней. Один из встречнх откинул капюшон и оказался
его двоюродным братом.

--- Маар, наконец-то ты приехал! Мы уж боялись что письмо тебя не
застало, и придется самим.

--- Что придется?

--- Подрывать затор, --- вступил в разговор спутник волостного мага,
оказавшийся довольно пожилым человеком. Лицо этого человека было Маару
смутно знакомо, но он никак не мог вспомнить, откуда. --- Здесь у нас
образовалась ледяная плотина, поэтому здесь такой разлив, а ниже ничего
нет. Когда ее прорвет, волна половодья пойдет вниз по течению.

Если плотину прорвет сегодня-завтра, то в районе Антелака уровень
половодья будет футов пять-шесть над обычным меженным уровнем. Такое
половодье дамба Антелакского затона выдержит. Но если прорвет
Верхнеальмскую плотину и сюда придет вода из водохранилища и ударит по
затору, в Антелаке будет верных двенадцать футов.

Маар представил себе двенадцатифутовую волну, перехлестывающую через
дамбу в затон, где борт о борт стоят зверобойные лодьи, включая и его
«Канегсинку». Льдины, вывернутые с корнем деревья, бревна от снесенных
половодьем домов...

--- Из Волока передают что сутки плотина еще продержится, --- вставил
Лаан. --- Ну и волна оттуда до сюда будет катиться не меньше суток.


--- Так вы хотите рвать ледяной затор, удерживающий всё это? --- Маар
широким жестом обвел затопленную долину. --- Вы представляете, сколько
надо пороха?

--- Мы запасли почти двести пудов. 

--- И сколько у вас есть людей, способных прыгать по льдинам, чтобы
затащить эти 200 пудов куда надо?

--- Ну да, от крестьян тут толку мало. Ну любой выпускник университета,
даже бакалавр, справится. А значит мы двое, Улар, это местный помещик,
Кеалор, Алан, у них подготовка не хуже. Плюс еще десяток бывших лесных
сплавщиков, осевших здесь, когда запретили молевой сплав по Альме.

--- Сплавщики это дело. --- сказал Маар. Ему приходилось иметь дело с
бывшими сплавщиками. Многие из них, когда восемь лет назад Совет Магов
запретил молевой сплав, как слишком уродующий природу, подались в
зверобойные артели, и весьма неплохо там  смотрелись.

За этим разговором они дошли до самых ворот усадьбы. Возок медленно
тащился за ними.

--- Эй, моряк, куда твои пожитки-то выгружать, --- крикнул возница,
вклинившись в паузу в разговоре.

--- А действительно, куда? --- спросил Маар у магов. Он уже понял что
спутник его двоюрдного брата --- тоже маг.

--- А вот прям на крыльцо помещичьего дома и выгружай. Потом слуги
оттащат в те комнаты, которые тебе выделят, --- ответил старший из
магов. А мы пока переоденемся, возьмем багры и пойдем затор смотреть.

--- Ерон, хоть ты туда не ходи. В твои-то годы! Тебя уже наш снегомерный
маршрут до предела вымотал. Мы с Аланом втроем сходим.

В голове у Маара щелкнуло. Он понял, кто такой этот пожилой маг. Восемь
лет назад, когда борьба между партиями «зверобоев» и «шлюзовиков» в
Совете была в самом разгаре, Маар, тогда еще довольно молодой носошник,
активно поддерживал «зверобоев». Хотя сам он, не имея тогда даже
штурманской квалификации, участвовать в выборах в Совет не мог,
но щумной демонстрации зверобойной вольницы у ворот волостной управы не
миновал. До сжигания чучел предводителей противной стороны дело тогда не
дошло, но лубков с шаржами на них по рукам ходило немало.


Они вошли в помещичий дом.  Прямо в вестиюле горел огромный парадный
камин, уткнувшись трубой под его свод пыхтел двухведерный самовар,
на коврах и звериных шкурах, представлявших некогда, видимо, гордость
предков нынешнего помещика, расположились люди в походной одежде.

С одной стороны на длинной скамье, располагалась группа здоровяков с
грубыми чертами лица, которых Маар опознал как сплавщиков. 
Вот Улар в поношеном вельветовом домашнем костюме. Почти не изменился с
той поры когда двенадцатилетний Маар на правах старшего мужчины в семье 
ходил отрабатывать тягло. Тогда он казался Маару глубоким стариком, хотя
сейчас скорее воспринимается как крепкий пожилой мужчина. Сколько ему
лет? За пятьдесят --- точно. Хотя помещик в таежном краю --- работа,
располагающая к подвижности, вряд ли он, как и Ерон по-настоящему в
хорошей форме, чтобы бегать по торосам с мешками пороха. 

Он беседует с каким-то странным парнем, в камзоле, разукрашенном золотым
шитьем как петух. Что за черт! Это же мундир Императорской Гвардии.
Откуда здесь взялся имперский офицер? Следущий за ним парень, немного
постарше Маара --- еще интереснее. Белый, белее снега, по сложению и
чертам лица коренной тинмарранец, но торс его, который он обнажил,
переодевась из домашней одежды в походную, покрыт типично аллонскими
татуировками. Причем на уровне племенного вождя как минимум. 

Еще один молодой парень, в рубашке из чего-то вроде тонкого сукна или
сильно потертого вельвета, держит в руках очень
странную куртку. Ярко-оранжевого цвета. Это где это такая кошениль
растет или такой пурпрур водится? Ни один известный Маару краситель не
давал такой окраски.

И про кого ж из них Ерон говорил «у них подготовка не хуже»? Про
имперского офицера или белого вождя?

Тут Улар прервал свой разговор с имперцем, и представил собравшимся
Маара:

--- Знакомьтесь господа, это Маар, корщик-зверобой, когда-то житель этой
деревни. А это Кеалор тал Альдо, --- имперец поклонился. --- бакалавр
университета Паара, лейтенант Имперской Гвардии. Это -- Улар показал на
«белого вождя» --- Тедр тал Стой, бывший имперский офицер, ныне
супруг принцессы Хонтисс, дочери Реласса, несомненно тебе
небезызвестного. А это --- Алан Нокс, из Звездных Купцов.


«Хорошенькая компания здесь собралась,»~--- подумал Маар. И про
тинмарранца осевшего у аллонов, и про сына покойного герцога Альдо,
бежавшего от преследования на Север и учившегося в Пааре он слышал. 
А тут еще Ерон, два десятка лет возглавлявший Дом Под Холмом, и Звездный
Купец. Похоже, что от этого несчастного наводнения зависит судьба обоих
континентов Ирганто, и еще кое-чего.



